Чтение онлайн

«Для большей части людей в современном обществе непосредственным мотивом денежных расходов сверх тех, что необходимы для физического благополучия, является не столько сознательное стремление превзойти других в размере явного потребления, сколько желание держаться на уровне общепринятых требований благопристойности в качестве и количестве потребляемых товаров. Это желание вызывается не какими-то жесткими неизменными рамками, которых нужно придерживаться и выходить за которые ничто не побуждает. Уровень требований подвижен. В частности, он может бесконечно повышаться, как только проходит достаточно времени для привыкания, вслед за всяким повышением платежеспособности, к новым, большим масштабам расходования. Гораздо труднее отказаться от усвоенного размера расходов, чем увеличить их привычные размеры в ответ на увеличение состояния» (Веблен 1984, с. 134).

Но уже одно замедление расширенного потребления имеет огромный эффект, который не сводится к количественным, но имеет качественные последствия. Под удар попадают самые основы – не только потребительство, но и накопительство. Люди больше не хотят зарабатывать и инвестировать, увеличивать возможности для будущего потребления, они хотят прежде всего впечатлений здесь и сейчас:

«Буржуазия работала в первую очередь ради того, чтобы инвестировать, и вовсе не стандарт потребления, а стандарт накопления пыталась она отстоять перед лицом близоруких правительств. С затуханием движущей силы, в качестве которой выступал семейный мотив, временной горизонт бизнесмена сужается, грубо говоря, до ожидаемой продолжительности жизни. И потому у него уже не будет такого желания, как прежде, продолжать зарабатывать, сберегать и инвестировать, даже если бы ему не угрожала опасность того, что весь его материальный интерес будет поглощен налогами» (Шумпетер 2008, с. 544).

Однако выбирая впечатления здесь и сейчас, потребители затрудняют процесс расширенного потребления, замедляют его ход. Для новых эмоций нужны досуг и смена обстановки, их трудно получить в рабочем процессе, сводящемся к рутинным операциям. Демонстративное потребление возникло в свое время в среде аристократии и купечества, стремившихся потреблять заморские специи и ткани, и распространилось на все коммерческое общество. Это была третья ловушка потребностей. Обычное потребление возникает в результате четвертой ловушки потребностей. Она состоит в том, что интеллектуальная, эстетическая и общественная деятельность рассматриваются как высшая форма потребления, а материальное и демонстративное потребление во все большей мере видятся как пережиток прошлого. С изменением внешней формы потребления не меняется его содержание: путешествия, концерты и образовательные курсы остаются способом утверждения социального статуса. Стремление к статусу двигает людьми при обыкновенном потреблении точно так же, как и при расширенном, но это уже не статусное потребление предметов, а статусное самовыражение.

Переход к обычному потреблению есть лишь выражение тысячелетней тенденции к развертыванию потребностей – от потребностей выживания к потребностям самовыражения. Этот переход означает, что материальное потребление и его рост перестают быть само собой разумеющимся двигателем производства. Все более сложной задачей становится побудить людей потреблять и работать ради потребления, поскольку люди все больше предпочитают досуг добавочному потреблению и необходимому для этого добавочному труду. Ловушка потребностей, тот скачок в психологической сложности, с которого начинается обычное самовоспроизводство – это ловушка досуга, именно свободное время становится теперь наиболее ценным предметом потребления.

Капитализм и социализм основываются на массовом потреблении, на превращении потребления в элемент системы производства. Но между ними есть и различие. Социализм в силу своей связи с традиционным обществом и коллективистских тенденций пытается не только стандартизировать личные потребности, но и сдерживать их развертывание, и ограничивает тем самым рост производства частных потребительских благ. И напротив, капитализм, будучи отрицанием традиции, поддерживает демонстративный характер потребления и создает условия для расширения производства частных благ. Если с точки зрения расширенного самовоспроизводства социализм с его аскетизмом выглядит как ошибка и тупик, то с точки зрения обычного самовоспроизводства социалистические тенденции являются по меньшей мере частичным ответом на возникающие вызовы. Социализм оказывается тяжелым и важным опытом, без которого мы не могли бы двигаться сейчас вперед. С одной стороны, социализм дает иммунитет от попытки установить справедливость путем снижения эффективности. С другой стороны, он дает идеалы умеренности, которые позволяют обществу уйти от потребительства и накопительства и вернуться к традициям – в их новом прочтении:

«Как мы отмечали ранее, люди с высокими доходами постепенно проникаются идеями умеренности и на деле утрачивают многие побудительные стимулы – кроме соображений престижа – для достижения таких доходов, которые в прошлом считалось необходимым иметь феодалу. В дальнейшем к тому времени, когда можно ожидать прихода социализма, идеи умеренности получат еще большее развитие» (Шумпетер 2008, с. 599-600).

Когда Кенъити Омаэ отмечает приход «общества скромных желаний» и ставит вопрос о новой теории богатства народов, необходимой для «эпохи утраченных устремлений», он лишь констатирует замедление расширенного самовоспроизводства на примере той страны, в которой такое замедление ощущается наиболее остро – Японии. Замедление расширенного потребления ведет к той или иной степени умеренности. Аскетизм – это не принудительное и потому обреченное на провал ограничение потребностей, а вынужденное самоограничение индивидов, украшенное самыми разными – этическими, эстетическими, экологическими и иными – соображениями.

Деятельная сила индивида является результатом потребления не только товаров и услуг, произведенных на предприятиях, но и услуг, производимых домохозяйствами для собственного потребления – приготовление пищи, уборка, воспитание и уход за детьми, приобретение знаний и навыков и т. д. При капитализме эти виды деятельности остаются неоплаченными, составляя последний бастион натурального хозяйства. Домохозяйство само потребляет свои услуги, свой добавленный продукт. Домашний труд имеет непосредственную ценность для семьи, так же, как и член семьи, который его произвел.

В отличие от домохозяйства, предприятие должно продать свой добавленный продукт, превратить его в добавленную стоимость, то есть деньги. «… На базисе товарного производства продукты труда должны принимать форму товаров, так как форма товара предполагает разделение их на товары и денежный товар» (Маркс и Энгельс 1954-1981, т. 23, с. 106). Наемный труд является частным, а не общественно необходимым трудом. Ни наемный труд, ни его продукт не имеют непосредственной ценности для капиталистического предприятия и для общества-системы. Потребительная ценность наемного труда и его продукта опосредованы стоимостью и частным обменом, они должны превратиться в деньги, в заработную плату и выручку, то есть в возможность получить прибыль.

Переход от расширенного к обычному самовоспроизводству влечет за собой постепенный переворот в отношении общества к работнику и его деятельности. Когда рост населения прекращается, а рождение и воспитание детей из дела семьи превращаются в дело всего общества, человек и его деятельность приобретают непосредственно общественную ценность. Это значит, что деятельность человека и его продукт напрямую превращаются в деньги, в стоимость, определяются «непосредственно как всеобщий труд», то есть становятся независимыми от частного обмена (см. Маркс и Энгельс 1954-1981, т. 46, ч. I, с. 116-117). Человек становится общественно необходимым индивидом. А когда мы говорим об индивиде, мы говорим о семье, поскольку нет другого способа воспроизвести человека, кроме смены поколений в семье. Механизация вытесняет человека из сферы физического труда, автоматизация и роботизация – из сферы труда интеллектуального. Однако самовоспроизводство человека – то есть социальное взаимодействие и производство человека как психофизического существа – остаются сферой исключительно человеческой деятельности. Те виды деятельности, которые направлены на создание человека, его деятельной силы, и прежде не оплачивались, то есть не имели прямой ценности, постепенно и во все большей степени приобретают характер общественной необходимости – в виде пособий по беременности и родам, пособий на детей и т. д.

Предыстория государства всеобщего благосостояния началась задолго до того, как расширенное самовоспроизводство подошло к своему пределу. Государственные запасы зерна как способ страхования на случай неурожая, бесплатная раздача хлеба и другие меры были известны еще при простом самовоспроизводстве. С развитием капиталистического порядка в XIX веке получили распространение меры, связанные с пособиями по безработице и инвалидности, пенсиями по старости и т. д. К середине XX века отдельные мероприятия соединились в единую систему, получившую название государство всеобщего благосостояния. Однако меры, направленные на всеобщее благосостояние, имеют одно коренное отличие от того, что происходит в эпоху заката капитала: их задачей было воспроизводство общества в целом, а не отдельных индивидов. Само государство всеобщего благосостояния с его системой социального страхования стало результатом исторического процесса разделения рисков. Обычное государство является следующим шагом на пути разделения социально-культурного порядка, оно решает не задачи всеобщего, а задачи личного благосостояния, не проблемы общества в целом, а проблемы каждого отдельного индивида, каждой отдельной семьи. Персонализация государства необходима для развития общества при обычном самовоспроизводстве: «свободное развитие каждого есть условие для свободного развития всех» (Маркс и Энгельс 1954-1981, т. 4, с. 447).

Персонализация государства создает безусловный доход. Безусловный доход не является условием для перехода к обычному самовоспроизводству, он есть лишь его следствие, подтверждение общественной необходимости индивида и конкурентное преимущество в международной конкуренции за людей. Безусловный доход представляет собой то или иное приближение к необходимой стоимости. На разных этапах своего развития он может быть значительно ниже необходимой стоимости, равняться ей или даже превышать необходимую стоимость. Безусловный доход, который равняется необходимой стоимости, или прожиточному минимуму, мы называем безусловным базовым доходом.