Общество спектакля
Шрифт:
Анемия [март 2011]
Смрадные ошметки реликтового дадаизма, вычурная геометрическая абстракция Сэмюэля Беккета, психопатический вуайеризм Роберта Чалдини, теологическая патафизика Алексея Лапшина и другие культурологические фокусы в третьем номере журнала «Опустошитель». Мартовская анемия 2011-го года.
Мизогиния [июнь 2011]
Глоток ненависти второго лета опустошения. Четвертый номер: мизогиния, половая сегрегация, отравление красотой. Женская дефиниция через отрицание. Болезненный шепот Уильяма Берроуза, философическое обличение Отто Вайнингера, приглушенное кудахтанье Бруно Шульца, рациональный декаданс Владимира Фомина.
Я исповедовал экстремизм независимо от какого-то конкретного повода, без всякого ясного проекта и рациональной цели. Мой экстремальный нигилизм ничего не хотел знать или тем более продолжать из того, что раньше было признано смыслом жизни или задачей искусства.
Трудно объяснить людям, воспитанным в обществе спектакля, сформированным обществом спектакля, подчиненным и рабски преданным обществу спектакля, запуганным и подкупленным обществом спектакля, трудно объяснить таким людям, что есть, было, может быть и будет еще нечто, кроме привычной для них отчужденной имитации, вездесущего спектакля, вытеснившего собой жизнь.
Ведь общество спектакля хочет быть тотальным, хочет представить себя вечным, хочет придать каждому из своих эфемерных, бессмысленных, быстротекущих моментов видимость бесконечной серьезности, весомости, единственности…
Дебор, этот алкоголик и смутьян, безусловно, один из самых радикальных и глубочайших критиков современного мира. среди «левых» он в одном ряду с Маркузе, Бодрийяром… своей непримиримостью к духу времени близок к крайне «правому» Юлиусу Эволе. Дебор уловил самое главное — поддельность существования, чётко обозначил имплантаты в мире. Можно сказать, что он описывал «одномерного человека» в «обществе спектакля».