Обжора-хохотун. История, рассказанная сэром Мелифаро
Шрифт:
Короче говоря, я был изрядно растерян. Взрослая жизнь, начала которой я нетерпеливо ждал долгие годы, с близкого расстояния виделась такой унылой тягомотиной, что хоть обратно в мальчишку превращайся. По крайней мере, школ, из которых можно убегать домой, хватило бы еще на пару-тройку дюжин безмятежных лет. Но необходимыми для такого превращения магическими приемами я не владел; собственно, я, как и все мои ровесники, родившиеся в начале эпохи Кодекса, вообще не обучался магии [3] , кроме самых примитивных и скучных фокусов, годных по большей части для ведения домашнего хозяйства. Потерянное поколение, что тут говорить. Хвала Магистрам, нынешним детишкам в этом смысле повеселее живется.
3
Когда в ходе повествования упоминают магию, по умолчанию подразумевается именно угуландская Очевидная магия. Если речь заходит о какой-то иной традиции, это обычно специально оговаривается.
Краткая историческая справка. Ехо, столица Соединенного Королевства, расположен в непосредственной близости от источника магической силы, которое принято называть Сердцем Мира. Поэтому там с древних времен практиковали так называемую Очевидную магию, в основе которой лежит использование этого ресурса.
Следует отметить, что в Мире существует множество принципиально иных магических традиций, однако жители Соединенного Королевства и особенно Угуланда всегда предпочитали использовать легкодоступную силу Сердца Мира, полагая ее источник неисчерпаемым.
Очевидную магию принято делить на Черную и Белую. При помощи Черной магии манипулируют материальными объектами, Белая же предназначена для влияния на такие явления, как настроение, память, ощущения и проч. Впрочем, почти для всех приемов Очевидной магии (кроме самых примитивных) требуется умение сочетать фундаментальные принципы Черной и Белой магии в одном жесте.
Кодекс Хрембера, или просто Кодекс, свод законов, помимо прочего, жестко ограничивающих использование Очевидной магии, был создан, когда стало ясно, что больше недопустимо игнорировать опасность скорого истощения Сердца Мира, которое неизбежно привело бы к гибели, вернее, исчезновению всего живого. Принятию этого закона предшествовала столетняя гражданская война, развязанная Королем Гуригом Седьмым и Орденом Семилистника против всех остальных магических Орденов, которые, потерпев поражение, были распущены, а наиболее опасные противники Кодекса посажены в тюрьму Холоми или отправлены в изгнание. Изгнание стало эффективной мерой, поскольку на большом расстоянии от Сердца Мира использовать Очевидную магию столь затруднительно, что подавляющее большинство практикующих полагает это невозможным.
Для понимания ситуации, сложившейся в Соединенном Королевстве в эпоху Кодекса и общего отношения населения к новому законодательству, следует особо оговорить, что в угрозу Очевидной магии дальнейшему существованию Мира мало кто верит. И простые горожане, и могущественные колдуны по большей части уверены, будто Кодекс Хрембера был принят для укрепления власти Короля и его единственного союзника, Ордена Семилистника.
Родители в один голос твердили, что я пошел в своего деда Фило, бывшего Старшего Магистра давным-давно распущенного Ордена Потаенной Травы, и наверняка унаследовал его незаурядные способности, но возможности проверить эту оптимистическую гипотезу не было. В ту пору легально обучаться магии можно было, только поступив в Орден Семилистника, но туда меня, ясное дело, и на порог не пустили бы. Мой блудный дед, конечно, не Лойсо Пондохва [4] , но нервы Великого Магистра Мони Маха в свое время потрепал изрядно.
4
О том, кто такой Лойсо Пондохва и почему он оставил столь добрую память в сердцах сограждан, немало рассказано в циклах «Лабиринты Ехо» и «Хроники Ехо»; особенно много информации о нем можно найти в повести «Ворона на мосту».
Я, понятно, говорил, что плевать хотел на колдунов из Семилистника и их дурацкие фокусы, но на самом деле был сам не свой от огорчения, потому что, если верить рассказам старших, магия была куда более увлекательным занятием, чем школьная наука, да и жизнеописания Великих Магистров, хранившиеся в нашей домашней библиотеке, оказались захватывающим чтением, такая жизнь наверняка пришлась бы мне по вкусу, думал я, листая страницы, эх, сам дурак, слишком поздно родился.
В конце концов я решил разыскать деда. Если уж по его милости меня никогда не примут в единственный действующий магический Орден, пусть сам учит меня всему, что знает. На учебу, которая, судя все по тем же жизнеописаниям Великих Магистров, обычно занимала столетия, я, привыкший ловить все на лету, легкомысленно отводил в своих расчетах примерно три-четыре года, но понимал, что сами поиски могут оказаться очень долгими. Никто не знал, где сейчас обретается Магистр Фило Мелифаро, зато все мои домашние в один голос твердили, что обычно он внезапно обнаруживается там, где его только что не было, умудряясь при этом отсутствовать даже в том месте, где сейчас находится. Это позволяло надеяться, что искать деда будет не менее увлекательно, чем решать самую сложную головоломку, — развлечение совершенно в моем вкусе. Скука морских путешествий по-прежнему казалась мне мрачной перспективой, но я рассудил, что человека, который может находиться абсолютно где угодно, вовсе не обязательно искать на другом континенте. Начать можно и с родной Хонхоны, а там поглядим.
Приняв решение, я быстренько обошел всех преподавателей и договорился о досрочной сдаче выпускных экзаменов. Не то чтобы мне действительно требовался диплом, просто экзамены, как я уже говорил, единственное, что мне по-настоящему нравилось в процессе обучения, и я не собирался упускать возможность как следует поразвлечься. С давно забытым удовольствием я засел за книги и через несколько дней навсегда расстался с Высокой Школой. Сдав последний экзамен, в то же утро расплатился с хозяином квартиры, поручил ему отправить мои вещи в родительское поместье, а сам помчался туда налегке, чтобы, не откладывая, осчастливить родителей прекрасной, по моему мнению, новостью — я отправляюсь искать деда и, вполне возможно, никогда не вернусь. Я был искренне уверен, что они за меня порадуются. Когда наш Анчифа подался в пираты, родители хором сказали: «Лишь бы тебе было хорошо». Я планировал услышать примерно то же самое, поужинать и начать сборы в дорогу.
Мой путь в родительское поместье обычно пролегал через мастерскую старого Шейшо. Там можно взять напрокат амобилер — старый и страшный, как проклятие Анавуайны, зато в любое время суток и за сущие гроши. Именно то, что требуется бедному студенту.
Но у самого входа в мастерскую я наткнулся на практически непреодолимое препятствие. Препятствие звалось Бугаги Удубан, оно было самым непутевым из послушников Ордена Семилистника и моим приятелем, вернее, приятелем любого столичного студента, готового угостить его выпивкой.
Бугаги был сыном одного из богатейших торговцев Соединенного Королевства, чьи корабли в ту пору возили чуть ли не половину всех уандукских [5] товаров, большую часть которых составляют предметы роскоши, жизненно необходимой всем столичным жителям, включая портовых нищих. По Ехо который год ходили слухи о фантастической сумме, которую Удубан-старший пожертвовал Ордену Семилистника, чтобы увидеть свое чадо среди послушников и в один прекрасный день обзавестись персональным семейным Магистром, однако сам Бугаги получал на карманные расходы всего три короны в год — таким образом наивный родитель собирался приучить первенца к экономии. Но не тут-то было, Бугаги в первый же вечер пускал на ветер свое годовое содержание, щедро угощая всех желающих; все остальное время он рыскал по городу в поисках возможностей продолжить веселье. Обычно ему везло. В столице Соединенного Королевства полным-полно добрых, компанейских людей, готовых пропить предпоследнюю рубаху, при условии что потенциальный собутыльник одет в бело-голубое лоохи Ордена Семилистника, — полезными знакомствами у нас разбрасываться не принято. Застольным встречам с добрыми людьми Бугаги посвящал все свое время, в Иафах заходил только поспать и переодеться, да и то не каждый день, но Великий Магистр Нуфлин Мони Мах, раз и навсегда приятно удивленный щедростью семейства Удубанов, смотрел на художества их отпрыска сквозь пальцы.
5
Уандук — название одного из материков Мира. Изначально на Уандуке обитала раса кейифайев (эльфов), чьи потомки давно расселились по всему Миру. Подавляющее большинство нынешнего населения Уандука — не чистокровные кейифайи, а потомки смешанных браков.
Я был одним из множества добрых людей, чья щедрость обеспечивала Бугаги свободу передвижения от трактира к трактиру, — притом что перспектива завести полезное знакомство в Семилистнике не могла меня ни прельстить, ни даже рассмешить. Как и все члены семей, принадлежащих к магическим Орденам, прекратившим существование в ходе войны за Кодекс Хрембера, я относился к Ордену Семилистника как к неизбежному злу и считал своим долгом полагать неизбежность этого зла кратковременной.
Однако на Бугаги моя неприязнь не распространялась. Он был обаятельным шалопаем и душой любой компании — при условии, что эта компания собиралась за трактирным, а не библиотечным столом. Я, конечно, считал его законченным олухом — а как еще относиться к человеку, который получил уникальную по нынешним временам возможность изучать магию и совершенно ею не пользуется? Но одновременно, чего греха таить, надеялся, что хоть какую-то малость Бугаги все-таки усвоил, и рассчитывал однажды выудить из него эту крупицу тайного знания — надо же с чего-то начинать.
Вот и теперь я рассудил, что поиски деда дело хорошее, но долгое, а попробовать разговорить Бугаги можно прямо сейчас, благо пара-тройка горстей в моем кармане найдется, да и повод выпить есть — грех не отпраздновать окончание учебы, сколь бы грандиозные планы ни были составлены на завтрашнее утро.
Бугаги еще издалека увидел в моих глазах готовность обеспечить его ближайшее будущее, обнял меня как внезапно обретенного брата и поволок по направлению к улице Белых Домов, где находился его любимый трактир «Бешеный скелет». Эта забегаловка была самой замызганной, дешевой и популярной из бесчисленных «скелетов» и, пожалуй, оставалась бы таковой по сей день, если бы уцелела после нашей с Бугаги Удубаном пирушки.
Забегая вперед, сразу скажу, что гибель «Бешеного скелета» вовсе не входила в мои планы — ни кратковременные, ни долгосрочные. Я даже напиваться там не собирался — решил, что пропущу стаканчик за компанию, а если разговор о магии в очередной раз не заладится, распрощаюсь и поеду домой.
Разговор, однако, заладился. Причем мне даже прикидывать, с чего бы начать, не пришлось. Бугаги, начавший праздновать наступление очередного дня своей жизни задолго до нашей встречи, поглядел на меня с лукавым прищуром выпивохи, который только что придумал, как увеличить грядущую порцию, и громким шепотом сказал:
— А спорим, ты не знаешь, как у нас в Ордене принято открывать бутылки!
— И спорить не буду, — согласился я. — Чего не знаю, того не знаю.
— Тогда закажи не два стакана, а целую бутылку. — Бугаги так разволновался, что его шепот звучал громче иного крика. — Я тебе покажу. Восьмая ступень Черной магии стоит бутылки вина?
— Не вопрос, — согласился я.
Еще бы. За применение Черной магии восьмой ступени в общественном месте, согласно нашему тогдашнему законодательству, теоретически, вполне можно было на полгода загреметь в Холоми [6] ; впрочем, на деле виновные обычно просто получали строгое внушение из уст Почтеннейшего Начальника Тайного Сыска сэра Джуффина Халли, который справедливо полагал, что на всех дураков камер не напасешься. Но такая перспектива пугала желающих поворожить куда больше, чем комфортабельные камеры Королевской тюрьмы для магов. Смутные времена, когда Кеттариец ежедневно выходил на охоту за головами врагов Короля и Магистра Нуфлина, давным-давно миновали, но привычку бояться его пуще Анавуайны столичные жители сохранили надолго.
6
Королевская тюрьма, расположенная на острове Холоми. В Холоми попадают только лица, совершившие преступления, так или иначе связанные с применением магии. Для преступников, не злоупотреблявших запретной магией, есть тюрьма Нунда, которая расположена в болотах Гугланда и считается каторжной, поскольку условия пребывания там менее комфортны, чем в Холоми, — в частности, в распоряжении каждого заключенного имеется только одна ванна, да и хороших поваров туда на работу никак не зазвать.
Я-то с детства догадывался, что все это глупости. Как можно всерьез бояться человека, который не то чтобы часто, но примерно раз в дюжину лет обедает с твоими родителями? Сам я на этих вечеринках никогда не присутствовал, но представить мамин пирожок в зубах жестокосердного злодея не мог, как ни старался, — я твердо знал, что скверных людей в нашем доме кормить не станут.
А мой приятель мог позволить себе не бояться Джуффина по другой причине. Вообще-то, в первые годы после принятия Кодекса Хрембера считалось, что все равны перед законом, но после того, как несколько самых молодых, способных и горячих Магистров Семилистника один за другим угодили в Холоми, Магистр Нуфлин Мони Мах поспешно пересмотрел свое опрометчивое решение. С тех пор власть Управления Порядка не распространяется на Орденских Магистров и даже послушников. Так что Бугаги, в случае чего, предстояло иметь дело всего лишь с Великим Магистром Нуфлином, чья снисходительность была куплена заранее предусмотрительным родителем.