Чтение онлайн

Первый удар старик выдержал. Он только схватился за сердце и простонал.

— Что с вами, Иван Степанович? — участливо спросили шутницы, стараясь изо всех сил не расхохотаться тут же.

— Я, кажется... стал миллионером, — слабо улыбнулся Мефодьев, — смотрите, выиграл.

Но старого бухгалтера ждал второй удар, и сердце его сдало. Узнав, что такой облигации у него дома нет, старик слег: инфаркт.

— Да, — задумчиво проговорила Ирина Александровна, — на этих девушек было противно смотреть: «Ведь мы же пошутили. Мы так любили Ивана Степановича. Он нам был отцом родным, учил нас...» Вот тебе и отец родной.

— А вы знаете, товарищи, — вступил в беседу молчавший до того молодой следователь Игорь Красников, — республиканская прокуратура ведет сейчас дело Старикова.

— Постойте, постойте, — сказал Балакин. — Стариков? Это на него был объявлен всесоюзный розыск? И у него, по-моему, тоже что-то связано с выигрышем?

— Да, — подтвердил Красников, я знакомился с делом. Началось все действительно с выигрыша, а кончилось...

А кончилась история с Николаем Стариковым весьма и весьма печально.

Перед следователем республиканской прокуратуры Малышкиным прошла, словно заснятая на кинопленку, вся сорокапятилетняя жизнь Николая Старикова. И фильм этот был сделан по самым худшим образцам дешевых зарубежных боевиков. Чего тут только не было — и кражи, и преследования, и случайные женщины, и даже убийства...

Когда Виктор Иванович Малышкин впервые познакомился с биографией Старикова, он даже вздрогнул от неожиданности — так совпадали многие моменты из жизни Старикова с его собственными. Год рождения — тот же, двадцать четвертый. Родился и вырос на Волге. Призван в армию в сорок втором. Окончил ускоренное по военному времени пулеметное училище. («Я — училище связи», — отметил про себя Малышкин.) Воевал на том же Западном фронте. Командовал взводом, потом пулеметной ротой. («Я — ротой связи».)

И воевал капитан Стариков отменно. Об этом красноречиво говорят его боевые награды: 1943 год — медаль «За отвагу» (офицеру — медаль «За отвагу», это чего-нибудь да стоило!). 1944 год — орден боевого Красного Знамени. 1945 год — орден Отечественной войны 2-й степени. Медали «За победу над Германией», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина».

Капитан Стариков был дважды легко ранен — в плечо и в ногу.

Так было на войне нередко — в человеке, на гражданской службе незаметном, без большого образования, вдруг проявлялись незаурядные качества боевого офицера, хорошего, разумного командира. В своем родном Дзержинске Николай Стариков не закончил даже техникума, пошел работать на завод и работал рядовым токарем, ничем не выделяясь среди своих сверстников.

А на войне за два с половиной года вырос до капитана, стал кавалером стольких боевых орденов и медалей.

Правда, такой взлет не прошел бесследно для двадцатидвухлетнего капитана: он зазнался, решил, что теперь ему много дозволено из того, что другим запрещено. И результат не замедлил сказаться.

Гвардейская танковая дивизия, в которой Стариков служил в должности помощника начальника штаба батальона, дислоцировалась на территории оккупированной нашими войсками поверженной Германии.

В сентябре 1945 года Стариков во время несения караульной службы затеял драку с офицером соседней воинской части. Дело это было направлено в военный трибунал одной из ударных армий. Суд приговорил Старикова к одному году и шести месяцам лишения свободы.

Так бесславно закончилась военная карьера теперь уже бывшего капитана Николая Старикова.

Летом 1947 года он вернулся домой, в Дзержинск. Но вернулся не героем войны, не заслуженным боевым офицером. Он приехал в родной город в рваной, замызганной телогрейке и в стоптанных ботинках. Честолюбию Старикова был нанесен чувствительный удар. А надо сказать, что война пробудила в нем не только хорошие волевые качества. Офицерские погоны, ордена, власть над людьми сделали юного капитана отменным честолюбцем.

И вот человек, двадцати трех лет от роду, который всерьез видел себя в генеральском мундире, оказался, что называется, у разбитого корыта. Все надо было начинать сначала.

Николай Стариков начал все сначала. От природы он был наделен с лихвой и отменным здоровьем, физической силой, а также смекалкой, хорошей хваткой. И хоть бывал он вспыльчив, но скоро отходил, умел ладить с людьми.

Он поступил на тот же химзавод, с которого ушел на фронт. Но теперь его приняли уже мастером. Одновременно он возобновил и учебу в химико-механическом техникуме. Работал добросовестно, не жалея ни сил, ни времени. На «отлично» закончил техникум.

Способного молодого мастера заметили, и вскоре он уже становится начальником смены. Руководству завода нравилось, что Стариков всегда хотел быть первым. Он поклялся, что и смена его будет впереди, и делал все, чтобы этого добиться. Начальник смены не гнушался и физической работы. Если было нужно, он вставал к станку, брал в руки молоток или лопату и трудился вместе с рабочими.

Надо сказать, что слово свое он сдержал: смена, руководимая Стариковым, вскоре действительно вышла на одно из первых мест на заводе. Имя начальника смены все чаще произносилось на собраниях, оно появилось и в газете, и на Доске почета.

В 1949 году Николай Стариков женился. Через год родился сын, еще через три — дочь. Завод выделил молодому семейству квартиру. Одним словом, жизнь снова открывала перед Стариковым замечательные перспективы: товарищи советовали ему поступить на заочное отделение института, чтобы стать полноценным, дипломированным инженером. А с дипломом да с его организаторскими способностями через три-четыре года он, глядишь, уже начальник цеха. Фигура!

Похвалы кружили Старикову голову, и гордыня, которую он вынужден был на некоторое время хоронить в самом себе, теперь снова поднялась в нем. Он опять почувствовал себя человеком особого склада, созданным для того, чтобы повелевать, командовать другими. В это время он пристрастился к выпивке. Перспективного начальника смены многие приглашали к себе в гости, зазывали в ресторан. Николай был физически очень крепким, мог выпить много, не пьянея. Поэтому пьяным его не видели, и если до руководства и доходили слухи о том, что Стариков злоупотребляет спиртным, от этих слухов отмахивались: «Наговоры», «Завидуют парню».

Трудно сказать, как бы сложилась дальнейшая судьба молодого руководителя производства. Вполне возможно, что заводская партийная организация, активисты, товарищи по работе все-таки сумели бы вовремя образумить Старикова и помочь ему избавиться от своих недостатков. В жизни чаще всего так и бывает. Тем более что в данном случае речь идет не о закоренелом пьянице и чванливом вельможе, а всего-навсего о молодом, несколько подзазнавшемся человеке.

Однако все произошло гораздо хуже самых худших прогнозов. Человек со многими хорошими задатками — растущий командир производства, неплохой семьянин, заботливый отец — стал особо опасным, матерым преступником.

Поворотным пунктом, роковым моментом в судьбе Николая Старикова стали деньги. В 1955 году он выиграл по облигации государственного займа пятьдесят тысяч рублей, а вскоре — точно по пословице «деньги — к деньгам» — получил неожиданное наследство — еще почти столько же.

Человека с устоявшимися моральными принципами это событие не выбьет из колеи. Стариков буквально потерял рассудок: он и впрямь поверил в свою незаурядность, в то, что он не такой, как все, и что так будет всю жизнь. Теперь его необузданным желаниям не было предела. Он очертя голову кинулся в хмельной круговорот праздного гульбища — объехал самые популярные курорты, всюду пил, заводил случайные и весьма сомнительные компании, угощал. Появились случайные женщины, карты...