Чтение онлайн

Обедать нас позвали в четвертом часу. Когда Алка уже бросалась на стены и грозилась обкусать у стульев ножки. Я ей посоветовала воздержаться, поскольку неизвестно, не пропитан ли материал, из которого они изготовлены, каким-нибудь сильнодействующим ядом от грызунов.

— А если ты таким образом хочешь известить хозяев, что не довольна их гостеприимством, то проще выставить пару оконных стекол или посочувствовать, что им не хватило денег на приличную мебель. Уверяю тебя, они сразу догадаются, что тебе что-то не понравилось.

— Тебе-то все равно, — ныла Алка. — Ты так и так не ешь, а у меня сейчас будет голодный обморок!

— Так он у тебя уже вроде был, — засомневалась я. — Хотя у тебя не поймешь. То, что ты называешь голодным обмороком, я бы скорее причислила к здоровому сну!

Подружка все не унималась и пророчествовала свою скорую гибель. В конце концов я плюнула на соображения конспирации и доходчиво объяснила паникерше, что ее смерть может наступить даже быстрее, чем она предполагает.

Алла меня слушала с расширившимися от ужаса глазами, а когда я закончила, ее прорвало. Оказалось, что я авантюристка, таких, как я, надо держать в специально отведенных местах и ни в коем случае не подпускать к нормальным людям.

— Да я с нормальными почти и не общаюсь, — успокоила я подружку. — Они от меня особняком держатся.

— И что же мне теперь, совсем не есть?! Ничего?!

Я пожала плечами:

— Ты девочка большая, я тебе объяснила ситуацию, теперь поступай как знаешь. Брать на душу грех и равнодушно смотреть, как ты поглощаешь отраву, я бы не смогла. У меня, знаешь ли, на трупы аллергия. А выдирать у тебя куски изо рта не рискнула бы даже Заинька. Так что, вместо того чтобы на меня кидаться, обдумай линию поведения. Заметь, я не утверждаю, что от нас собираются избавиться, я это только предполагаю, но лучше не рисковать.

Про себя же я подумала, что будет тем более обидно, если нас вообще пока не собирались трогать, и только наше поведение вынудит кардиолога на крайние меры.

— Так что мне теперь делать?! — завопила Аллочка.

— Не напрягаться. Думать тебе вредно, предоставь это мне.

— Нет уж! Хватит! То, что нас, того и гляди, пристукнут, — твоя заслуга. Думать я теперь буду сама! А сейчас мы уезжаем!

Решимость покинуть негостеприимный кров подружка подтвердила незамедлительно, ухватив свою сумку. В следующую секунду она зашлась в возмущенных воплях.

— Что, фен дома оставила? — притворно посочувствовала я.

— Какой фен?! В сумке кто-то рылся!

Я выхватила торбу и заглянула внутрь. Похоже, подружка не ошиблась. Пожитки кого-то очень заинтересовали. Только почему хозяева действовали столь неаккуратно? Спешили?

— Значит, вот как?! — неистовствовала Алка. — Пока я надрывалась на барщине, рисковала собственным здоровьем, эти мерзавцы шуровали в моем белье?!

— Похоже на то, — задумчиво отозвалась я. — Для того нас, видимо, и припахали.

— Все, я тут больше не останусь! И ни в какие игры играть не буду! — Аллочка раскраснелась, на глаза навернулись злые слезы. Ее лучшие чувства были попраны, а самые светлые ожидания бессовестно обмануты.

Кардиолог, явившийся за нами, чтобы сопроводить к столу, застал Аллу полностью одетой и с сумкой в руках. Он осторожно осведомился, насколько объемная спортивная сумка необходима во время принятия пищи, и получил довольно резкий утвердительный ответ.

— У нее там таблетки, — пояснила я и ухватила подружку за руку. Как бы то ни было, поучаствовать в трапезе нам все-таки придется.

Застольная беседа текла вяло и однообразно. Мадам пыталась вытянуть из нас с подружкой детальные сведения о детстве, отрочестве и юности, хотя сильно сомневаюсь, что она планировала переплюнуть Толстого и разродиться фундаментальным литературным произведением. И уж тем более я не допускала и мысли, что дама интервьюирует потенциальную невестку. Тогда зачем так напрягаться? Не проще ли обсудить прошлогодний урожай клубники и загазованность окружающей среды?

Я отвечала уклончиво и обтекаемо, любой начинающий разведчик у меня мог бы поучиться. На вопросы о родителях описывала детское увлечение коньками, а на все остальные отвечала пересказом содержания первой главы своего незаконченного труда. А что бы она хотела? Чтобы я малознакомой и совершенно мне не симпатичной особе выкладывала свои детские обиды? Не дождется!

Вообще считается, что именно эта пора — самая счастливая. Не знаю. Лично у меня наоборот. Мама умерла, когда мне было пять лет, и отец, то ли не в силах справиться с потерей, то ли просто по привычке, продолжал уезжать в свои бесконечные экспедиции. Памир, Тянь-Шань, Урал. Не знаю, все ли ученые такие, но мой отец не замечал ничего вокруг. И меньше всего человеческие эмоции.

Наверное, не будь я к нему так привязана, мне было бы легче. И я бы благополучно смирилась с бабулиным обществом, тем более что любила она меня по-настоящему и делала все возможное, чтобы компенсировать отсутствие родителей. Но к своему несчастью, на отце я тогда была буквально зациклена и, несмотря на боль постоянных разлук, чуть ли не боготворила, страшно опасалась чем-нибудь расстроить. Даже прощаясь перед его многомесячными отлучками, я сдерживала слезы, притворяясь «взрослой и разумной девочкой».

И что, я буду выкладывать этой назойливой курице про свое неутоленное одиночество? Про непосильный груз взрослости и ответственности, который взвалила на свои плечи чуть ли не с младенчества?!

— Так кто, вы говорите, были ваши родители?

«Я ничего не говорила! И не собираюсь», — раздраженно подумала я и поведала про то, как в третьем классе сломала ногу. А на еще более конкретный вопрос, где прошло мое детство, в красках описала отроческое увлечение приключенческой литературой. В общем, даже если раньше меня и не собирались пристукнуть, теперь, вполне возможно, такие мысли зрели у хозяев и, слегка завуалированные, проскальзывали в их тоне и во взглядах. Пожалуй, нам и впрямь следует поторопиться с окончанием визита.

Аллочка была ничуть не более последовательна в высказываниях, и ее ответные реплики имели столь же мало отношения к задаваемым вопросам, как и мои. Только в отличие от меня она делала это не сознательно, а просто потому, что не умеет одновременно соображать и нервничать. Так что остаток дня прошел даже веселее, чем его начало. Думаю, понятно, что свои усталые головы вместе с натруженными коленями мы с Аллой преклонили хоть и довольно поздно, но в ее малогабаритной квартире. Не уверена, что мы с подружкой одинаково смотрим абсолютно на все, даже более того, вопросов, по которым у нас с ней полное единодушие, очень немного. Но именно теперь мы обе сполна оценили прелесть полного взаимопонимания и единства устремлений.

Какое счастье, что больше не надо ходить в школу! Долгожданный отпуск, часть которого я собиралась использовать несколько нетрадиционно, радовал даже больше обычного.

Прежде всего я, конечно, отоспалась. А потом в течение часа приводила в порядок запущенную внешность. Маска из яичного желтка с лимоном и контрастный душ творили чудеса. Зеркало благосклонно отражало порозовевшие щеки и прояснившийся взгляд. Вот теперь можно и подумать о дальнейших планах.