Общага, или Трактат становления феминизма
Шрифт:
– Ты чего распрыгалась? Никуда я не пойду и трахать тебя не буду!
А вот это уже обидно! Не каждому она предлагает свое юное, нетронутое тело, замка девственности только не хватает. А, может, он гей?
– Ты что голубой?
– Нормальный я.
Похоже, он стал нервничать, и что тогда с ним не так?! Может, он маньяк? Вряд ли, тогда бы он уже давно воспользовался ею, и не раз. Венера прилегла на локти.
– Слушай, мне уже надо идти в душ, потом в университет, а я, между прочим, даже не знаю, где он находится! Так что прекращай ломаться и начинай, если тебе так удобно, то я закрою глаза!
– Всё-ё-ё, мне уже надоело это! Ты чего тут разлеглась?! Иди в свою комнату!
– Не пойду я туда, там грязно, и мужик какой-то валяется!
– Какой-то!? Ты что, не помнишь, как скакала на своем жеребце!?
– Что!? Каком жеребце? Шутник ты, однако.
Теперь ей стало страшно, кажется, её план проваливается, все же придется возвращаться в буйственный чертог.
– Послушай, видимо, ты всё не так понял. Я что-то не то съела и отравилась. Мне стало плохо, и похоже, не только мне, а всем. Такое бывает, жаль, чек не взяла с собой, а то бы пошла сейчас разбираться с конторой!
Он подошел, взял её за руку и, дернув, поднял с кровати.
– Я не собираюсь с тобой нянчиться, уходи!
– Я голая! У меня нет одежды!
– В прошлый раз тебя это не остановило!
– Я голодная!
– Поешь в своей комнате!
– Я болею!
– Пить меньше надо!
– Я не местная, могу заблудиться!
– Ничего, жеребца позовешь – быстро тебя до места доставит!
– Я слабая!
– Ты слабая?! А кто, по-твоему, мне фингал под глазом поставил?!
Упс… а фингал-то она не заметила. Венера подошла к нему поближе и стала рассматривать с чувством, с толком, как врач, нет, как медсестра. Если он захочет, то как медбрат, лишь бы не выгонял!
– Не могла, – заключила она, – это не я! Сам виноват, подрался с кем-то, а меня обвиняешь! Слабую и беззащитную, между прочим, девушку!
– Слабую? Беззащитную?! Серьезно?! А кто вчера стихи кричал и глаза пытался выклевать? Как там…
Сижу за решеткой в темнице сырой
Вскормленный в неволе орел молодой.
– Хотя нет, это по классике, твой вариант был, ага, точно:
Сидит у тазов горделиво орлица,
А с нею товарищ лежит у корытца.
Взгрустнулось ему, психанулось орлице,
Свободу зверинцу, долой коммунистов!
– Вот только не пойму, причем тут коммунисты?
– Что тут непонятного, в рифму же, – смущенно объясняла она ему.
– А зачем скачки устроила на товарище своем? – скрестив руки, стал он допрашивать её.
Кто же его знает, зачем? Значит, требовалось. Все же немного странно, нетипичное поведение для интроверта. А может, ей подсыпали порошок, засняли на видео и теперь будут шантажировать?
– Некогда мне с тобой демагогию разводить! Идти мне пора! Жить я буду здесь с тобой, не могу я туда, понимаешь, могу платить натурой, могу стипендией, но через месяц.
– Натурой? Хорошо, давай!
– Что давай?! Сейчас, без прелюдий?
– Каких прелюдий? Не модно это, на коленки – и вперед!
– А на коленки зачем? Извращенец что ли?
– Почему извращенец? Так все делают.
Он стал как-то подозрительно на неё коситься.
– Кто все? Не видела такого. В фильме показывали, что лечь надо, а там мужчины всё сами делают.
– Ты что, девственница?
– Почему сразу девственница? – интересно, она сейчас покраснела или румянец подкрался к ней сам незаметно в начале их странно-откровенного диалога. Надо держать марку! Так… что бы ей такого сделать, чтоб он сразу понял, что перед ним очень даже опытная девица. Ага, ну держись!
Венера, забыв о своем откровенном одеянии, подошла вплотную к нему. В глаза надо смотреть или нет? Сомнения закрались в её девственно-молодую душу. В глаза конечно, прямо, не моргая, не выдавая своего страха.
– Ты чего уставилась?
– Готовлюсь, сейчас целовать буду, – грозно заметила она.
Он отпрянул немного, еще шаг назад, зачем-то руки вперед протянул, странный он всё же, голубой, не иначе!
– Так, всё! Стой! Не двигайся! Понял я всё, оставайся!
Обогнув её по странно-кривой траектории, он рванул к двери и исчез за ней.
Ура! Товарищи! Ура!
Победы вкус в уста вложив
И водрузив знамена в руки,
Мы – триумфаторы судьбы,
Мы есть, мы будем, мы ликуем!
Высоко подняв голову, она ощутила невероятный вкус победы! Впервые в жизни она кого-то испугала, кто-то убежал от неё, хотя здесь она лукавит. Помнится, в пятом классе от нее все шарахались в школе, когда она пришла вся в грязи. А всё из-за противного водителя автобуса, который зачем-то решил обрызгать её, видите ли, не в том месте дорогу переходила, а потом ещё и кулачком грозила. Да ведь не грозила, а ногти грызла, вот и не заметила!
Плюхнувшись на кровать, Венера выдохнула. Осталось принять душ и найти дорогу в светлое будущее, а теперь оно точно будет светлое. Вглядываясь в чистые окна, находясь в прекрасном настроении, Венера поймала лирические нотки.
Волшебный край, волшебная страна,
Пленишь меня своею красотой,
Изменчивой порой. Порой, стремительно
Приобретая формы, меняя образы, что
Глазу не понять, душе смятенья обретая,
Ты – край далекий и близкий сердцу,
Ты трепетно стучишь и ритмы отбиваешь
В моей уже истерзанной душе, что жаждет
Ветра, любви и солнца малость.
– А ты ещё кто?! – ярко-накрашенная блондинка с угрожающим видом двигалась в ее сторону, открыв тихо дверь. Вот только голос не соответствовал ее манере открывания дверей и приобретал всё больше сопрановых оттенков.
– Венера, заблудилась я.