Чтение онлайн

— Вы не можете меня исключить, и мы обе это знаем. У меня больше нет долгов, я почти вылечилась от туберкулеза, и у меня мало пропусков. Да, я многое натворила в прошлом семестре, но с тех пор прошло достаточно времени. И знаете, моя персона, как вы выразились, привлекает слишком много внимания не потому, что я курила, влезала в драки или говорила то, что думала. Не потому, что обо мне и моей семье пишут всякую гадость в прессе.

Бонни придвинулась к столу своего куратора. В ее глазах была ясность, в них был морской штиль, в них отражались лучи солнца. Миссис Браун знала, подобные Бонни заканчивают плохо, но сама Бонни выберется из любого болота хотя бы элементарно потому, что она ненавидит проигрывать.

— Я интересна потому, что я — такая же как и все. Просто я не молчу о своих проблемах. Не молчу о том, что меня волнует, потому что мне плевать на мнение остальных, в том числе — на ваше мнение, иначе я бы тут заливалась краской и пыталась убедить вас в том, что все эти газетенки просто распускают грязные слухи, вот и все. Я не знаю, как было в выше время, и какой была ваша молодость. Может быть, девушки в вашу эпоху не курили, не кричали о равноправии — в чем я сомневаюсь, если честно — и не пытались набить морду любому парню, который унизил их. Может быть, девушки в вашу эпоху были скромнее и сдержаннее, я не спорю.

Но понимаете ли, мы — потерянное поколение. Нас ненавидят, нас презирают, и нам говорят, что мы подаем дурной пример. Мы озлоблены, мы брошены, мы безнадежны. Нам девятнадцать лет, перед нами распахиваются двери в новый мир. В совершенно другой мир, который отличается от того мира, который был в период вашей молодости. И мы вступаем в эту новую обитель, в эту новую жизнь, которой мы не нужны. Которой мы не выгодны. Которой на нас наплевать. Весь этот безумный хаос, к которому вы уже привыкли, для нас он только открывается, и мы вбираем его многообразие в себя, но не можем закричать о том, что сводит нас с ума, потому что будет считаться, что мы подаем дурной пример.

Бонни говорила спокойно, плавно и уверено. Ее голос был мягким, плавным, напоминающим собой переливы волн в лучах теплого яркого солнца. Напоминающий собой легкую послеобеденную дремоту или вечерний сон после тяжелого дня. Ее речи были убедительными, и миссис Браун даже расслабилась, хотя проигрывала в этой беседе. Она ощущала что-то странное, будто она выпила крепкого вина, и теперь ее окутывает опьянение.

Бонни немного отстранилась, но уходить пока не собиралась. Обновленная версия этой девушки нравилась больше. И теперь эту самую девушку не надо было успокаивать — она успокаивала сама.

— Вы думаете, что проблемы с родителями или со здоровьем или с учебой только у меня, но это неверно. С этими трудностями сталкивается каждый, но кричать о них могут лишь немногие. Я не считаю себя особенной, но я не считаю себя хуже других, потому что я не единственная, кто совершает ошибки.

Она поднялась, закинула сумку на плечо. Она все еще внимательно смотрела на миссис Браун своим морским взглядом, словно желая проникнуть в ее душу, узнать ее тайны, словно желая сказать: «Я права» и уйти с победной улыбкой на губах.

— И самое главное не в том, чтобы указывать нам на наши поражения. Мы ведь отлично понимаем, где облажались. Мы понимаем, что рискнули, поставили на кон и потеряли то, что берегли. Нам девятнадцать, но мы не слабоумные. Самое главное, принимать нас такими, какие мы есть. Не нужно даже ничего говорить, достаточно просто взять нас за руку, просто выслушать — и былая агрессия уже уменьшится. Когда мы одиноки — мы подавлены. А когда мы находим друга, такого же как мы, хуже или лучше — не важно, нам становится легче. Не проще, но легче.

Бонни направилась к выходу, и ее проникновенный взгляд больше не терзал душу миссис Браун. Эта девушка всегда уходила по-английски. Потерянная или вновь воскресшая, но она все равно оставалась собой. Все равно оставалась своенравной, гордой, неприступной и самодостаточной. Люди не меняются. Меняется их окружение. Меняется их образ жизни, меняет их отношение к жизни. Изменяются их принципы, приоритеты, мечты и желания. Но человек остается прежним.

Бонни вновь вошла в аудиторию. Она не обращала внимания на косые взгляды в свою сторону, не обращала внимания на шепот и сплетни. Она точно знала, кто она, она больше не искала себя в чьих-то догмах, больше не пыталась стереть прошлое и изменить свое настоящее. Она принимала хаос мира, смирялась с ним, вбирала его в себя и уживалась с ним. Она делала тоже, что делает каждый из нас в свои девятнадцать.

Беннет села рядом с Еленой, стала доставать тетрадки из сумки. Мэтт и Кэролайн еще не пришли. Теперь Гилберт и не искала их глазами, ей хотелось сидеть рядом с Бонни. Как раньше.

— Что сказали в деканате? — спросила Елена. Бонни достала сотовый из сумки, поставила его на беззвучный и взглянула на подругу.

— Что-то вроде того, что я опять могу слететь с катушек, если я снова пущусь во все тяжкие.

— И что ты ответила?

Беннет улыбнулась, открыла тетрадь. В этот момент вошел лектор. Он прошел к кафедре и стал раскрывать тяжелые папки.

— Что дважды с ума не сходят, и что я не последняя, у кого самое плохое поведение. Думаю, Браун все-таки отстанет от меня к концу года.

— Отлично. Слушай, сходим в буфет после этой пары?

— Конечно, — улыбнулась Бонни. — Я сама там давно не была.

3.

Мимо проплывали люди подобно белесым теням. Снег падал на их плечи, снег осыпался на их обувь, серебрился на потертых дубленках, кожаных крутках, в длинных волосах. На улице было тепло, на улице было снежно, и казалось, что зима только-только начинается, и казалось, что у нее в запасе есть еще пара месяцев. Весна приближалась, а погода не менялась, дворники продолжали очищать улицы, а водители — машины от снега. И весь мир будто стал похож на ледяную сказку, будто замер в своей статике. Создавалось впечатление, что больше ничего не сможет его потревожить.

Никогда.

Он сел на скамейку, окинул взглядом окружающее его пространство. Было в новинку вот так вот сидеть в парке, некуда не торопиться и ни чем не быть обеспокоенным. Пусть это продлится недолго, но все же это случается. С каждым из нас. И это нужно ценить, это нужно любить, потому что это может не повториться…

Он посмотрел вправо, улыбнулся и снова устремил взгляд вперед. Оперся о спинку скамейки, засунув руки в карманы.

— Что читаешь?

Она оторвалась от своей книги, посмотрела на него, улыбнулась. Он редко видела, когда она улыбалась. И сейчас он не мог припомнить последнего раза, когда видел ее искреннюю улыбку. Может, вовсе не видел? Это было бы неплохо. Было бы неплохо, чтобы их «постоянные» превратились в «впервые», чтобы этот процесс шел как можно дальше.

— «Медею» Еврипида. Я подумала, что буду плохо разбираться в искусстве, если не буду знать классику.

— И о чем твоя «Медея»? — спросил он. Они возвращались к истокам, возвращались к самому началу. У них впереди была весна, у них были надежды и времени — этого было сверхдостаточно. Иногда жизнь будто аннулируется, и приходится все начинать заново. И ты уже точно знаешь, какие поступки совершать, а какие обойти стороной.

— Если кратко, то муж Медеи задумал жениться на дочери местного царя, а она убила своих детей, чтобы отомстить ему.