Чтение онлайн

Он носил его тайно от всех на прочной цепочке вокруг шеи, скрывая под одеждами. Однако во всех его кошмарах кольцо исчезало, как бы надежно он его не стерег. Теперь даже во сне он сжимал его в руке.

Но в одно утро он проснулся и обнаружил, что кольца действительно нет. Ужас объял его, и он дрожал всем телом, пока не обнаружил потерю в складках простыней. Под конец страх довел его до того, что, ложась спать, он прятал кольцо под язык. Его настроение было таким ужасным, что тот, кто близко общался с ним, трясся за свою жизнь.

Под конец настала ночь, когда снова появился кошмар, и на этот раз он оказался необычайно реальным. Нечто карабкалось по ножке его постели, а затем стало медленно, крадучись продвигаться вдоль его тела от ног к голове. Он не мог пошевелиться, только лежал, обливаясь потом.

Внезапно он чихнул и пробудился от своего кошмара. Кольцо при чихе вылетело из его рта и лежало на одеяле. Около него изгибала туловище странная кошка, чьи глаза сверкали так, что он мог присягнуть, что это совсем не кошка, а нечто иное, более разумное и враждебное, нечто, что смогло воплотить себя в маленькое кошачье тело. Тварь смотрела на него холодно, злобно, оценивающе, и под этим взглядом он закоченел и не мог шевельнуться, не мог даже протянуть руку, чтобы схватить кольцо. Затем кошка спокойно взяла зеленое с красным кольцо в зубы, спрыгнула с постели и помчалась прочь.

Хигболд закричал и бросился за ней. Но создание уже было у дверей комнаты и проскочило мимо стражников, сбежавшихся на крик своего господина. У дверей возникла толчея, и Хигболд со страшными проклятьями расшвыривал мешавших ему стражников.

— Кошка! — заорал он, переполошив весь замок. — Где кошка?!

Был как раз тот предрассветный час, когда приходит самый сладкий сон. Ошарашенная дворня только бессмысленно моргала и бестолково суетилась.

Хигболд понимал, что существуют сотни, да нет — тысячи мест, где может спрятаться маленький зверек. И миллионы мест, куда он может навеки упрятать драгоценную пропажу. Эта мысль довела его до бешенства, и он как безумный рвался в разные стороны, выкрикивая угрозы и приказывая искать кошку.

Тут появился стражник, стоявший у ворот, и доложил, что он видел кошку, перепрыгнувшую через стену и убежавшую в открытое поле, прочь от замка и от города. Хигболд ощутил в себе жуткий холод, как будто его коснулось леденящее дыхание смерти. Это сулило конец его планам. Если в замке столько возможностей спрятаться или спрятать кольцо, то что же говорить о чистом поле?

Он молча вернулся в свою спальню, сраженный величиной своей потери. Здесь он колотил голыми кулаками в каменную стену, пока боль не вернула его к действительности. Теперь он снова мог мыслить более или менее ясно.

Животное можно выследить. А в его псарнях есть охотничьи псы, хотя он не любил тратить время на псовую охоту: это любимое развлечение благородных лордов. Кошку ожидает охота, которой никто никогда не видывал в Нагорном Холлаке. Придя в чувство, он отдал распоряжения таким тоном, что все вокруг него, задрожав, опустили глаза и старались держаться от него так далеко, как могли осмелиться.

За час до рассвета охота была в разгаре, хотя за пределы замка выехала только небольшая группа. Хигболд взял с собой лишь псаря со связкой лучших гончих, умеющих хорошо держать след, и своего управляющего.

Поскольку след был свежим и ясным, гончие ровно неслись вперед. Через некоторое время они свернули с большой дороги и помчались по полю. Всадники отстали от псов, и свора вырвалась далеко вперед. Только временами слышен был ее лай и рычание, свидетельствующие о том, что она все еще держит след. Хигболд теперь контролировал свой страх, загнав его глубоко внутрь. Он подгонял коня, и по напряженности, с какой он держался, можно было заключить, что, вырасти у него крылья, он бы помчался вперед со скоростью пущенной стрелы.

Местность становилась все более дикой и труднопроходимой. Лошадь управляющего захромала и осталась сзади. Хигболд даже не оглянулся. Поднялось солнце и осветило расстилающуюся перед ними зеленеющую гладь болотной страны. Леденящий холод подступал к самому сердцу Хигболда. Если убегающая кошка углубится в Топи, никакая погоня ее уже не настигнет.

Когда они достигли внешних границ этого ужасного царства, след свернул под прямым углом и пошел вдоль края, как будто тварь добровольно решила облегчить задачу погоне.

Под конец след вывел их к маленькой хижине, сделанной из материала, хорошо вписывающегося в окружавший проклятый ландшафт. Стены были сложены из валунов и необработанных камней, крышей служили уложенные вповалку, необтесанные бревна. Как только они приблизились к хибаре, псы отпрянули назад, как бы наткнувшись на невидимую преграду. Они залились лаем, прыгали вновь и вновь вперед, но раз за разом их отбрасывало назад. Они рычали и брызгали слюной.

Псарь соскочил с тяжело дышащего коня и побежал к собакам. Но и он не смог перейти невидимую черту. Он споткнулся и почти упал, протягивая вперед руки и нащупывая в воздухе нечто невидимое. Он как будто ощупывал какую-то поверхность.

Хигболд спешился и шагнул вперед.

— Что это? — заговорил он впервые за последние часы, голос его скрежетал металлом.

— Там… там стена, хозяин… — дрожащим голосом отвечал бедный псарь и отпрянул подальше и от стены, и от Хигболда.

Хигболд продолжал идти вперед. Он миновал и псаря и скулящих, истекающих слюной гончих. Что мужик, что псы — все сошли с ума. Здесь нету никакой стены, здесь только хибара и то, что он видит в ней.

Он положил руку на корявую поверхность двери и, вложив весь свой гнев в движение руки, распахнул ее.

Перед ним были топорно сработанные стол, табуретка. На табуретке сидел Калеб. На столе потягивался котенок, мурлыча под поглаживающей его ладонью. Около котенка лежало кольцо.

Хигболд протянул руку, чтобы схватить свое пропавшее сокровище. С момента, как он его увидел, он уже ничего более не замечал. Ни зверек, ни человек его не интересовали. Но тут Калеб протянул ладонь и слегка прикрыл ею кольцо. Хигболд застыл и не мог пошевелиться.

— Хигболд, — сказал Калеб прямо, игнорируя вежливые формы обращения и титулы, — ты недобрый человек. Но тебе дана сила — большая сила. В последние годы ты распоряжался ею весьма мудро. Тебе осталась самая малость, чтобы добиться короны — не так ли? — Он говорил мягко и гладко, как человек, которому нечего бояться. У него не было оружия, и он сидел, комфортабельно развалясь.

Ярость Хигболда затмила его страх, и он мечтал лишь о том, как он своими кулаками превратит лицо противника в кровавое месиво. Однако он не мог пошевелить и пальцем.

— Я полагаю, — продолжал Калеб, — ты извлек много радости из обладания этой штучкой.

Он приподнял ладонь так, что стало видно кольцо.

— Мое…! — прорычал Хигболд, и это единственное слово прорвалось сквозь его закованное горло, причинив сильную боль.

— Нет, — Калеб покачал головой, все так же мягко, словно отказывая ребенку, желающему забрать чужую игрушку, которая никогда не была и не будет его.