Чтение онлайн

Понятно, что именно отрезало. Помню я того парнишку-отрока, которого ты, Спирька, оказавшись в отряде главным, потащил раненного, с открывшейся раной, верхами за сотню вёрст в Елно. Видать, родниться ты сразу передумал.

— Лады. Щавель есть?

— ???!

— Завтра — Степанов день. День ангела покойного. Вдова с семейством и дворовыми пойдёт в церкву обедню стоять. И ты с дочкой тоже — чтобы все вас видели. Чего-нибудь из дочкиной одёжки приметное — мне дашь. Запону какую, платочек… Щавеля — я и сам наберу.

Уже наработанные мною в «Святой Руси» технологии вошли в «золотой фонд» обмана, мошенничества и провокации. Снова, как прошлым летом, переодетый в женскую одежду, с полным подолом молоденького зелёного мусора, я явился на вирников двор. Неразборчиво помявкал престарелому воротнику:

— Эта… ну… велено… вот… зелень свежая, только что… сказано — спешно в поварню…

Присматриваться внимательно к молоденьким девчонкам пожилому мужчине… неприлично. Дяденьке видна приметная запона и знакомый платочек. А из-под правильно замотанного платка виден только нос.

До поварни я не дошёл — кухарки могут быть внимательнее. Зелень — к забору, браслетик — под стреху, и — ходу.

Все нормальные люди прячут свои ценности в нормальных местах. Одних и тех же. Квартирные воры этим активно пользуются: посмотри в комоде под бельём — там деньги лежат.

В крестьянском хозяйстве нет комодов, но есть другой набор укромных местечек. Особенно выделяются два: колодец и «под стрехой». В колодцы бросали кресты и оружие. Вплоть до шашек и пулемётов. А под стреху убирали обрезы и наганы.

Спирька очень грамотно всё сделал: назвал во двор к вдове кучу уважаемых людей, успел расспросить воротника:

— Не… никто чужой не захаживал… ни нынче, ни давеча…

Вытащил, из указанного мною места, на фоне весьма агрессивного монолога женщины, браслетик, и задал риторический вопрос:

— Это что?

На который сам же и ответил:

— Помнится, года два назад тати лесные княжий обоз разбили. В перечне грабленого — вот такая штучка была. Надо по грамоткам глянуть.

Вятшие «понятые» вздыхали и удивлялись:

— Дык хто бы подумал… Дык как же ж можно ж… А оно-то вона чего… А я завсегда чуял — ворует! Вот нутром чуял!

Всеобщая народная уверенность в том, что вирник не воровать не может — получила наглядное подтверждение. Народ радовался: чуйка у нутра — правильная.

Уже при всеобщем сочувствии и одобрении Спирька упаковал вдову и её сыновей и вывез на посадников двор в застенок. А сам приступил к предметному допросу дворни и перекапыванию подворья.

Городок шелестел и роился слухами, розыски дали результат: ещё тайничок. С вещичками из пресловутого княжеского дорогобужского обоза.

Что они должны быть — я знал с прошлого года от Кудряшка. Но, естественно, где конкретно закопано — было неизвестно. Ещё прошлым летом мечталось мне поковыряться на вирниковом подворье… не срослось.

У Спирьки, после моего злобного шипения, хватило ума сдать найденное в казну. Публично и всенародно.

Всеобщее обсуждение внезапно вскрывшегося воровства Степана Макухи пополнилось и моим скромным вкладом. Изнемогая от бесконечного пережёвывания этой истории в беседе Николая и местных купцов на Ельнинском торгу, я ляпнул:

— А посадник-то у вас — умный мужик. Сразу просёк. Так и сказал: Макуха, после тяжких ран, по божьей воле просветлился и ужаснулся. Злодеяний своих множеству. Отринул прах земной и суету мирскую и устремился по святым местам. Душой спасаться и прегрешения отмаливать.

— Хто?! Макуха?!! Просветлился и ужаснулся?!!! Чё ты в людях понимашь?! Чё ты во взрослый разговор лезешь?! Это ж такой сучий сын! Не, он, видать, скумекал, что татьба его вылезла. И побёг со страха. У него, поди, и в других местах припрятано барахлишко было. Он же ж стока лет тута воровал!

Обе версии через день получили всеобщее распространение и воспринимались уже как абсолютная достоверная истина. Обе — одновременно.

Имущество преступника было распродано на торгу в пользу князя. «Русская правда» несколько раз использует выражение «княжьи продажи». Смысл в том, что количество продаваемого имущества увеличивается до тех пор, пока не наберётся указанная в «Правде» сумма. Поскольку на отсутствующего Макуху взвалили весь княжеский обоз, то конфискации подлежало вообще всё.

Никогда не доводилось бывать на распродажах конфиската? На российской таможне, например? У нас сразу вопят — «Воровство! Коррупция!». А вот буржуины используют такое ласковое слово — «опцион»… Слова надо учить! Тогда и воровства не будет, одни… опционы.

Прежде всех по выморочному имуществу потопталась городская верхушка. В соответствии с «табелем о рангах». Но право «первой ночи» Спирька предоставил мне. И правда — ночью. Я бы всё движимое и недвижимое прибрал. Но он так боялся…

И вообще: господь велел делиться. И краденым, наверное, тоже.

Подворье выкупил Спирька, посадник проявил интерес к заморским тканям, тысяцкий — к сапогам, сёдлам и упряжи, мытник — хотел всего и побольше. Я бы и сам… но пришлось ограничиться железом. Когда пошёл сам торг — было уже не подступиться. А жаль — я такую тёлку присмотрел! Не в смысле — как вы подумали, а высокоудойную. Кстати, всех насельников вирникова подворья: холопов, закупов, вольных, включая семейство самого Макухи — купили два брата-новгородца. К осени ими, поди, уже в Царьграде торговать будут.

Выведенная с сыновьями на торг, бывшая вирничиха начала громко и обидно разговаривать. Получила кнутом по лицу, сынок кинулся её защищать, укусил купца за руку. Обоих раздели, привязали к столбу и спустили шкуру. Показательно — на глазах у торгового люда и других рабов. Жестокость новгородских работорговцев на «Святой Руси» вошла в поговорку.

Изредка коллеги-попаданцы, стремясь продемонстрировать свой реализм, упоминают о необходимости уничтожения детей, чья вина состоит в том, что они родились не у тех родителей. Упоминают, но как-то… вскользь. Смею заверить, уже из личных наблюдений, что кровь десятилетнего мальчишки, брызжущая из-под кнута во время торговой казни, ничем не отличается от крови его матери в такой же ситуации.