Чтение онлайн

Копия приказа командующего 58 армией номер 014 от 15 февраля 1996 года. Заместитель начальника штаба по разведке 58 армии полковник Стыцина А. М. погиб 18 января 1996 года от взрывной травмы с разрушением черепа, грудной и брюшной полости при выполнении правительственного задания, гибель связана с исполнением обязанностей по военной службе.

Копия свидетельства о смерти 1-AH номер 357182: 18 января 1996 года в селении Первомайское в результате взрывной травмы (разрушения живота, обрыва нижних конечностей, термического ожога тела, боевой травмы) погиб Косачев Сергей Иванович.

Копия свидетельства о смерти 1-ГН номер 314383: 18 января 1996 года в с. Первомайское в результате боевой травмы (термического ожога пламенем нижней половины туловища, конечностей с обугливанием мягких тканей) погиб Козлов Константин Витальевич.

Копия свидетельства о смерти 1-ГН номер 316777: 18 января 1996 года в результате огнестрельного пулевого проникающего слепого ранения головы с повреждением головного мозга в селении Первомайское погиб Коленкин Александр Викторович.

Копия свидетельства о смерти 1-МД номер 311815: 18 января 1996 года в районе боевых действий у с. Первомайское в результате огнестрельного сквозного пулевого ранения головы с повреждением головного мозга погиб Винокуров Александр Алексеевич. Аналогичных свидетельств — десятки.

Вывод суда: Анализ приведенных выше доказательств в их совокупности приводит суд к выводу о том, что подсудимый Радуев С. Б., создавая банду для нападения на организации, учреждения, предприятия и граждан, а также совершая акт терроризма в г. Кизляре и в с. Первомайское Хасавюртовского района РД, осознавал общественную опасность своих действий и предвидел возможность наступления любых общественно-опасных последствий, в том числе и умышленные убийства людей членами банды, однако относился к этому безразлично, поэтому судебная коллегия находит — вина Радуева С. Б. в организации умышленных убийств многих мирных граждан и военнослужащих с особой жестокостью, общеопасным способом, по предварительному сговору группой лиц и в связи с выполнением потерпевшими — военнослужащими своего служебного долга, установленной.

А вот как оправдывал и героизировал свою деятельность во время предварительного следствия сам Радуев.

Город Москва 25 июля 2000 года

Допрос начат в 10 часов 30 минут.

Допрос окончен в 12 часов 20 минут.

На поставленные следователем вопросы обвиняемый Радуев показал следующее:

Как я уже показывал в ходе предыдущих допросов, с 10 по 14 января 1996 года включительно отряд боевиков под моим командованием вместе с заложниками находился в селе Первомайском и никаких боевых действий с федеральными войсками не вел.

15 января, в 9 часов 30 минут, федеральные силы в течение получаса произвели по селу сильную артподготовку и примерно в 10 часов их штурмовые группы выдвинулись для атаки. Если мне не изменяет память, основной удар наносился со стороны села Советского и юго-западного направления, где с нашей стороны оборону держали подразделения моего брата Сулеймана Радуева и Чараева Мусы. По моей команде, которую я передал по рации, им было переброшено подкрепление из числа боевиков Абалаева и брата Исрапилова, что позволило отбить этот первый штурм федеральных сил.

Примерно в 14 часов, после бомбежки села из минометов и с вертолетов, федеральные войска начали с того же направления второй штурм села. К исходу светового дня им удалось войти в село и закрепиться на его южной окраине. Однако с наступлением темноты они покинули Первомайское, и мы вновь заняли свои прежние позиции.

В ходе боев в первый день штурма федеральным силам удалось убить нескольких боевиков, а двух взять в плен. Нам удалось уничтожить примерно 20 военнослужащих федеральных сил, в том числе, как нам стало известно из средств массовой информации, командира московского СОБРа подполковника Кристининова.

На следующий день, 16 января 1996 года, боевые действия были возобновлены. Примерно в 8 часов федеральные войска с помощью вертолетов нанесли бомбовый удар по нашим позициям. После этого, примерно в 10 часов, начался штурм российских войск в южном направлении села. Атаки с небольшими перерывами продолжались примерно до 16 часов. Несмотря на то, что федеральным силам удалось вытеснить наши подразделения с южной части села, полностью уничтожить боевиков и освободить заложников они не сумели. С наступлением темноты российские военнослужащие вновь покинули пределы села, а наши подразделения, в свою очередь, заняли свои прежние позиции.

Во время указанных боев я находился в своем временном штабе, расположенном в подвале одного из домов, адреса которого не знаю, и по рации координировал действия боевиков. Периодически по телефону космической связи и рации я связывался с Басаевым, Масхадовым и представителем Дудаева, которых информировал о сложившейся ситуации.

Вечером 16 января, точное время сейчас вспомнить затрудняюсь, я пригласил к себе в штаб Исрапилова. В ходе беседы мы обсудили создавшееся положение и наши дальнейшие действия. Исрапилов предложил держать оборону до последнего. Кроме того, он настаивал выставить заложников между нашей линией обороны и позициями федеральных сил, чтобы максимально затруднить штурм со стороны последних. Свою точку зрения он мотивировал тем, что заложники, с одной стороны, отвлекали наши силы, выделенные для их охраны, а с другой — в один прекрасный момент могли завладеть оружием и ударить нам в спину. Нельзя забывать, что среди удерживаемых нами заложников были новосибирские омоновцы, которые хорошо владели стрелковым и иным вооружением.

Я высказал мнение вырываться из кольца вместе с заложниками, так как в случае удачи это получило бы максимальный положительный политический резонанс, хотя и было очень рискованно. Принимая во внимание серьезность ситуации и то, что мы никак не могли прийти к единому плану действий, было принято решение собрать совет полевых командиров.

Примерно через час в моем штабе помимо нас с Исрапиловым собрались Атгириев, Чараев, Абалаев, Долгуев, Нунаев, мой брат Сулейман и брат Исрапилова. Мы изложили собравшимся наши точки зрения по дальнейшим действиям. Сразу скажу, что разговор был непростым, так как мнения полевых командиров разделились практически поровну. И только после того, как мою точку зрения поддержал брат Исрапилова, было принято решение прорываться из кольца федеральных сил вместе с заложниками.

На этом совещании был разработан план выхода из окружения, который заключался в следующем: основные силы направить на прорыв в сторону реки Терек, на территорию Шелковского района, имитируя небольшой по численности группой прорыв в сторону села Советское. При этом наши действия необходимо было скоординировать с действиями отрядов Масхадова и Басаева, расположенных вне кольца федеральных войск.

Организация прорыва в сторону реки Терек на совещании была поручена Долгуеву. Он должен был разработать направление движения основных сил, произвести разведку местоположения федеральных войск по маршруту с выставлением дозоров, расширить траншеи ходов сообщения в направлении прорыва, чтобы по ним можно было пронести раненых на носилках. Кроме того, во время следования на прорыв именно Долгуев был назначен проводником, так как он хорошо знал эту местность. О готовности основных сил к прорыву Долгуев должен был докладывать лично мне.

На Нунаева была возложена обязанность подготовки отвлекающего удара по селу Советское. Курировал этот вопрос со стороны руководства нашего отряда Исрапилов.

О решении прорываться из кольца федеральных сил мы с Исрапиловым по рациям, используя кодовые переговорные таблицы, сообщили Басаеву, а также Масхадову и получили от них одобрение наших планов. С ними были также скоординированы наши общие действия, которые заключались в том, что одновременно с отвлекающим ударом на Советское отряды Масхадова также нападут на это село в тыл федеральным войскам, а Басаев должен был обеспечить вышедших из окружения на территорию Шелковского района боевиков транспортными средствами, их дальнейшее рассредоточение по населенным пунктам этого района. Прорыв был назначен на вечер 17 января, точное время сейчас вспомнить затрудняюсь.