Чтение онлайн

Смелов пристально в полумраке всматривался в лицо спутницы:

— Агата…, - тихо позвал её мужчина.

И вот в полумраке прихожей, он заметил блеск её глаз едва уловимый. Алексей, наклонился ближе, касаясь своей щекой её, с трудом произнёс низким, хриплым голосом:

— Если не хочешь, скажи, — его рука медленно легла ей на талию, ближе притягивая девушку к нему. Он ждал ответа, она молчала. Было слышно лишь её дыхание, неровное, сбивающееся.

– Агата, — вновь позвал Алексей, — подняв голову, он видел в полутьме, она не отводит взгляд, не бежит, не отстраняется и не сопротивляется. Мужчина осторожно коснулся её губ и почувствовал, что она, замерев на секунду, ответила, поддавшись ему. Он дал ей шанс уйти. Она осталась в ту ночь.

Яркие воспоминания накрыли Алексея… Требовательные поцелуи, атлас кожи под его пальцами. Он не отпускал её, чувствуя, как она тихо осела в его объятьях. Алексей уже не мог владеть собой и находился в каком-то тумане. Страсть и желание, которые не давали ему покоя, обрушались в тот момент на него, как волна прибоя, сбивающая с ног. Пальцы коснулись молнии на платье и потянув за неё, мужчина медленно расстегнул её, не переставая требовательно, властно целовать губы Агаты, подчиняя и ломая волю девушки. Ладонь скользнула по обнажённой спине, осторожно пробегая по позвонкам. Она дрогнула. Алексей подхватил послушную в его руках девушку и понёс в спальню… Той ночью он решил переступить ту грань, что разделяла их.

Опустив её на кровать, он на мгновение застыл. Тёмные волосы были разбросаны по простыне, белая кожа, тёмно-красное платье…и губы — чувственные, просящие прикоснуться к ним…Костюм, галстук, рубашка, в мгновение были скинуты на пол. Он хотел чувствовать её кожу своей, быть как можно ближе. Сев рядом на кровать, он наклонился и стал вновь требовательное её целовать. Девушка осторожно коснулась его лица своими пальцами. Алексей ловко освободил её от платья, покрывая поцелуями её тело. Он чувствовал, как она дрожит, он слышал, как она тихо стонет от его прикосновений. Он уже не в состоянии был остановиться, накрывая её своим мощным телом и доводя до вершины наслаждения обоих.

Толчок выкинул Агату из её сна. Егерь о чём-то говорил с пилотом. Милова лишь выхватила обрывки фраз «попробую пройти ниже» и «ветер сильный». Здорово её сморило, и она даже заснула. Что было странно, Агата никогда не могла уснуть в дороге. Скорее всего, сказался горный чистый воздух. Оглядевшись, девушка встретилась со взглядом Смелова. Хмурым, и почему-то печальным. Хотя, возможно, ей показалось, или просто хотелось так думать. Он отвёл взгляд и как ни в чём не бывало, закрыв глаза, погрузился в свои мысли.

Девушка посмотрела в иллюминатор. Теперь вместо красивого вида она наблюдала беловатую дымку за стеклом.

Довлатов, заметив, что она проснулась, улыбнувшись ей, посоветовал:

— Спи, нам ещё долго лететь, — и похлопав её по ладони, вновь стал наблюдать за белой дымкой за стеклом.

Ей и правда хотелось спать. Веки становились тяжёлыми, и голова тоже. Агата решила не сопротивляться и позволить сну победить. Мысли путались в голове, прокручивались части диалогов, образов. Старых, давно забытых…

— И сколько он тебе платит, а дочь? — расставляя вымытые чашки на столе, между делом поинтересовалась женщина.

Когда-то эффектная красавица, мать Агаты, и сейчас выглядела очень даже. Симпатичное голубенькое, ситцевое платье, вместо домашнего, унылого, растянутого халата. Всегда аккуратно уложенные волосы волнами, которые она с вечера крутила на бигуди. Белый блонд и тонкие брови, подрисованные изящно карандашом. Она выглядела молодо в свои почти пятьдесят, лишь морщинки небольшие у уголков рта, говорили о её возрасте, да и то только из-за её привычки поджимать губы, когда она была недовольна. А вот быть недовольной у неё были причины. Жизнь с ней явно обошлась несправедливо. Так мать Агаты всегда говорила, когда иногда вечерами ей хотелось поговорить о жизни с дочерью, этой своевольной красавицей и в то же время беспросветной дурой. Она была вся в отца. Упёртая и со своими тараканами в голове, так частенько кидала в лицо дочери мать Агаты, не желая мириться с тем, что та не хотела её слушать.

Отношения у них были сложные. Агата напряжённо смотрела в тарелку с утренним завтраком — творог и чай, и не знала, как выкрутиться. Посвящать в свои планы она не собиралась мать, но вот чувство, что её постепенно пытают, присутствовало и здесь нужно было просто не спалиться и что-то ответить.

— Да так, — неопределённо пробубнила девушка, — немного, — уклончиво ответила Агата. Врать ей не хотелось, но чувствовала, что придётся. Она стала быстрее орудовать ложкой, чтобы как можно быстрее покинуть комнату допросов.

— Хм, слушай, он же вроде не бедный, что же …мог бы и платить больше, — недовольно поджав губы, произнесла женщина, протирая полотенцем стаканы. Аж до скрипа.

Вдруг, усевшись рядом, она как-то так прищурилась и выпалила:

— Ты знаешь, что… ты ему намекни — так мол и так… Как его там, Алексей? — Агата кивнула, спешно жуя, — вот, специалистов моей категории за такие деньги вы не найдёте…и улыбнись, глазками поморгай там! Ну что мне тебя учить что ли? В общем, намекни, что зарплату надо поднять, — и, встав из-за стола, подошла к мойке, чтобы поставить чистый стакан в сушилку, — так сколько ты говоришь он тебе платит? — вновь уточнила мать.

— Десять тысяч, мам, десять тысяч! Я там на полставки, — и быстро встав и, чмокнув мать в щёку, Агата схватила сумку и уже по-быстрому сбегала из дома.

— Ох, и дура ты, Агатка! Требуй больше, за такую красоту пусть доплачивает, — кинула она ей в след, но дочь уже ничего не слышала. Она стремительно сбегала по лестнице с третьего этажа как можно дальше от «милого» дома.

Отдышавшись, Агата шла по улице и ловила последние денёчки бабьего лета. Осеней воздух пьянящего тепла ласкал кожу и наполнял тихой грустью душу. Она вновь соврала, но выхода у неё не было, иначе она так и не осуществит задуманное. Никогда. Жаль, что мать в неё не верит. Непрошеный комок обиды подобрался к горлу и Агата с трудом сглотнула. Вокруг кипела жизнь весёлые люди и не очень спешили по своим делам, а она направлялась в офис Смелова, на свою работу.

Хоть Смелов и заваливал её культурно намёками, что он не против чего-то большего, она делала вид, что не замечает. Что тупая. Совсем. В остальном ей даже было комфортно работать у него. Руки он не распускал, пошлости ей не рассказывал, да и вообще, Алексей Викторович был молчалив. Вот только взгляд… От взгляда Смелова Агате становилась не по себе. Он буквально душу вытаскивал из неё, и она старалась не смотреть, сильно старалась не смотреть в его гипнотические, карие, властные глаза.

Смелов не соврал ей, работа и правда была не тяжёлая. Она быстро сообразила, что к чему и уже через неделю была в курсе всего. Да и сам мужчина лояльно относился к ней, скорее всего, стараясь не портить о себе впечатление. До поры до времени. От помощи Екатерины, бывшей секретарши Смелова, а теперь по его решению, переведённой в корпоративный отдел, Агата решила воздержаться, прекрасно понимая, что заняла её место и являлась для неё соперницей. Поправляя свой «защитный костюм», серенькое неброское платье, Агата поднималась на лифте на одиннадцатый этаж офиса. На выходе из лифта Милова столкнулась, как назло, с Екатериной. Эта шатенка со стильно уложенными кудрями и красной помадой, которая делала её губы меньше, тем самым придавая хищный вид их обладательнице, улыбаясь, протянула:

— Приииивет, Агата! Рановато ты сегодня! — и Катя, взглянув на красивые, золотые часики на своём запястье, демонстративно их поправила, — что так? В школе сегодня выходной? — и она изогнула красивую бровь с насмешкой во взгляде.

— В колледже… И тебе доброе утро, Катя! Хорошего рабочего тебе дня! — и Агата направилась к себе на рабочее место. Сегодня у неё был не сильно загруженный день, до двух в офисе и потом можно позаниматься. Занятий в колледже у неё сегодня не было.

Ровно в десять пришёл Смелов. Как всегда, одетый с иголочки: начищенные ботинки, которые аж сверкали, выглаженная белая рубашка, идеально сидящий на нём твидовый пиджак в крупную клетку с модными заплатками на локтях. Вот что значит бывший военный! Коротко поздоровавшись, он мельком взглянул на её платье и вновь невесело вздохнул. Это даже забавляло Агату — не нравилось ему её платья. Девушка про себя лишь подумала: — «Ничего, Алексей Викторович, зато мне нравится, а то вы не о том думать будете. А мне это не надо.»