Чтение онлайн

Они смотрели прямо в глаза друг другу, и каждый боялся нарушить нечаянную немую сцену.

Наконец, академик нашелся:

— Ольга Васильевна, я живу здесь, недалеко. Смею вам предложить операцию по спасению верхней одежды. Если вскоре, как вы знаете, пока пятна не застарели…

— Здесь нужна химчистка, вздохнула Ольга.

— Вы как-то упустили из виду, что именно мы с вами и есть химчистка. Не правда ли?

— Совершенно верно, — сообразила вдруг Ольга.

И оба участника происшествия рассмеялись.

Квартира академика показалась Ольге Буровой удобной и аккуратной. Сам хозяин выглядел в ней пришельцем, почти бомжем.

Растегаев точно угадал ее мысли.

— Дочка у меня — студентка. Следит за чистотой, но, думаю, ей это порядком надоело.

— Отчего же?

— По моему твердому убеждению, взрослые дети должны жить отдельно от родителей. Два поколения — это всегда конфликт, потому что старшие неизменно как бы «заглушают» младших. Подобно тому, как в лесу большие деревья отбирают свет и пространство у малых.

— Вы непозволительно сводите сложное к простому, Юрий Михайлович, — попыталась спорить Ольга. — Нельзя же рассматривать жизнь социума по законам растительного мира.

— Но в данном случае это так, Ольга Васильевна. Я осмелюсь задать вопрос: так ли уютно вы сами чувствуете себя в отчем доме? — он заметил мгновенную реакцию собеседницы. — То-то же… Попрошу, однако, ваше пальто.

Академик чуть не трепеща снял пальто с плеч Ольги и поспешил со своей ношей прямо в гостиную.

— Но почему Же в гостиную, Юрий Михайлович?

— Проходите, проходите. У меня в лоджии небольшой склад реактивов.

Застекленная лоджия была изнутри обшита вагонкой. В одной из торцовых стен был оборудован встроенный шкаф. Академик достал оттуда несколько бутылей с растворителями, разложил злосчастное пальто на откидном столике и стал химичить. Ольга удивилась, видя как ловко он орудует с бутылями, какой точный у него был глазомер: академик смешивал растворители в абсолютно точных пропорциях без помощи какой-либо измерительной посуды.

— Так, приступим… Грязь смоем вот этим раствором. А теперь счистим частицы песка щеткой. Вот так…

Пятна исчезали, словно их и не было.

— А теперь еще раз протрем вот этой смесью. Так. И эфиром — чтобы скорее высохло. Благо, чистая шерсть. Ну, как?

— Удивительно. Просто волшебство, Юрий Михайлович.

— Ах, если бы моя бежевая машина отмывалась так легко, как ваше, по иронии судьбы, также бежевое пальто, — он повесил пальто на плечики. — Оставим его немного проветриться и подсохнуть, а сами выпьем чаю, если не возражаете?

Ольга была голодна и не отказалась бы даже от обеда, но и предложение чаепития было кстати.

Академик провел гостью на кухню и принялся готовить чай.

Ольга заметила, что в этом интерьере он выглядел гораздо беспомощнее, чем в «химчистке».

Чадящая спичка закоптила чайник. Заварку Юрий Михайлович всыпал в мокрый и холодный заварной чайник. Скатерку разостлал явно не первой свежести.

Он поминутно извинялся, чем еще больше признавался в собственной неловкости и беспомощности.

Ольге стало его жалко — этого, вдруг обессилевшего, волшебника.

— Можно я помогу? Где у вас чашки?

— Вот. В шкафчике.

— А ложечки?

— В лотке… — Юрий Михайлович превратился из исполнителя в ассистента.

Чашки и ложечки заняли предназначенные места на столе.

— Осталось поставить сахарницу. Так… А теперь давайте высыпем заварку на сухое блюдце, ополоснем чайник кипятком и снова всыпем заварку. Теперь чай заварится намного крепче и ароматнее.

— Вы уверены? — академик удивлялся элементарным вещам.

— Абсолютно. И не только я. Любая хозяйка знает секрет приготовления этого напитка.

— С Вами так уютно, Ольга Васильевна…

Сколько тоски расслышала в его интонации Бурова. И как эта тоска оказалась созвучна ее собственной…

— А с Вами так легко, Юрий Михайлович, — ответила она.

— Не сочтите за нахальство, но могу ли я пригласить вас в театр, скажем, в субботу?

— Я была бы рада, Юрий Михайлович, однако как раз в пятницу я ухожу в отпуск и утром в субботу уезжаю в академический профилакторий. У меня путевка.

— Очень жаль… То есть, я хочу пожелать Вам хорошего отдыха.

Несколько дней спустя Бурова уже бродила по подмосковному весеннему лесу, прислушиваясь к птичьим голосам и далекому гулу электричек. Новое пальто было оставлено в тетушкиной квартире. А потому ничто теперь не напоминало о недавнем уличном происшествии.

Ольга отдыхала от шумного города, от толчеи, от тоски и рутины. В профилактории еще не кончился мертвый сезон, и Буровой предоставили отдельную комнату со всеми удобствами. Она наслаждалась и одиночеством, и отсутствием необходимости хотя бы что-либо делать.

Она жила в свое удовольствие. Пожалуй, впервые в жизни, если не считать уже давнего круиза, о котором так хотелось забыть.

Куртка на «рыбьем» меху, джинсы и сапожки на низком каблуке абсолютно изменили Ольгу внешне, придав ее облику задорность. Дальние прогулки, купание в бассейне, сауна и сытные блюда поддерживали хорошее настроение. Но к концу двенадцатидневного срока она уже в достаточной степени «одичала» и почувствовала, что нуждается в определенной дозе общения.

Вот тогда-то и появился Виктор, сразу сообщивший о себе следующее: «Физик, кандидат наук, женат, имею дочь пяти лет».

Он казался милым и обходительным, вполне подходящим объектом для мимолетного увлечения в местах общественного отдыха.

Обычно избегавшая всяких случайных «любовей», Ольга на этот раз предалась течению жизни и отказалась от своих привычек.

«А почему бы и нет?», — с этого вопроса, на который невозможно ответить однозначно, обычно и начинается все, о чем потом стараются не вспоминать.

Высокий, чуть астеничный физик явно не был новичком в случайных связях. Он пришел в комнату к Ольге с почти литровой бутылкой недешевого виски, на этикетке которой были изображены два бодающихся северных оленя-соперника. А в кармане, как оказалось, герой-любовник постоянно носил два презерватива. Так, на всякий непредвиденный случай.