Чтение онлайн

При этом если действия хозяйствующего субъекта содержат признаки нарушения, предусмотренного конкретным пунктом части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, то недопустимо осуществлять квалификацию таких действий как нарушение общего запрета злоупотребления доминирующим положением – в соответствии с частью 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции (например, постановление Арбитражного суда Уральского округа от 25 сентября 2014 г. № Ф09-6050/14 по делу № А76-25521/2013).

Также согласно пункту 1 Обзора практики применения антимонопольного законодательства коллегиальными органами ФАС России, утв. протоколом Президиума ФАС России от 3 октября 2018 г. № 10, действия хозяйствующего субъекта не могут быть квалифицированы по части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции без указания конкретного пункта, если такие действия содержат признаки нарушения, предусмотренного конкретным пунктом части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции.

Кроме того, Апелляционной коллегией установлено, что Татарстанским УФАС России не применен подход к определению монопольно высокой цены, закрепленный в Разъяснении № 1 Президиума ФАС России, в связи с чем решение и предписания Татарстанского УФАС России нарушают единообразие практики применения антимонопольными органами норм антимонопольного законодательства, и, как следствие, указанные акты подлежат отмене.

Вместе с тем, Апелляционная коллегия также пришла к выводу, что в действиях ФГБУ «У» могут содержаться признаки нарушения, предусмотренного пунктом 1 части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции, в части установления монопольно высокой цены на предоставление метеорологических услуг на территории Республики Татарстан, в связи с чем дело направлено на новое рассмотрение в территориальный антимонопольный орган.

Дарья Огневская, член Ассоциации антимонопольных экспертов, руководитель по антимонопольному направлению Правового департамента ПАО «ГМК «Норильский никель»

Представляется, что рассматриваемая позиция Апелляционной коллегии является крайне важной для формирования единообразной практики и сохранения предусмотренных для каждой из категорий дел стандартов доказывания.

Действительно, в рамках части 1 статьи 10 Закона о защите конкуренции установлен открытый перечень действий (бездействия) лица, занимающего доминирующее положение, которые при условии наличия (возможности возникновения) негативных последствий квалифицируются в качестве злоупотребления.

Однако указанное не должно рассматриваться правоприменителем как легализованная возможность изменения квалификации действий лица («перефразирования»), исключающая необходимость доказывания предусмотренных в Законе условий недопустимости.

В частности, применительно к нарушению в виде установления монопольно высокой цены товара определен достаточно широкий перечень «специальных», характерных только для данного состава нарушения, обстоятельств, которые подлежат исследованию и установлению.

Подтверждение Апелляционной коллегией указанного подхода вкупе с направлением дела на новое рассмотрение в целях исследования всей совокупности обстоятельств, позволяющих квалифицировать поведение субъекта в качестве злоупотребления посредством установления монопольно высокой цены товара, станет дополнительной процессуальной гарантией соблюдения прав хозяйствующих субъектов – участников дел о нарушении антимонопольного законодательства.

Факт заключения хозяйствующими субъектами антиконкурентного соглашения может быть доказан только с использованием совокупности доказательств, в том числе включая фактическое поведение хозяйствующих субъектов.

Решением Свердловского УФАС России в действиях Общества-1 и ИП-1; ИП-1 и ИП-2, Общества-1 и Общества-2 установлено нарушение пункта 2 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции при участии в открытых аукционах в электронной форме / аукционах на оказание услуг по поставке дезинфицирующих средств для медицинских учреждений Свердловской области в части соглашения между хозяйствующими субъектами-конкурентами, направленного на поддержание цены при проведении открытых аукционов в электронной форме.

Жалоба Общества-2 оставлена без удовлетворения, решение антимонопольного органа признано законным и обоснованным.

В рамках рассмотрения дела антимонопольным органом проведен анализ результатов шести закупочных процедур, проведенных в период 2016–2018 гг., на поставку дезинфицирующих средств для медицинских учреждений Свердловской области, а также поведения участников указанных торгов, по результатам которого установлено:

1) на указанных аукционах был идентичный состав участников (2 аукциона: Общество-1 и ИП-1; 2 аукциона: ИП-1 и ИП-2, 2 аукциона: Общество-1 и Общество-2);

2) процент снижения НМЦК по всем аукционам составил 1 % (в иных аукционах, в которых указанные лица принимали участие обособленно, снижение составляло от 27 до 73 %);

3) подача заявок на участие, ценовых предложений и последующее заключение контракта во всех рассматриваемых аукционах от имени Общества-1, ИП-1, ИП-2, Общества-2 совершались с одного IP-адреса, то есть с одного устройства ввода-вывода информации (персонального компьютера), находящегося в одном (физическом) месте (IP-адрес является статическим);

4) согласно информации кредитных организаций, доступ к банковским онлайн-системам осуществлялся указанными лицами с одного IP-адреса;

5) время подачи заявок на участие в закупках могло различаться (от 15 минут до нескольких дней), ценовые предложения были поданы в одно и то же время с интервалом 0 минут;

6) между Обществом-1 и Обществом-2; ИП-2 и Обществом-2 действовали договоры займа, производились оплаты по счетам;

7) Обществами и предпринимателями были оформлены доверенности на сотрудника Общества-1, которыми он был наделен полномочиями представлять и получать в удостоверяющем центре документы, подписывать от имени индивидуального предпринимателя/юридического лица договор, в том числе дополнительное соглашение, заявление на выдачу сертификата, первичные бухгалтерские документы, а также заверять копии документов, представленных в удостоверяющий центр, получать сертификат(ы) доверителя, ключи электронных подписей и подписывать расписку в получении сертификатов, получать защищенные носители ключевой информации;

8) первые части заявок Общества-1 и Общества-2 оформлены практически идентично (составлены практически одинаково, а также внешне они были одинаково отредактированы иначе, чем в документации заказчика), файлы были созданы одним и тем же лицом на одном персональном компьютере;

9) в контактной информации на электронной торговой площадке Обществом-1 и Обществом-2 представлен один и тот же номер телефона.

Указанное, в совокупности с анализом модели поведения указанных лиц при проведении аукционов, позволило антимонопольному органу установить факт наличия антиконкурентных соглашений, запрет на которые предусмотрен пунктом 2 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции.

Доводы Общества-2, обжаловавшего решение Свердловского УФАС России в Апелляционную коллегию, сводились к тому, что каждое приведенное антимонопольным органом доказательство, взятое в отдельности, не может подтверждать факт заключения антиконкурентного соглашения

Апелляционной коллегией была подтверждена правомерность выводов антимонопольного органа со ссылкой на следующее.

Согласно правовой позиции, приведенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 21 декабря 2010 г. № 9966/10 у антимонопольного органа отсутствует необходимость доказывания фактического исполнения участниками условий соглашения, поскольку нарушение в виде заключения антиконкурентного соглашения состоит в достижении договоренности, которая приводит или может привести к перечисленным в части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции последствиям. Доказывание наличия и фактической реализации антиконкурентного соглашения между хозяйствующими субъектами осуществляется на основании анализа их поведения в рамках предпринимательской деятельности, с учетом принципа разумности и обоснованности.