Чтение онлайн

Может, делать их и было просто, если у тебя есть нож и пара прямых рук. Но у меня были только камни и собранные водоросли, а руки… А руки – прямые! Руками я мерил длину стрелы – чтобы хватило даже в том случае, если лук удастся натянуть полностью. На том конце, где надо было сделать наконечник, древко расщеплялось, наконечник вставлялся – и место расщепа плотно заматывалось волокнами. С другого конца древко надо было расщепить уже на четыре части, чтобы вставить оперение. Получалось не очень ровно, но потом я всё выровнял палочкой из костра. Чтобы стабилизаторы не вылетели, конец стрелы тоже заматывал волокном.

Тетиву плёл сам – из заготовок, которые мне выдали девушки. Мне даже заготовки давать не хотели, но Ира помогла, раздав пару подзатыльников и моральных люлей. В общем, тетиву я тоже сплёл. И даже петли на концах удалось сделать. Проверка показала, что верёвка выдержит даже мой собственный вес. Перед ужином я снова сходил за водой. А потом пошёл собирать кокосы в ту же корзину. Проходя у реки, я услышал шебуршание в кроне пальмы, но было уже темно – и как я ни вглядывался, разглядеть ничего не смог. Понял только, что шуршит на пальме кто-то не очень крупный.

Махнув рукой, я вернулся в лагерь и вскрыл часть кокосов, помогая приготовить ужин на всю ораву. Не могу сказать, что на меня совсем перестали коситься, но косых взглядов стало значительно меньше. Эгей! Филя реабилитирован! Реабилитация – 60 процентов!.. Когда я засыпал, я был уверен, что ночь пройдёт спокойнее некуда. Чтобы не сильно гордиться своими достижениями за день, я снова попробовал вбить очко в мудрость.

Мудр не тот, кто сам кричит об этом, а тот, кто мудрым признаётся целым светом!

Ага! Сразу почувствовал себя тупицей. И с этим приятным ощущением уснул. На этот раз мне снился грустный леопардик, который ходил вокруг меня и требовал усовеститься. Но я упрямо отказывался. А проснувшись, снова вспомнил, как не люблю просыпаться посреди ночи.

День тринадцатый!

Вы продержались 12 дней!

Не могу сказать, что тропические ночи тихие. Особенно на берегу океана. В лесу кто-нибудь обязательно орёт, волны гремят о берег, ветерок дует… Но какого же …, скажите на милость, тишину тропической ночи разрывал надсадный вой отвратительного пения?!

– … В поле когда-то валялся и йаааа! Кто я одгада-айтээ… Да прстооо навоз!.. Мне навозу харашо![1]...

– Да заткнись ты уже!

– Э-э-э! Что вы… это! Зачем меня стукаете?!

Из нашего домашнего «склепа» я вылетел раньше Сашка и Саши. Открывшаяся глазам картина была яснее «Опять двойки» и абсурднее любого полотна авангардистов. Посреди лагеря, отмахиваясь от тянущихся к ним рук, стояли Клоп со своим странным приятелем, шатаясь как трава на ветру. Шторм, что колебал их непоколебимость, разыгрался в них самих. А причина шторма, похоже, была во флягах, которые каждый держал в руке. Непонятно, почему и как, но эти двое ещё и сбросили с себя оковы цивилизации в виде травяных юбок – и теперь красовались перед собравшимися в костюмах Адама.

Самосуд пришлось пресекать на корню, оперативно раздавая шлепки по самым хватким рукам. Это вызвало возмущение, и руки потянулись уже ко мне. А кто-то особо прыткий ещё и кулаком саданул.

Получен урон – 1

Жизнь 1979/1980

Кулак я поймал – и руку сломал. Не слишком сложно, между прочим, с прокачанной силой и уровнем. Крик ретивого идиота быстро образовал вокруг меня и бухариков кольцо пустоты.

Вы нанесли урон игроку – ???: 15

Жизнь игрока ??? – 5/20

– Глаза потеряли?! – взревел я, перехватив своего обидчика за другую руку и потрясая уже им самим. – Что, на перерождение не терпится?!

– Не т’рпите – п’рерождайтесь! – разрешил Клоп собравшимся.

– Филь, чего случилось? – в круг вошёл сонный Кирилл, а за ним Никитич и Саша. – Ты чего шумишь?

– Я шумлю!? – от возмущения я даже слов не нашёл и перешёл на деловой тон. – Шумят эти двое. Я проснулся, а тут смотрю, их уже бить собрались. Подбежал спасать, так и меня решили побить. Вот этот!..

Я снова потряс завывающим доходягой.

– Ещё и стукнул меня!

– Мы… н-нэ шмим! – гордо сказал Клоп. – Мы… П’ём!

– Вот так! Одним словом в две цели! – хохотнул подошедший Поляк.

– Филя, тебя всем селом можно бить… – резонно возразил Никитич. – А тебе всё равно будет, что слону дробина!

– И что, разве это повод меня бить? – удивился я. – Просто потому что можно?

– Да нет… Тут без вопросов! – сразу сдался тот, не желая зарываться со мной в хитросплетения демагогии.

– Да он же их выгораживает! – закричала какая-то женщина из толпы. – А эти!.. Эти!..

– А ну подойди сюда! – сказал я, понимая, что может, сейчас и не самый лучший момент. Однако пора наводить порядок в отношении ко мне.

– Поди! – вторил мне Клоп.

При этом он пытался помахивать своим странным приятелем, как и я ударившим меня доходягой. Получалось у него из рук вон плохо – второй любитель выпивки шатался, но ещё стоял на ногах.

– Не пойду! – гордо отказалась дамочка.

– Филь, может… – начал Кирилл, но сам осёкся и на крикунью посмотрел сочувствующе.

– Ты либо подойдёшь сюда! – разозлился я. – Либо завтра с утра проваливай из посёлка!..

Повисла тишина. Женщина мялась.

– Вли сразу! Истеричка! – возопил Клоп гордо и свалился на землю, утянув за собой приятеля.

– Ну охренеть просто!.. – прокомментировал всё это Саша.

– Катя, подойди! – неожиданно встал на мою сторону Никитич.

– Да он же маньяк! – взвизгнула та.

Мы с Никитичем переглянулись, и я начал ржать. А он хмуро посмотрел на женщину:

– Завтра чтобы ноги твоей здесь не было, дура!.. Я прослежу!

– Да как…

– А если ты будешь тут после обеда, – заревел я, – то я лично помогу тебе выйти! Но с какой стороны склона – выберу сам!..

В повисшей тишине можно было услышать, как рыдает женщина, убегая куда-то вглубь лагеря.

– Так, с этим понятно… – рассудительно сказал Кирилл, переведя взгляд на Клопа с приятелем. – А что с этими?

– Так это, шеф! – крикнул кто-то из собравшихся. – Они бухие!

– Я понимаю, что они бухие! – заорал теперь уже Кирилл. – Меня волнует вопрос: чем они напились?!