Чтение онлайн

В 1940 году в Кракове Бандера вел переговоры с представителями немецких военных кругов. В результате было достигнуто соглашение об активной помощи немцам. Однако следует отметить, что и дальше ОУН поддерживала контакты только с вермахтом, а не с правительственными кругами, что свидетельствует о том, что немцы не придавали серьезного значения ОУН. Только военные службы временно стремились использовать организацию для борьбы против Советского Союза».

Как свидетельствуют дальнейшие события, вплоть до капитуляции Германии оуновцы были послушными исполнителями воли фашистов.

В марте 1941 года Бандера, получив указание от шефа абвера Канариса и прикрываясь решением главного провода ОУН, создает мобилизационный отдел формирования батальона СС «Нахтигаль», который слыл среди оуновцев легионом имени Е. Коновальца.

Отдел возглавили М.Лебедь и О.Луцний — члены главного провода ОУН. Совместно с сотрудниками абвера «они начали формировать батальон, в который отбирали наиболее подготовленных участников ОУН. Их отправляли на учебу в Бранденбург, где под руководством немецких инструкторов они овладевали техникой стрельбы из различных видов оружия, подрывным делом, основными навыками рукопашного боя, приемами ведения разведывательно-подрывной деятельности. Вскоре батальон насчитывал около тысячи человек и состоял из четырех рот. Непосредственно руководили формированием немецкие офицеры — Альбрехт Харцнер, «полномочный представитель абвера» Теодор Оберлендер и правая руна Бандеры Р.Шухевич. Командирами рот и взводов стали приближенные к Бандере участники ОУН Василь Сидор, Александр Луцний, Юрий Ломатынский, Иван Панькив и др.

Оставался открытым вопрос о капеллане батальона, хотя Бандера свой выбор сделал. В этой роли он хотел видеть Ивана Гриньоха, которого хорошо знал по совместной националистической работе. Но для этого необходимо было хотя бы формальное согласие Шелтицкого. Используя нелегальные каналы через советско-немецкую границу, Бандера обратился и митрополиту с просьбой о назначении пастырем батальона униатского священника. Как и следовало бы ожидать, Шептицкий назначил Гриньоха. Такое решение владыки совпало с интересами абвера и главного оуновского провода.

18 июня 1941 года «Нахтигаль» был направлен к советско-немецкой границе в район города Радомно, где капеллан Гриньох привел личный состав к присяге на верность служению Германии и ее фюреру. Естественно, не обошлось без молитвы в честь «вождя» ОУН и будущей «соборности» Украины. Так Гриньох со словами молитвы и веры в Бога готовил свою паству к кровавым злодеяниям на украинской земле.

На рассвете 30 июня 1941 года фашистские войска ворвались во Львов. В первых рядах оккупантов были нахтигалевцы, возглавляемые Оберлендером, Шухевичем, капелланом Гриньохом. Они направились к Святоюрскому собору, чтобы отдать дань уважения князю униатской церкви и получить его благословение на уничтожение мирных граждан. Касаясь этого вопроса, националистическая газетенка в Дрогобыче «Вильне слово» 16 июля 1941 года писала:

«Около трех часов утра в понедельник 30 июня вошли в город первые патрули немецких армий. Это были украинцы из батальону под командованием Романа Шухевича. Они представились митрополиту Андрею Шептицкому. Выслушав доклад Гриньоха, глава униатской церкви благословил нахтигалевцев и будущее «правительство» Стецька.

Вскоре на специальной коляске из пенат вывезли митрополита Шептицкого, за ним последовали Иосип Слипый, Иван Гриньох, Микита Будка и другие. Неподалеку — Шухевич и капитан Ганс Кох, сотрудник абвера, который поддерживал по заданию Канариса контакты с руководителями ОУН и иерархами униатской церкви. Во дворе Святоюрского собора митрополит провел богослужение в честь «непобедимой немецкой армии и ее главного вождя Адольфа Гитлера».

— Радуемся освобождению земли нашей от безбожного большевизма, — говорил Шептицкий, обращаясь к душегубам из «Нахтигаля». — От изболевшегося сердца приветствуем освободительницу нашу немецкую армию и ее вождя Адольфа Гитлера. Искренне просим Всевышнего о победе немецкого оружия над большевизмом… Благословляю вас, сыны мои, на священную борьбу во имя правды Божьей. В ваших руках судьба народа вашего и наше будущее. Начинайте с Богом!»

И нахгигалевцы с благословением князя униатской церкви начали… расстреливать, убивать, мучить мирных граждан, выбрасывать грудных детей на тротуар с верхних этажей домов. О злодеяниях бойцов из «Нахтигаля» 30 июня 1941 года и в последующие дни написано немало. Напомним только, что в первые дни оккупации оуновцы вместе с фашистами уничтожили более 3 тысяч львовян, в том числе 70 ученых с мировым именем. Среди замученных и расстрелянных оуновцами — почетный член многих академий наук мира Казимир Бартель, известный писатель Тадеуш Бой-Желинский, 80-летний академии Соловий, профессор Ян Грек, ректор университета, профессор судебной медицины Владимир Сарадзский, стоматолог, академик Антоний Цешинский, профессор-хирург Тадеуш Островский, доктор юридических наук Роман Лонгшамо де Бере с тремя сыновьями, профессор математики Владимир Стожик и многие другие.

Знал ли митрополит, какие кровавые оргии готовили нахтигалевцы? Знал, на что благословил приспешников Гиммлера и Канариса? Знал) Об этом ему постоянно докладывал Иван Гриньох. Однако владыка униатской церкви не принял никаких мер, чтобы прекратить кровавую бойню. Даже тогда, когда жена академика Цешинского, лично знакомая с митрополитом, попросила последнего проявить содействие в освобождении мужа, Шептицкий цинично ответил, что он «не вмешивается в мирские дела».

А чем занимался в это время отец Гриньох, кроме докладов митрополиту о продолжающихся во Львове кровавых событиях? Неужели он не был причастен к этой трагедии? Он постоянно встречался с нахтигалевцами и вдохновлял их божьим словом на зверства. Как человек, хорошо знающий Львов, с большим кругом знакомств в среде униатской церкви, он постоянно сновал по городу по заданию своего шефа из абвера Ганса Коха, который прибыл во Львов вместе с «Нахтигаль» и первые недели оккупации постоянно проживал в пенатах митрополита, что давало ему возможность получать широкую информацию о положении в западных областях Украины. Кох не вмешивался в чинимые зверства, он занимался сбором разведывательных данных, которые благоприятствовали успешному продвижению немецких войск на фронте, подбором агентуры для заброски в тыл Красной Армии. И в этом получал неоценимую помощь от капеллана Гриньоха.

В октябре 1941 года батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» абвер отозвал в Германию. Их разместили во Франкфурте-на-Одере, затем переформировали в один карательный полицейский «шуцманшафтбатальон-201», дополнительно обучили его личный состав и в марте 1942 года направили в Белоруссию для борьбы с партизанским движением. Капеллана Гриньоха, который имел в то время чин капитана немецкой армии, отозвали в распоряжение ведомства Розенберга, а его место занял другой униатский священник — Василь Лаба, рекомендованный Шептицким. Пребывая в ведомстве Розенберга, Гриньох проводил фашистскую пропаганду среди советских военнопленных, выискивал лиц, которых могли бы. использовать немецкие спецслужбы в разведывательно-диверсионной деятельности против Советского Союза.

В конце лета 1942 года Гриньох снова прибыл во Львов как представитель главного провода ОУН с заданием немецкой разведки, где он значился под прозвищем «Пристер», контролировать деятельность оуновских звеньев на территории западных областей Украины. Член главного провода Микола Лебедь находился в это время во Львове, не без ведома своих шефов из абвера начал формировать будущую УПА, чтобы создать видимость прикрытия своих действий от немецких властей, в конце 1943 года он перенес свой штаб в село Романив на Львовщине, который находился там до июня 1944 года, то есть до эвакуации немецкой оккупационной администрации. В штабе Лебедя в этот период работали Иван Гриньох и Левко Шанкивский. Весной и летом 1944 года Гриньох как представитель южного штаба УПА был командирован в немецкий разведорган «Абверкоманда-202» и занимался комплектованием из числа оуновцев и забрасыванием в тыл Красной Армии диверсионно-разведывательных групп. Во время отступления немцев из Львова сбежал с ними в Краков, а затем в Германию.

По окончании войны Гриньох объявился в Мюнхене, где вошел в состав 34 ОУН (заграничные части ОУН. — Авт.), наладил связь с американской разведкой. Как агент ЦРУ, он ездил по городам Западной Германии, Италии, Франции, где выступал с антисоветскими проповедями перед верующими, выискивал среди эмифантов нужных американской разведке лиц. В начале 1946 года Гриньох вместе с Романом Ильницким приехал во Франкфурт-на-Майне, встретился с офицерами американской разведки и английскими представителями оккупационной администрации, а также со спецслужбами этих стран, отрекомендовавшись как руководитель «заграничного представительства» якобы существующей на Украине «украинской главной освободительной рады». Они предложили разведкам свои услуги по добыче шпионской информации о Советском Союзе, на что получили согласие от представителя американских спецслужб.

Бывший агент американской военной разведки и западногерманской разведки Иван Вергун в мае 1955 года рассказал: «Мне известно, что в 1948 году сотрудником геленовской (западногерманской. — Авт.) разведки был завербован священник греко-католической церкви Иван Гриньох с целью подрывной деятельности против Советского Союза и Польши. В частности, Гриньох занимался подбором из числа оуновцев и забрасыванием агентуры на территорию названных стран. Я лично знал в лицо нескольких агентов, которых он забрасывал на Украину и в Польшу».