Чтение онлайн

Именно в подобных отрывках текста Уилбер ближе всего подходит к пониманию сути интегрального, или комплексного подхода. Хотя его подходу не хватает диалогических основ для понимания рассматриваемых взаимосвязей, его утверждение, что “цикл восхождений и спусков никогда не должен прерываться” [94] , действительно, предполагает признание принципа рекурсивности, который, наряду с диалогическим и голографическим принципами является одним из важнейших компонентов комплексного мышления Морена. Согласно Морену, процесс рекурсивный, когда он “производит продукты/вызывает эффекты, необходимые для своей собственной регенерации”. [95] Это “замкнутый круг, в котором конечный эффект или продукт становится исходным элементом или первопричиной”. [96] Рекурсивность, проявляющаяся в метафизическом аспекте во взаимосвязи “восхождение-спуск” и “спуск-восхождение”, отражается и в психологическом плане во взаимосвязи “персональное-трансперсональное” (и “трансперсональное-персональное”), а также в методологическом или дисциплинарном планах – во взаимосвязи “паука-духовность” (и “духовность-наука”). В отличие от ситуации, где понятия восхождения, трансперсонального и духовного растворяются в более высоком (идеалистическом) синтезе, поистине комплексный (мета)подход, должен обеспечивать непрерывность, по выражению Уилбера, «Великого цикла». Однако для того, чтобы достигнуть этого, концепции холизма (или холархии) и не-двойственности – хотя они и являются своего рода откровением – должны смягчаться диалогическим и голографическим принципами, а также принципом рекурсивности.

Мы увидели, что именно акцент трансперсональной (социальной) теории на трансцендентальности (ментального эго и дисциплинарных рамок психологии) ведёт к усложнению трансперсональной [социальной] теории. Позвольте в нескольких словах подытожить, каким мне представляется функционирование концепции духовной трансцендентности, в высказываниях Морена о формирующейся парадигме комплексности. При первом прочтении может показаться, что Морен не оставляет места для трансцендентности, по крайней мере, в смысле холархической онтологии Уилбера. Морен не признаёт какой-либо теосферы или Абсолютного Духа, который бы, нисходя с высот, охватывал феноменальный мир, исследуемый различными науками (как естественными, так и гуманитарными). Он недвусмысленно отрицает религии, основанные на вере в спасение в том или этом мире. “Спасения нет, – пишет Морен, – в том смысле, в каком религия обещает личное бессмертие. На земле нет спасения, обещанного коммунистической идеей, т. е. общественного решения, которое бы избавило жизни всех и каждого от невзгод, неопредел ённости и трагедий. Мы должны окончательно и бесповоротно отказаться от такого спасения” [97] .

И, тем не менее, Морен признаёт, что хотя человеческая природа безоговорочно “связана с этим миром и судьбой Земли”, она также заключает в себе тягу к потустороннему – не к тому, что находится за пределами этого мира, а к тому, что лежит за гранью hic et nunc [98] , страдания и несчастья, неизведанная запредельность, которая подразумевает неизвестное приключение» [99] . Именно в понимании трансцендентности как неизбежной запредельности Морену удаётся предвидеть возможность и даже необходимость третьего вида религии – не религии спасения, а религии дружбы, свободы и любви. В такой религии «отсутствие Бога открыло бы вездесущую тайну». Такая религия «была бы религией без откровения… религией любви…. сострадания…, однако без спасения бессмертного/воскресшего “я” или избавления после исчезновения “я”. [100] Именно то, как мы воспринимаем и понимаем “вездесущую тайну” имманентного запредельного, конечно, является ключевым вопросом трансперсональной социальной теории с её традиционным психологическим уклоном. Несмотря на увиденное нами разнообразие формул человеческой личности в рамках трансперсональной теории – будь то сублиминальное или трансмаргинальное “я” Майерса и Джеймса, “я” Юнга как complexio oppositorium, холотропное “я” Грофа или холархическое “я” Уилбера – все эти подходы представляют собой важные попытки смириться со сложным характером имманентного запредельного, которое ещё долго предстоит изучать. Трансперсональная [социальная] теория едва насчитывает [sic] три десятилетия, и она, несомненно, будет продолжать развиваться по направлению к большей теоретической утончённости и сложности» [101] .

Конец ознакомительного фрагмента.