Чтение онлайн

После зябкой туманной ночи день встал по-весеннему ясный. Однако бесконечный путь изрядно утомил путников. Анна старалась держаться наравне со всеми. Что ж, если эти люди из-за нее стали изгнанниками, то нечего и ей жаловаться на усталость и хныкать. Закусив губу, она молила небо дать ей еще немного сил, чтобы ехать дальше. Когда девушка ловила испытующий взгляд Майсгрейва, она лишь улыбалась, а на его вопрос, не слишком ли она утомлена, отшучивалась: мол, Алан Деббич лишь отдыхает в седле – и посылала лошадь вперед.

И все же на одном из поворотов Анну качнуло и, потеряв равновесие, она стала сползать с седла. Ей удалось удержаться, но лопнул стременной ремень, и стремя, звякнув, упало на землю.

Филип тотчас осадил Кумира. Анна глядела виновато, но тяжелое дыхание и круги вокруг глаз выдавали ее усталость.

Гарри, соскочив на землю, подал ей стремя.

– Не беда, миледи. На первой же остановке мы его закрепим.

– А остановку, кажется, пора сделать, – сказал Филип.

Майсгрейв огляделся, подыскивая, где бы сделать привал. Дорога вилась по зеленой равнине, полого спускаясь к реке, где виднелись выбеленные стены аббатства, вокруг которого сгрудилось десятка два крытых соломой построек. А с другой стороны, на холме, маячили выветренные развалины какого-то древнего строения, поросшего дроком и мхом. Махнув в ту сторону рукой, Филип пришпорил коня…

Только теперь, глядя на спящего Майсгрейва, Анна поняла, что и он был утомлен сверх меры. До того рыцарь казался отлитым из стали. Анна уже подремывала на разостланной на земле шкуре, но все еще слышала, как он отдавал распоряжения. Она успела заметить, что он позаботился не только о Кумире, но и о ее лошади, обтерев ее бока пучком травы, стреножив и задав ей овса.

Колокольный звон стих. Анна встала и подошла к расщелине в стене. Внизу тянулась процессия: монахи в темных рясах и островерхих капюшонах, спрятав кисти рук в широкие рукава, попарно шествовали в церковь. По дороге со стороны аббатства скакала небольшая группа всадников в доспехах, на их копьях развевались флажки.

– Миледи, мясо готово, – услышала она голос Фрэнка.

Анна оглянулась и увидела, что Майсгрейв уже проснулся и, сидя у костра, глядит в ее сторону. Встретившись с ним взглядом, девушка смутилась и поспешила перевести глаза на Гарри. Тот тоже только что проснулся и сидел взлохмаченный, ничего не соображая. Потом просиял:

– О, я вижу, обед у нас не хуже, чем в Уорвик-Кастле. Да еще и в обществе самой графини.

В этот миг бесшумно появился Оливер. Ни слова не говоря, присел у костра, взяв протянутый ему на кинжале кусок утки. Филип повернулся к нему. Юноша сказал:

– Нас уже ищут. Только что в аббатстве побывали люди герцога. Посты стоят на всех дорогах.

Филип кивнул:

– Значит, не успели.

Перехватив виноватый взгляд Анны, он сказал:

– Ради всего святого, миледи, не вините себя. Мы сделаем все, что в человеческих силах, чтобы целой и невредимой доставить вас во Францию.

– И с превеликим удовольствием! – обжигаясь мясом, вставил Гарри. – Ведь ехать в компании с вами – это небывалое везение, клянусь слитком сарацинского золота!

Ели молча. Анна внезапно подумала, что, когда они принимали ее за мальчишку, она чувствовала себя куда свободнее. Теперь же, хотя о ней и заботились, предлагая лучшее место и лучший кусок, она все время испытывала двоякое чувство. Ее смущали лукавые взгляды Гарри, когда он откровенно разглядывал ее стройные ноги в узких штанах, она изумлялась, ловя на себе полный обожания взгляд Оливера, и даже невозмутимый Фрэнк вел себя столь неуклюже, что его смущение передалось и ей. Проще других держался Майсгрейв. Он был учтив и предупредителен, однако той теплоты, что прежде, в их отношениях не было. Своей вежливостью Филип словно воздвигал преграду, давая понять, что он всегда помнит о знатности и высоком положении Анны Невиль, не смея приблизиться к высокородной леди.

Позже, когда стемнело и они уже седлали коней, Майсгрейв заметил:

– По-видимому, нам придется изменить направление и двинуться через Оксфордшир.

Анна изумилась:

– Но это же означает повернуть совсем в другую сторону! А ведь еще сегодня утром вы говорили, что наш путь лежит к морю.

– Все дело в том, миледи, что герцог Глостер первым делом займется тем, чтобы не дать возможности ни одной живой душе покинуть пределы Англии. Наверняка во все гавани уже разослан приказ усилить надзор за отъезжающими. Я думаю, при таких обстоятельствах нам следует рискнуть и отправиться в самый крупный порт королевства – в Лондон. Там нас меньше всего ждут.

С этими словами он пришпорил Кумира.

В пути им приходилось беспрестанно петлять, объезжая сторожевые вышки и дозоры на дорогах, сворачивать с них, чтобы пропустить отряды вооруженных лучников. Люди Майсгрейва избегали жилья и, если видели где-то огонек, тут же спешили сделать крюк. Они галопом проносились через открытые пространства и исчезали в лесах, где Филип высылал кого-нибудь вперед, и отряд двигался, соблюдая величайшую осторожность. Затем с какой-нибудь возвышенности осматривали дорогу и, избегая встречных, ехали дальше.

Ночь стояла звездная, и Филип часто поглядывал на небо, определяя путь. Было тихо и прохладно. Воздух благоухал запахами свежей земли, мха и трав, начавших брожение древесных соков. На полях уже зазеленели всходы. Путники ехали всю ночь, нигде не останавливаясь, только дважды покормили коней да подкрепились сами.

Когда рассвело, они преодолели уже немалое расстояние, и теперь, давая передохнуть лошадям, двигались шагом по дну глубокой лощины с крутыми лесистыми склонами. По обрывистому берегу ручья, протекавшего на дне лощины, вилась покрытая мхом тропинка. Осторожно ступая, лошади тянулись гуськом, косясь на шумящую внизу воду.

– Как вы себя чувствуете, миледи? – спросил Майсгрейв, поворачиваясь к спутнице. Его взгляд был полон нежности и заботы. А ведь раньше он никогда так не смотрел на мальчика Алана.

Девушка лишь устало улыбнулась. В этот миг ее лошадь втянула воздух и громко заржала. Из чащи донеслось ответное ржание. Филип придержал Кумира. «Проклятье! Тропа такая узкая! И упаси Господь, чтобы это оказались лучники короля или Глостера!»

Но то, что последовало за этим, превзошло его самые худшие опасения. По дороге у края лощины двигался большой вооруженный отряд. Возглавлял его рыцарь на рослом, покрытом клетчатой попоной коне. И хотя он был сплошь закован в латы, с опущенным забралом, без герба или девиза на щите, Майсгрейв тотчас узнал в нем таинственного воина, который преследовал их от самого Йорка.

Рыцарь тоже узнал беглецов. Он остановил коня и какое-то время сидел неподвижно, словно не веря в неожиданную удачу. Затем медленно положил руку в железной перчатке на рукоять меча.

Майсгрейв быстро прикинул шансы. Сомнительно, чтобы они смогли уйти от неприятеля в этой тесной лощине, да еще на измученных долгим переходом лошадях. Но и сражаться без доспехов против закованного в броню и численно превосходящего противника… Филип вздохнул: иного выхода, кроме как принять бой, не оставалось. Одно утешало: их позиция не позволяла противнику окружить и уничтожить их одним махом.