Чтение онлайн

Эдуард попытался прервать молчание.

– Лейтенант Маркс, это Анита Блейк. Сержант Эпплтон вам насчет нее звонил.

Эдуард говорил бодрым голосом Теда, но плечи его напряженно согнулись, и жизнерадостности в них заметно не было.

– Вы Анита Блейк. – Лейтенант Маркс сумел выразить голосом сомнение.

– Она самая.

Он прищурился:

– Я не люблю, когда в порученные мне дела лезут штатские. – Он ткнул пальцем в сторону Эдуарда. – Тед доказал свою полезность. – Ткнул в мою сторону. – А вы – нет.

Эдуард начал что-то говорить, но Маркс оборвал его резким движением руки:

– Пусть сама ответит.

– Я отвечу на вопрос, если вы его зададите, – сказала я.

– Что это должно значить?

– Это значит, что пока вы не задавали мне вопроса, лейтенант. Вы только делали утверждения.

– Ладно, всякая королева кладбищ тут еще умничать будет!

Ага, значит, это предрассудки. Одна загадка разрешилась.

– Меня сюда пригласили, лейтенант Маркс. Пригласили помочь вам расследовать дело. Если вы не хотите моей помощи – не надо, только пусть кто-то из городского начальства объяснит моему боссу, какого черта я лезла на самолет в Нью-Мексико, если не была уверена, что я там нужна.

– Я вас не так встретил, и вы бежите к властям?

Я покачала головой:

– Слушайте, Маркс, что за шило у вас в заднице?

– Чего?

– Я вам напоминаю вашу бывшую жену?

– Я женат, и жена у меня только одна! – возмущенно заявил он.

– Мои поздравления. Так что дело в той вудуистике, которой я поднимаю мертвых? Вас мистические искусства пугают?

– Я не люблю черной магии.

Он потрогал крестообразную заколку галстука, которая стала почти повсюду стандартным элементом полицейской формы. Я почему-то решила, что Маркс эти заколки принимает всерьез.

– Черной магией я не занимаюсь, Маркс. – Потянув за серебряную цепочку, я вытащила крест так, чтобы он был на виду. – Я христианка епископальной церкви. Не знаю, что вы слышали о моей работе, но со злом она не связана.

– Это вы так говорите.

– Вопрос о состоянии моей бессмертной души мы с Богом будем решать без вас, лейтенант Маркс. Не судите, да не судимы будете. Или вы этот завет пропустили и придерживаетесь только того, что вам нравится?

У него потемнело лицо, забилась жилка на лбу. Гнев до такой степени, даже если лейтенант – христианский экстремист правого толка, был излишен.

– Что там за чертовщина за той дверью, что вы так оба перепугались?

Маркс заморгал:

– Я ничего не испугался.

Я пожала плечами:

– Испугались, и это видно. Вас потряс вид выживших, и вы решили отыграться на мне.

– Вы меня не знаете, – заявил он.

– Нет, но я хорошо знаю полисменов и могу определить, когда человек боится.

Он подступил ко мне так близко, что я шагнула бы назад для драки, освободив между нами пространство. Но я не тронулась с места. Не мог лейтенант в самом деле развернуться и стукнуть.

– Вам кажется, вы такая железная и крутая?

Я заморгала прямо перед его лицом, так близко, что, если бы я встала на цыпочки, могла бы его поцеловать.

– Мне не кажется, лейтенант. Я в этом уверена.

Он улыбнулся моим словам, но не добродушно и не радостно.

– Если вы думаете, что можете это выдержать, – прошу вас.

Он шагнул в сторону и приглашающим жестом указал на дверь палаты.

Я хотела спросить, что там за дверью. Что там может быть такого страшного, что настолько потрясло Эдуарда и лейтенанта полиции? Закрытая гладкая дверь хранила свои секреты.

– Чего вы ждете, миз Блейк? Вперед, открывайте дверь.

Я оглянулась на Эдуарда.

– Кажется, ты не хочешь меня просветить.

– Открывай дверь, Анита.

– Сволочь, – буркнула я себе под нос и открыла дверь.

Она вела не прямо в палату, а в небольшой тамбур с еще одной дверью, почти полностью стеклянной. Слышался шум циркулирующего воздуха, будто у палаты была автономная вентиляция. Сбоку стоял человек в зеленой одежде хирурга, с пластиковыми бахилами на ногах, на шее болталась маска. Он был высок и худ, но слабым не казался. И при этом он был первым увиденным мной жителем штата Нью-Мексико без загара. Человек протянул мне хирургический комбинезон:

– Надевайте.

Я взяла комбинезон у него из рук.

– Вы лечащий врач?

– Нет, я медбрат.

– А имя у вас есть?

Он чуть улыбнулся:

– Бен. Меня зовут Бен.

– Спасибо, Бен. Я Анита. А зачем мне вот это?

– Чтобы не занести инфекцию.

Я не стала спорить. Я была специалистом скорее по отнятию жизни, чем по ее защите, а к мнению специалистов я прислушиваюсь. Штаны комбинезона я натянула поверх джинсов, стянув завязки потуже. Но штанины все равно болтались у меня на ступнях.

Медбрат Бен улыбался.

– Мы не думали, что нам пришлют полицейского такого… крошечного.

Я на него ощерилась.

– Такие вещи надо говорить с извиняющейся улыбкой!

Он сверкнул белыми зубами. От улыбки его лицо смягчилось, и он стал меньше похож на сестру Крэтчет и больше на человека.

– И я не коп.

Он стрельнул глазами на пистолет в кобуре – очень черный и очень заметный на фоне красной рубашки.

– Но пистолет у вас есть.

Я надела через голову рубашку с короткими рукавами, накрыв раздражающий его пистолет.

– Законы штата Нью-Мексико разрешают мне носить пистолет, если он не спрятан.

– Если вы не полицейский, зачем вам пистолет?

– Я истребитель вампиров.

Он протягивал мне халат с длинными рукавами. Я просунула в них руки. Он завязывался сзади, как обычно бывает у больничных халатов, и Бен завязал его на мне.

– Я думал, что вампиров пулями убить нельзя.

– Серебряные пули их могут остановить, а если вампир не слишком стар и силен, то можно пробить ему дыру в мозгах или в сердце. Иногда, – добавила я.

А то еще Бен неправильно меня поймет, попытается остановить рвущегося вампира серебряной пулей, и его сжуют за то, что он положился на мое мнение.

Довольно трудно было запихнуть мои волосы под пластиковый тесный чехол, но в конце концов получилось, хотя край пластика тер мне шею при каждом повороте головы. Бен попытался помочь мне надеть хирургические перчатки, но это я сама сделала без труда.

Он приподнял брови.

– Вам приходилось надевать такие перчатки.

Он не спрашивал, а утверждал.