Чтение онлайн

Женщины – физически существа слабые, а вот морально, очень сильные. Я никогда не ломалась, я училась, во всяком случае, старалась, но одно за свою жизнь я уяснила точно, еще в детстве, я – не жертва. Я никогда и никому не позволю сделать из меня жертву, когда-то давно я таковой являлась, но я из этого выбралась.

Как всегда, сидя на балконе, выкурила чуть не всю пачку сигарет, и когда окончательно успокоилась, все-таки отправилась спать.

Утром меня разбудил звонок Рика, он командным тоном отдал приказ вложить деньги в этот проект и я возликовала. Это были сотни тысяч! Учитывая, что кто-то устроил ему проблемы с грузом и он почему-то связывал это со мной, он понесет двойные потери, а дальше вабанк. Или он убьет меня за это, или алчность победит и он захочет их вернуть. Я рассчитывала на второе. Выросший в нищете, поднявшийся с колен, заработавший капитал пусть и на наркотиках, он вряд ли захочет терять деньги. От части я судила по себе. Я хорошо помнила те моменты из прошлого, когда у меня не было ничего из еды кроме макарон, когда мне приходилось перешивать мамины вещи, чтобы у меня якобы было хоть, что-то новое. Деньги, они делают с людьми разные вещи и когда ты поднимаешься, то потом уже не хочешь возвращаться обратно, а Рик не хотел этого вдвойне. У него было денег много, но он не захочет жертвовать даже центом, он слишком все это любил, еще не насытился ими. Следовательно, скорее всего, для того, чтобы не понести колоссальные потери, он может меня отпустить. По крайней мере, я успокаивала себя этой мыслью.

Мои губы припухли после ночного инцидента, на шее остались синяки, кисть болела. В зеркале отражалось потрепанное лицо. Я замаскировала его косметикой, надела облегающую горло водолазку, руку пришлось снова обмотать эластичным бинтом.

Вот только с ходьбой у меня возникли некоторые сложности. От моих вчерашних падений, я разбила колени и, кажется, у меня защемило поясницу, поэтому когда в гостиной появилась миссис Андерсон и Мануэль, оба смотрели на меня с нескрываемой жалостью. Миссис Андерсон уже привычно прижимала пальцы к губам, глядя, как я хромаю в сторону двери в гараж, а Мануэль сжал кулаки и закрыл глаза.

– Господи, что он с вами… – Женщина стояла, чуть не плача. – Мисс…

– Все в порядке.– Я улыбнулась краем губ, чтобы снова не потекла кровь.

– Да как же это… Он же никогда… Он вас так… Господи помилуй! Что же с ним такое творится? – Миссис Андерсон прижала руки к лицу, в ее глазах стояли слезы, я ей сочувствовала. Предполагаю, к Энрике она относилась с теплотой, возможно, как к сыну и каково же было ей, когда она увидела второе его лицо, ту самую неприглядную сторону, на которую она всегда закрывала глаза?

– Я. – Ответила я правду и кивнула Мануэлю, что пора идти.

По факту, надо бы его поблагодарить, что он не убил меня вчера, а мог, я нарывалась. Когда пришла в себя, то поняла, что и правда нарывалась. Раньше у меня была такая особенность, доставать из людей их самые плохие черты характера, одно мое присутствие в чье-то жизни всегда делало людей другими, кого-то лучше, кого-то хуже, но это было всегда. Именно по этой причине я долго училась контролировать себя, свой характер, свой язык.

Если я задавалась целью уничтожить какого-то человека, когда была совсем молодой, могла сделать это просто потому, что мне этот человек не нравился, когда стала старше, делала это из мести, но делала я это с помощью психологического давления или манипуляций.

Методы всегда разные, зависит от человека. Кого-то, кто слабее всего, можно было просто втоптать в грязь словами, пара предложений обличающие самые больные точки человека и все, этого было достаточно, чтобы человек взбесился, а потом стал обходить меня стороной, потихонечку впадая в депрессию, а я могла за этим наблюдать со стороны. С другими могла быть иная тактика, даже после обиды, втереться в доверие, стать вроде как другом, и потихонечку начинать развивать в человеке комплексы, поднимать на свет самые грязные пороки, чтобы в какой-то момент сделать так, чтобы их увидели все. Для меня это было легко. С мужчинами всегда было легче, у 95 % из них всегда раненное ЭГО и по большей части они отыгрываются на женщинах, но учитывая меня, на мне у них долго отыгрываться не получалось. Когда я начинала понимать, что мной пытаются манипулировать, а происходило это довольно быстро, я становилась нарочито милой и нежной, чтобы в нужный момент развернуть все так, чтобы сказать мужчине несколько слов и чтобы после этого у него надолго появился комплекс неполноценности. О да, я это умела потому, что все это я испытала на личном опыте, но пришел момент, когда я перестала делать такое, потому, что однажды я поняла, что мне не нужно никому и ничего доказывать, я не хочу ни с кем бороться, я просто хочу быть собой, такой, какая я есть и для этого мне не нужно никого унижать, не нужно никого наказывать, не нужно с кем-то воевать. После этого осознания я стала фильтровать людей, как только я замечала борьбу или давление, я просто исключала таких людей из своей жизни без возможности возврата, но вчера я допустила ошибку, а точнее я вернулась к старому сценарию. Именно с Риком я вернулась к старому сценарию, с самого начала, как только приняла решение остаться с ним, я стала действовать старыми методами. Войти в доверие, стать нужной, вести свою игру, и ведь у меня получилось, как бы там не было, а у меня это получалось довольно неплохо. Любого человека можно вывернуть наизнанку, любого человека можно заставить бояться и уважать противника, даже такого, как Рик, а точнее особенно такого, как Рик.

Почему я пошла именно по старому сценарию я и сама не знала, как будто просто так вышло, все способствовало этому. Иначе сейчас просто быть не могло. Возможно, это и есть своего рода экзамен от жизни, понять, нужно ли мне входить в эти сценарии дальше или же я могу применить знания на практике и уже сдать этот экзамен и перейти на другой курс?

А другим курсом был Алтан. Случайный человек, непривычный человек. Не ломающий меня, не пытающийся прогнуть под себя, не воющий со мной, а просто принимающий то, какая я есть или тогда он это принимал, а сейчас? Сейчас бы принял? Когда увидит, кем я стала или точнее увидит то, что всегда во мне было, но я глубоко это прятала? Вот эта самая злость, эта хладнокровность, то во что я превращалась, когда меня обижали или мне грозит опасность. Примет ли он то, кем я стала сейчас? Вот этот вопрос все еще оставался открытым и я все еще не желала об этом думать. Для этого еще будет время, сейчас на это у меня времени нет.

Я слишком далеко улетела в своих мыслях, поэтому не сразу остановилась, когда Мануэль позвал меня.

– Сеньора! – Мануэль меня остановил в коридоре, здесь не было камер. Он встал напротив, посмотрел на мое лицо, и уже в который раз поджал губы. – Я прошу вас, позвольте мне… – Говорил он со слепой яростью во взгляде, сквозь упрямо сжатые губы.

– Что ты сейчас хочешь сделать?

– Убить. Я могу это устроить, я даже могу сделать так, что они не узнают, что это я. Автокатастрофа, людей тысячами сбивают машины, пока я искал для вас людей, я со многими познакомился. У меня получится, не сомневайтесь, сеньора!

– Я не сомневаюсь, горячий ты мой. Но что это даст?

– Он перестанет вас мучить!

– А дальше? Что дальше? Сколько времени им понадобиться, чтобы понять, что это наших рук дело? Тогда нужно будет убить всех!

– Мы скроемся! Два дня и у нас будут новые документы, я все устрою. Улетим куда-нибудь на Бали, там человека сложно найти, изменим внешность. Пока они здесь будут делить бизнес, мы успеем скрыться.

– И будем всю жизнь скрываться? Это глупо, мой дорогой. Знаешь, что тебе важно понять, найди слабое место человека, подумай. То, что случилось, уже случилось, а я хочу сделать так, чтобы потом была возможность уйти чисто и красиво! Я лишу его многого, выбью почву у него испод ног, деньги – великая вещь, для таких, как Энрике! Учись играть на слабости людей, а не делать все спонтанно, спонтанно можно выстрелить, но это не даст нужного результата.

Мануэль молчал, он слушал, внимательно и то, что я говорю, ему не нравилось, но в глазах была осознанность моей правоты, потому как под конец он все же отвел свои горящие злостью черные глаза.

– Осталось немного, ты можешь не беспокоиться, а теперь поехали, приведем наш план в действие.

– Дон Энрике улетел в Мексику, вы знаете об этом?

– Нет, почему?

– Кто-то вчера украл его груз и убил его людей. Я слышал часть разговора. Не знаю, кто это сделал, но кажется, сработали очень профессионально и он сейчас не в лучшем положении.

Я улыбнулась про себя. Украли груз…

– Это был кто-то из Мексики?

– Вряд ли, нет никаких данных о том, кто это сделал, совсем. Из-за этого он взбесился.

Алтан! Такое мог провернуть только он. Все складывалось один к одному. Он сыграл мне на руку, лишь бы он только больше ничего не делал, а то еще один такой визит Рика мог грозить мне реальной смертью.

Энрике

Он должен был сейчас думать о том, как навести порядок в этом бардаке, который недавно произошел, но вместо этого Энрике не мог перестать думать о Марие, или Кире, ко второй он еще не привык.

Эта женщина делала из него монстра, злого, кровожадного монстра и одному Богу известно, каких усилий ему стоило вчера себя остановить, чтобы не придушить эту стерву.

Он сам не понимал, на что он надеялся, на чудо или на что-то еще, но он надеялся, что она останется, что все вернется на свои места и они снова будут вместе. Она больше не улыбалась ему, совсем. Он больше не видел на ее лице тех самых еле заметных морщинок, которые образовывались возле глаз, когда она улыбалась, больше не видел того теплого взгляда, не слышал ее громкого, заразительного смеха. Она захлопнулась, как шкатулка с кодовым замком, а как ее снова открыть он не знал. Энрике вообще понял, что очень мало знает о женщинах, которые сами на него не вешались. Ведь было же тогда между ними, что-то, проскользнула та самая искра, они ведь были счастливы. Или не были? Не понятно как она, но он был счастлив. Какой бы не был ее надменный взгляд иногда, а он был с ней счастлив. Мария сделала так, что он больше не чувствовал себя одиноким и никому не нужным, она умела дарить спокойствие и нежность, умела приласкать его, остудить его пыл, когда это было необходимо, а главное дать ему чувство уверенности, что она не предаст, что он может ей доверять, но он ошибся и эта ошибка теперь съедала его изнутри.