Чтение онлайн

Нюся ахнула и, на мгновение выпустив из своих крепких объятий хозяйку, всплеснула руками:

— Как это — увезли?! — она усадила Нину Владимировну в кресло и как-то беспорядочно заметалась. — Как… Как увезли, арестовали, что ли?.. Господи, Господи, как же Женечка-то наш, как?!

— Да не кудахчи ты! — внезапно рассердилась генеральша. — Я не говорила, что ее арестовали! Увезли на допрос и уже опустили, она звонила…

— Женя… Евгений Константинович… — Нюся продолжала метаться, бормоча себе под нос. — Ах она, шалава этакая, вот уж воистину шалава…

Нина Владимировна с удивлением посмотрела на Нюсю.

— А почему ты решила, что она в чем-то виновата? Я ведь этого не говорила!

— Да вам и говорить-то ни к чему. Это и так понятно. Ниночка Владимировна… Ясное дело, просто так никого не заберут… Эльвиру Сергеевну же не увезли?..

— Думаю, и ее увезут, — горько усмехнулась генеральша. — Ты уже уехала, когда она заявила, что знакома с этим… ну, соседом убитым…

Нюся снова ахнула, всплеснула руками и наконец, упав на кресло, изумленно и недоверчиво уставилась на свою хозяйку.

— Эльвира Сергеевна? С этим Любо… Господи! Да что же это делается?

— Я же сказала… Впрочем, не исключено, что как раз по работе, а… а не как-то иначе… Мне кажется, он имел какое-то отношение к криминалу… Видишь ли, просто так людей не убивают. Или, как нынче выражаются, не «заказывают»…

— Точно! — Нюся согласно кивнула головой и нетерпеливо шевельнулась. — Ниночка Владимировна, а Женечка… Евгений Константинович-то — как?.. Ах, бедный мальчик… Уж как он эту Машку любит!..

Нина Владимировна поморщилась, вздохнула и кивнула.

— Наверное, надо пойти и просто с ним посидеть… Он… Ты знаешь, он сам не захотел. — Генеральша словно услышала собственный голос со стороны, с тревогой и изумлением обнаружив в нем виноватые нотки. — Не знаю почему, но Женя решил, что я знаю, о каком документе идет речь, и пытался из меня это выпытать.

— Документе?.. — Нюся с недоумением уставилась на свою хозяйку. — Каком документе?

— Ну, да, тебя ж не было… Словом, следовательша буквально на наших глазах совершенно бесстыдно шантажировала Марию каким-то документом, якобы найденным у… у убитого и чуть ли не имеющим к Маше прямое отношение. Если бы Маша с ней не поехала, она бы сказала, что они там обнаружили.

— О Господи… — прошептала Нюся. — Бедный Женя…

— Я вижу, — сухо усмехнулась Нина Владимировна, — ее тебе совсем не жалко?..

— Что?.. — Нюся погрузилась в какие-то свои мысли и не расслышала последнего вопроса хозяйки. — Да жалко, всех мне вас жалко!.. Но Женечка… Ведь я его как родного… Он же ребенок, он такой чувствительный, сами знаете, Ниночка Владимировна… Она-то уж как-нибудь выкрутится, тут я не сомневаюсь. Вот Женя…

— Да что ты затвердила «Женя» да «Женечка»?! — генеральша сердито уставилась на свою подругу. — Да он уже давным-давно взрослый. Господь с тобой!.. У него фирма, руководит столькими людьми, денег заработал больше, чем все мы вместе взятые, а ты кудахчешь над ним, как над беспомощным крохой…

— Я не кудахчу! — Нюся обиженно поджала губы. — И фирма его тут ни при чем! Как будто мужчина, который сумел заработать деньги, становится от этого бесчувственным… Вот, я помню, сериал показывали…

— Нюся! Нам всем только твоих сериалов не хватает! Это жизнь, а не сентиментальное кино, у нас тут свои сериалы!

Генеральша посмотрела на Нюсю, обиженно поджавшую губы, и вдруг ощутила неимоверную усталость.

— Ладно, — вздохнула Нина Владимировна, — прости меня… Хочешь, иди к Жене… Если только он тебе откроет и не прогонит прямо с порога, как меня… Господи, что творится в этом доме?!

Но Нюся хозяйку уже не слушала. Моментально выпорхнув из кресла, она побежала к любимцу Жене.

Сколько Нина Владимировна помнила, Нюся всегда баловала Женю больше Володи. Она буквально обожала его и в детстве, и даже сейчас, женатого, взрослого человека.

Генеральша вздохнула и усмехнулась: впервые за много лет Нюся позабыла дать ей лекарство…

Нина Владимировна прислушалась к тишине, воцарившейся в особняке, и поняла, что как это ни странно, но Нюсе все-таки удалось проникнуть в Женину комнату, в которой он наглухо заперся после отъезда Маши. Вздохнув, она поднялась и нехотя потащилась на кухню выпить лекарство.

В последний раз Анна Алексеевна Калинкина плакала в далеком детстве, когда ее мать запила и она осталась вдвоем с полусумасшедшим отчимом. Даже такое простое дело, как слезы, требует, видимо, опыта и тренировки. Потому что за много лет, прошедших с похорон матери, с Аней много чего случалось. Но худшего, чем потеря мужа, все-таки не было. Плакать она все равно не могла.

Отчего-то Калинкина не просто чувствовала — знала, что на этот раз Сергей действительно ушел насовсем. И дело было даже не в том, что она не рожала — о своем бесплодии Аня честно предупредила будущего супруга. И не в ее работе, которую Сергей ненавидел, он прекрасно понимал, что с профессией его жена не расстанется никогда. На этот раз он ушел из дома за ее спиной, не в пылу ссоры, как случалось раньше, а именно дождавшись момента, когда Ани не будет дома, оставив после себя эту пошлую записку и забрав почти все свои вещи… Так уходят не в пустоту и одиночество или с целью проучить строптивую супругу… Так уходят к кому-то, кто очень ждет…

Пустая квартира встретила Аню тихой темнотой. К этому, как и к массе других мелочей, ей надо было теперь привыкать… Смириться… Вот чего она не умела точно — так это смиряться. Возможно, именно благодаря этому и сделала столь стремительную карьеру. В каждый самый малозаметный след, в самую слабенькую ниточку она вцеплялась с бульдожьей хваткой. И почти не знала неудач.

Дело, связанное с преступлением на Беличьей Горе, было странным. Во всяком случае, Аня не помнила, чтобы за всю ее уже немалую практику ей доставалось расследование убийства с такой уймой подозреваемых, у каждого из которых был серьезный мотив угробить жертву и… непробиваемое алиби! Даже у этой крашеной кошки, которую Калинкина уже считала почти преступницей, и то оно оказалось. А после того, как все участники вечеринки были просеяны сквозь сито подозрений, в наличии у следователя Калинкиной осталась самая невероятная кандидатура — сама генеральша…

Аня не заметила, когда и как мысли ее переключились на работу. Автоматически пройдя на кухню, она включила чайник, достала из холодильника колбасу и, сделав бутерброд, устало опустилась возле кухонного стола на жесткую табуретку.

А почему бы собственно и нет? Ведь только со слов Нины Владимировны известно о том, что пистолет пропал… Якобы пропал?.. К сторожке она двинулась последней и, единственная из всех, в полном одиночестве. Конечно, не хватало главного — мотива. Но если учесть их обилие у остальных членов этой «веселой» компании, ничего невероятного, что и у старухи Паниной он тоже был… Конечно, вряд ли эта самовлюбленная и холодная, как рыба, аристократка стала защищать своих невесток. А Эльвира нуждалась в защите. Калинкина связалась со следователем, ведущим когда-то то дело, в котором фигурировал Любомир. Дело было за малым: доказать, что взятка имела место и что Эльвира Панина в этом замешана… «Действительно пустячки!» — горько усмехнулась Аня, прекрасно понимавшая, что уж тут-то точно ничего не докажешь, тем более после смерти Любомира. Конечно, генеральша вряд ли в курсе дел своей старшей невестки, но кто знает?.. А вдруг они с ней все-таки дружат? У них так много общего.

Чайник забрякал крышкой, и Аня наконец вспомнила о чае. Сделав еще один бутерброд и налив кипяток прямо во вчерашнюю заварку, она вновь вернулась к Нине Владимировне. Да нет, вряд ли бы старуха стала рисковать собственной головой ради невестки. Вот ради сына… Но у обоих сыновей было двойное алиби. Кроме того, и Катя, эта несчастная дуреха, подтверждала, что на площадку перед сторожкой они оба влетели перепуганные почти сразу после выстрела. Причем совсем с другой стороны, если учесть, что убийца выстрелил жертве в затылок. Следственный эксперимент также подтвердил, что пристрелить Любомира, затем обежать вокруг площадки, не сломав ни единого кустика, братья были не в состоянии физически…