Чтение онлайн

Глория бросилась к редеющей очереди, где ее ждал невозмутимый Жан-Мари, потом обернулась и крикнула:

— Я позабочусь о твоем багаже и все объясню твоей бабушке. И не забудь позвонить!

Брук только махнула ей рукой. Наверное, со стороны они были очень похожи на сумасшедших, но Брук было все равно. При ней осталась только сумочка, но Брук это не беспокоило. Она пошла на стоянку такси, чтобы вернуться к Дэну.

Дэн опомнился слишком поздно. Он приехал к Брук, но мадам Лаваль сказала, что они отправились в аэропорт. Дэн бросился к машине. Но оказалось, что сегодня явно не такой удачный день, как он решил вначале. За превышение скорости его тормознули на первом же перекрестке, и тут выяснилось, что он забыл права, а жандарм оказался очень принципиальным, и даже полицейский жетон Дэну не помог. И Дэн отчетливо понял, что он опоздал. Безнадежно опоздал. Жак приехал его выручать, но это уже не имело никакого значения. Он потерял Брук.

— Хочешь выпить? — спросил Жак, глядя на бледное лицо друга, вызволенного из плена дорожной полиции.

— Да.

Они пошли в первую попавшуюся забегаловку и осели там, заказав бутылку шотландского виски. Дэн решительно был настроен утопить свое горе в алкоголе, и никто не сможет его остановить. Впрочем, никто и не пытался, а Жак даже содействовал этому.

— Ты ведь понял, что я тебе хотел сказать, Дэн? — спросил Жак, когда они дернули, наверное, по седьмому стакану. — Ты не должен упускать эту девушку.

— Зачем ты мне это говоришь? — проскрипел Дэн, смотря сквозь янтарную жидкость на дно стакана. Там тоже была Брук.

— Так хватит пить и пошли домой. Свою досаду по поводу ее отъезда ты уже залил.

— Слишком поздно, мой друг, слишком поздно. — Дэн опрокинул в себя содержимое стакана и сморщился. — Брук больше нет…

— Она же не умерла, ты всего лишь позволил ей улететь.

— Ты не понял. Я не позволил, я ей велел лететь. Я почти приказал ей убираться из моей жизни. А это равнозначно тому, что она потеряна для меня. Навсегда…

— Ты кретин, — беззлобно сказал Жак.

— Я знаю, — согласился Дэн. — Знаешь, Брук назвала тебя язвой. Можешь себе представить?

— Могу, — согласился в свою очередь Жак и засмеялся. — Наметанный глаз у чертовки, у твоей Брук.

— Она не моя. Она вернется в Штаты и найдет себе парня по вкусу. Заведет детишек и будет счастлива до конца дней своих… — Дэн снова плеснул себе в стакан и выпил, чтобы смыть горечь от этих слов. Но виски не помогло, и ему стало только хуже.

— Когда-то и я так думал. Я решил, что не подхожу девушке, с которой встречался, и точно так же отослал ее домой.

— И?

— Она уехала, вышла замуж…

— И была счастлива до конца дней своих…

— Нет, она так и не смогла разлюбить меня… а я ее. Я понял, как ошибался, и захотел все вернуть. Мы встретились. А этим же вечером, когда она заявила мужу, что уходит, он убил ее в припадке ревности.

— Вот в чем дело… — пробормотал Дэн, отводя глаза от белого лица Жака.

Чем больше тот пил, тем трезвее казался. Никакой алкоголь не сможет заглушить такую боль!

— Это я виноват, виноват с самого начала. Я больше не могу позволить себе причинить кому-то боль…

— Поэтому ты и стал циником и язвой — отпугиваешь всех от себя…

Жан посмотрел на Дэна и не ответил. И так все было ясно.

— Ладно, пошли.

Дэн поднялся, и приятели, слегка покачиваясь, направились к выходу.

Они бросили машину на стоянке и вызвали такси. Дэн чувствовал отупение, которое, впрочем, не избавило его от саднящей боли внутри. Тяжело топая, они с Жаком стали подниматься на свой этаж, а перед своей дверью Дэн замер, во все глаза глядя на стоящую перед ним Брук. Он моргнул, но Брук не исчезла. Он был так пьян, что не мог поверить в то, что это действительно Брук, что она осталась и вернулась к нему.

— О-ля-ля, — сказал Жак. — Извините, мне в другую сторону.

С завидной скоростью он скрылся за дверью своей квартиры. А Дэн остался стоять. Брук поджала губы, и Дэн едва не хихикнул, потому что эта сцена напомнила ему сюжет старого анекдота, когда муж приходит домой на бровях…

— Что ты здесь делаешь? — промямлил он.

— Не хочешь впустить меня в дом? — холодно поинтересовалась Брук. — Я жду тебя здесь уже пару часов.

— Конечно. Прости… — Дэн с трудом отпер дверь и посторонился.

Брук прошла мимо него, включила свет и сняла плащ. Он вошел следом за ней, закрыл дверь, отрезая доступ возможным свидетелям сцены, которая сейчас непременно будет, и Брук повернулась к нему.

— Где ты был?!

— Мы с Жаком… — пробормотал Дэн, невольно дыхнув на Брук. Она поморщилась и помахала ладонью перед носом, разгоняя алкогольное амбре. — Что ты здесь делаешь? — спросил Дэн. По всему выходило, что Брук должна быть уже в Бостоне, а вовсе не в его квартире.

— Да ты и пьян к тому же!

— Брук, но ты же улетела…

— Хватит, Дэн. Ты больше не можешь мне указывать, что делать!

— Почему? — поинтересовался он.

— Я больше не твоя подопечная! — заявила Брук, уперев руки в бока.

Он ничего не понимал. При чем тут это и почему в голосе Брук явственно звучат обвинительные нотки?

— Ну и что? — осторожно поинтересовался Дэн.

Осторожность тут не помешает, поскольку он уже знал, что за адское пламя скрывается под этой ангельской внешностью.

— А то, что теперь я могу делать все, что мне заблагорассудится: ходить по магазинам, лететь в Бостон или остаться здесь! Но ты… ты хорош! Едва я за порог, как ты тут же пустился во все тяжкие! Наверняка сначала бросился к ней, а потом на радостях напился в какой-нибудь забегаловке!

— К кому?! — Дэн потряс головой.

— К Наде!

К Наде? К какой Наде? Дэн снова потряс головой, чтобы лучше соображать. Брук обвиняет его, что, едва она за порог, он тут же бросился к Наде, а потом на радостях от ее отъезда напился в стельку?! Похоже, что, пока они с Жаком накачивались виски, мир успел перевернуться с ног на голову!

Дэн понял, что у него остался только один выход, чтобы во всем разобраться, и бросился в ванную. Брук неотступно следовала за ним, пока он добирался до душа, и даже когда он залез под ледяные струи прямо в одежде, она стояла рядом и пилила… пилила его, как заправская жена! Его губы помимо воли расплылись в широкой идиотской улыбке. Это было прекрасно — то, как она его пилила. Она ревновала, это очевидно, а если ревновала, значит, она к нему не равнодушна и ее покорность и отъезд — мнимый отъезд! — всего лишь предоставление возможности такому идиоту, как он, принять собственное решение.

Дэн сунул в рот зубную щетку. Как будто ему нужно было давать эту возможность… Как будто ему можно давать подобную возможность. Он столько дней старательно все портил, чтобы показать, что перспектив у них нет: был холоден, груб и равнодушен, хотя эта игра давалась ему ценой невероятных усилий, а Брук взяла и одним только поступком перечеркнула все его благие намерения, которыми, как оказалось, действительно была вымощена дорога в ад, в его собственный, личный ад. Он был так счастлив, что Брук вернулась!