Чтение онлайн

— Похоже, весело жила? — усмехнулась Галя. А Екатерина Петровна окончательно расслабилась:

— Не подумайте, что я сплетница, но… В молодости о Соне всякое говорили, вплоть до того, что якобы она девица не вполне… правильного поведения… Лично я так бы о ней не сказала, у нее был постоянный друг… Потом, говорят, с ним то ли что-то случилось, то ли заболел и умер, то ли еще что… Соня целых полгода ходила вся в черном, как раз тогда и начала полнеть, болеть… Она мне жаловалась: мол, я-то понимаю, что такое лишний вес…

Нушкина горестно вздохнула, бросив взгляд на свою необъятную грудь, и продолжила:

— А я как раз тогда поняла, что наши кумушки подъездные просто оговаривают ее. Ну не были они с этим самым господином расписаны, так что из того? Вон, сейчас вовсю полно этих самых… как их… гражданских браков! И что? Никто ничего не говорит. Даже, кажется, закон уже какой-то новый имеется насчет прав гражданской жены… А Соне на этот счет просто не повезло! Правда, есть у нее и сейчас человек…

— Да? — проявила заинтересованность Галя.

— Ой, да вы не подумайте ничего такого, — всполошилась Нушкина. — Они просто друзья. Соня говорит, этот ее Володя на самом деле был близким другом ее друга сердца, и я ей верю! С ее нынешним здоровьем уж точно не до любовных отношений!

Романова проговорила с домоуправшей еще около получаса, но ничего существенного от нее так и не услышала. Осторожно порасспросив про неведомого Володю, она сочла, что для доклада Турецкому этого на первый раз, пожалуй, достаточно. А вот ей самой, прежде чем искать нынешнего друга Соркиной, придется внимательно просмотреть дело об убийстве Муси: наверняка его ближайший друг там фигурирует. Откуда было Галочке знать, что неведомого ей Володю уже успели вычислить без ее участия? Померанцев как раз собирался связаться с капитаном Романовой и сообщить ей об этом, заодно озаботив вполне конкретным новым заданием, но тут позвонили ему самому. И не кто-нибудь, а Филя Агеев, занимавшийся «про-слушкой» телефона Соркиной. И переданная им информация оказалась настолько интересной, что про Галочку Валерий просто-напросто забыл, начав немедленно названивать Денису Грязнову-младшему…

В принципе Померанцев был прав: оперативная работа, которой предстояло заняться в связи с возникновением в деле личности Кабула, отходила «Глории» автоматически.

В глазах молодой женщины, сидевшей на скамейке возле детской площадки, при виде Володи-ного удостоверения вспыхнул настоящий ужас. Взгляд ее от лица оперативника панически метнулся к песочнице, в которой мирно трудились возле только что завезенного, еще влажного песка двое малышей лет пяти — мальчик и девочка, явные двойняшки. Стоял удивительно теплый для апреля вечер, но на площадке никого больше не было: то ли остальные мамочки пока что не решались довериться неожиданному теплу, то ли Валентина Сергеевна Крикунова оказалась единственной молодой родительницей в унылом дворе, образованном двумя пятиэтажками и длинным бетонным забором, за которым шла какая-то стройка.

— Вы напрасно пугаетесь, — сочувственно произнес Яковлев. — Я к вам неофициально заехал, просто поговорить, поверьте. Валентина Сергеевна, никаких последствий мой визит иметь для вас не будет.

— Господи, о чем поговорить? Я совершенно не представляю…

— Понимаю, — мягко остановил ее Володя, — у вас муж, дети… Нормальная и наверняка хорошая семья. Даю слово, никто ни о чем не узнает, уверен, ваша мама будет тоже молчать. Зачем ей рассказывать о моем визите зятю?… Вы ведь именно этого боитесь?

Валентине было на вид лет двадцать семь — двадцать восемь: довольно хрупкая, невысокого роста, черноволосая женщина с серыми встревоженными глазами и тонкими чертами лица… Представить ее в роли девицы лихого парня сейчас было просто невозможно. Выждав несколько секунд и не услышав в ответ от нее ни слова, Яковлев продолжил, слегка сменив тактику:

— Думаю, вы и сами не хотели бы, чтоб мы вызвали вас официально…

Крикунова заметно вздрогнула и опустила голову.

— Что вы от меня хотите? — едва слышно пробормотала она.

— Всего лишь услышать, что именно стоит за вашим поспешным бегством из Москвы несколько лет назад… Насколько знаю, вернулись вы не так давно, года два как… Верно? — Валентина продолжала настороженно молчать, и оперативник продолжил: — Уехали вы внезапно, после гибели вашего тогдашнего жениха, даже не дождавшись его похорон. Как видите, многие обстоятельства мне известны.

Женщина, до этого сидевшая с опущенной головой, подняла на Яковлева побледневшее лицо.

— Если муж узнает, он меня бросит, несмотря на детей. — В ее голосе слышалась мольба. — Я все это время пыталась обменять квартиру в другой район, даже на Капотню была согласна, но эта стройка… — она с отчаянием кивнула в сторону бетонного забора, — целый день грохот, да и место глухое… Никто сюда не едет… Что вы хотите от меня услышать?

— Все с самого начала. — Яковлев незаметно включил диктофон, по-прежнему находившийся у него во внутреннем кармане.

— С начала… — Она горестно вздохнула: — Какое там начало?… Мы с Пашей вместе учились, только он на два года старше, любовь крутили еще с моих пятнадцати лет… Мне все девчонки в школе завидовали… — Валентина усмехнулась и продолжила чуть увереннее: — В общем-то с Пашей все было нормально, пока он не устроился к этому адвокату в охрану: Павел провалил экзамены в институт, ему грозила армия, а этот тип… У него были какие-то там связи, он его от армии отмазал, взяв к себе по чьей-то там рекомендации…

— Странно, — удивился Яковлев, — обычно в охрану предпочитают брать людей как раз отслуживших!

— Ничего странного, — возразила Крикуно-ва. — Павел был разрядником по стрельбе, кроме того, с детства занимался восточными единоборствами: его отец заставлял — помешался на том, что мальчик должен быть спортивным, ну и все такое… Кажется, этот тип, адвокат, Павла проверял и на стрельбу, и на единоборства, прежде чем помочь ему с армией… Помог, называется! Валентина покачала головой.

— Знаете, — неожиданно доверительно произнесла она, — мы бы, наверное, обязательно поженились, если бы не вся эта история. Я иногда думаю, меня просто Бог спас, что не поженились, не успели… Павел настаивал, но я тогда училась уже в техникуме, и моя мама буквально встала на дыбы. «Нет» — и все! Хотя относилась к нему неплохо. Я так ей благодарна, что она вмешалась…

— Неприятности начались после убийства адвоката, верно? — подтолкнул ее к нужной теме Яковлев.

— Да, — кивнула Валентина. — Но Павел вел себя странно… Понимаете, он ведь в ту ночь, когда этого типа убили, как раз дежурил в особняке. Дежурство у них менялось рано утром, по-моему, в шесть, он собирался сразу заехать за мной и отвезти на учебу, мы всегда так делали. Но на этот раз не заехал, я ждала-ждала, а его нет и нет… И не позвонил, я из-за него опоздала на занятия и жутко разозлилась, помню…

— Вам не пришло в голову, что могло что-то случиться?

— Нет. — Валентина пожала плечами: — С какой стати? Паша говорил, что работа — не бей лежачего, на дежурстве между обходами дома всегда удается поспать… И платил адвокат хорошо… Павел считал, что ему дико повезло, и даже поступать во второй раз в институт не стал. Вообще передумал поступать! Мы даже поссорились из-за этого, но он стоял на своем: мол, времена другие, и дипломы никому не нужны, нужны «бабки»… Он за время работы у этого типа стал смотреть на жизнь по-другому.