Чтение онлайн

Смерть – здоровая базарная старуха с бензопилой в полной руке – шагнула к Серафиме Павловне. Та лишь беспомощно выставила перед собой тонкое лезвие милосердия, другой рукой нашаривая в кармане шокер.

Разводной ключ едва не проломил толстухе череп. Покачнувшись, Екатерина Михайловна повернулась к нападавшему.

– Аркаша! – крикнула она в прореху в живой изгороди, наступая на нового противника. – Тут двое. Училка и еле…

Серафима Павловна поднялась, цепляясь за стену, и, едва грозная старуха Семенчук снова обратила к ней взор, Сима ткнула шокером в красное от напряжения лицо соперницы. Лопатин действовал почти одновременно с нею – разводной ключ наконец достиг цели. Из виска медленно заваливающейся навзничь Екатерины Михайловны брызнула темная кровь. Выскочил и влажно шлепнулся под ноги Симе искусственный глаз. На него мигом налип гравий.

– Катя! – крикнул из-за стены Семенчук.

– Серафима Пална! Держитесь! Двадцать шесть минут! – Голос Димы пробился через бьющийся в висках пульс и рев затихающей бензопилы. – Направо, там еще один выход в центр. У вас хорошие шансы зайти в тыл обоим.

Что-то крича на своем, слесарском, Лопатин рвал из рук мертвой Екатерины Михайловны бензопилу. Над головой, ловко модулируя голосом, завывал Костя. Ему вторили зрители. От этой какофонии закладывало уши.

– Туда! – Ивану Александровичу наконец удалось расцепить мертвые пальцы мадам Семенчук. – Серафима Пална, твою… вашу мать! У Семенчука оружия с трех игроков.

– Бегите, – прошептала Сима, чувствуя, как отказывает левая нога. Одышка заставила опустить голову, чтобы протолкнуть в легкие хоть немного воздуха.

– Ну уж дудки, меня Сашка сожрет, если я вас тут кину. – Лопатин подхватил Симу под руку и поволок по коридору.

– Саша Лопатин? – переспросила Серафима Павловна, запоздало понимая, отчего старый слесарь казался ей смутно знакомым. – Саша Лопатин ваш внук?

– Да, – огрызнулся слесарь. Его силы тоже были на исходе. Травма колена давала о себе знать – Лопатин тяжело припадал на правую ногу.

– Как он? – не удержалась Сима, понимая, что не время для светской беседы, так же хорошо, как то, что скоро не будет времени ни для каких бесед.

– Лопух безмозглый, епть! – отозвался Лопатин. – Сядет, если мы с вами, Серафима Пална, еще четыре минуты не протянем. В драку уличную за девчонку полез. Двоих убил. При свидетелях. Ладно, сразу под устранение не пошел. Повезло, что деду пара дней до таблетки…

– Твари! – донеслось сзади. Аркадий Семенчук не стал останавливаться над трупом жены, переступил через лежащее на дорожке тело и, почти не прицеливаясь, бросил в убийц топорик. Промахнулся. Лопатин втащил Симу за угол.

Вновь потянуло влажной прохладой.

Иван Александрович двинулся первым.

– Дима, где Семенчук? – шепотом спросила Серафима Павловна, не очень надеясь на штурмана. Шоу было в разгаре. Громовой рокот трибун, бесперебойная стрекотня Кости в динамиках и сотня софитов над площадкой с фонтаном резко били по чувствам. Кажется, Дима что-то кричал в ответ. Но Серафима Павловна, ослепленная и оглушенная, не расслышала. Видимо, штурман Лопатина оказался поопытней. Слесарь резко обернулся, отталкивая в сторону Серафиму Павловну и принимая в грудь плоскорез. Чертова тяпка легко пробила клетчатую рубашку и грудину. На губах Лопатина выступила бурая кровь.

Но Серафима Павловна не смотрела на него. Уже знакомым движением она подкатилась под ноги Семенчуку, целясь левым плечом сопернику в бедро. Хрустнула чужая бедренная кость, отозвалась резкой болью в разрываемых мышцах собственная плечевая. Боль тотчас разлилась по спине, груди, ребрам. Но Серафима Павловна занесла вверх еще послушную правую руку и всадила мизерикорд под ребра падающему Семенчуку. На что-то же должна была сгодиться проклятая железка. Вытащить лезвие сил уже не осталось.

Сима скорчилась на гравии, прижимая к животу мертвую левую руку.

– Серафима Пална, – прорвался через пелену боли голос Димы, – у вас инфаркт…

– А у нас – по-обе-едитель! Ай да классная дама! – перекрыл все радостный голос Кости. – Этот урок, Серафима Пална, наши зрители запомнят надолго! Браво! Два места в «Старой школе», а также специальные призы от Министерства социальной рациональности достаются номеру три-ноль-ноль-восемь, Серафиме Павловне Божониной! Но что это? Похоже – Серафима Пална приняла свою победу слишком близко к сердцу. У нас инфаркт на финишной прямой! Похоже, еще немного – и переезжать в «Старую школу» станет некому. Вы готовы спасти свою героиню? Всего четыре тысячи эсэмэс на номер три-ноль-ноль-восемьдесят три – и бригада экстренной помощи поспешит на выручку Серафиме Палне!

– Блин, не слышит уже, – пробурчал в наушнике недовольный голос Димки, – помрет ведь. Биотелеметрия фиговая. Хоть самому голосуй.

– Да ты что, – ответили в рубке управления шоу, – крепкая бабка. Такие просто так не помирают. Старая школа…

«Я вас слышу», – хотела шепнуть Серафима Павловна и не смогла. Тяжелая железная рука сдавила сердце.

На экране появилась готовая к броску бригада медиков. Белые халаты и синие робы эффектно льнут к литым мышцам, волевые подбородки устремлены вверх, глаза следят за цифрами на счетчике зрительских голосов.

– Три тысячи девятьсот семьдесят! Три тысячи девятьсот восемьдесят пять!.. – радостно отсчитывает в небе невидимый Костя.

Пятнадцать лет – это большой срок.

За пятнадцать лет человек успевает родиться, потом учится ходить, говорить и пользоваться компьютером, потом – еще читать, считать и пользоваться унитазом, совсем потом – драться и влюбляться. А в завершение, порой, производит на свет новых людей или отправляет во тьму старых.

За пятнадцать лет убийцы проходят все круги ада в тюрьмах для особо опасных преступников – и выходят на свободу. Иногда – без капли тьмы в душе. Иногда – без капли света.

За пятнадцать лет самый обычный человек несколько раз радикально меняет свою жизнь. Уходит из семьи и заводит новую. Меняет две-три-четыре работы. Богатеет и становится нищим. Посещает Конго, где занимается контрабандой алмазов, – или селится в заброшенной деревушке в Псковской области и начинает разводить коз. Спивается, получает второе высшее образование, становится буддистом, начинает принимать наркотики, обучается пилотировать самолет, едет в Киев на Майдан, где получает дубинкой по лбу, после чего уходит в монастырь.