Чтение онлайн

(4) Богословские идеи Кн. Исайи и довод о том, что мысли Второ-Исаии значительно более развиты в сравнении с Прото-Исаией, будут рассмотрены в следующей главе. Обратите лишь внимание на то, что в некоторых случаях — это доказательство, которое само нуждается в доказательстве. Некоторые ученые пытаются определить уровень, на котором находилась богословская мысль в восьмом веке. Затем они начинают выбрасывать из текста Кн. Амоса, Михея, Осии, Исайи и истории, описанной во Второзаконии, то, что не подходит под их априорные выводы. Затем, на основании исправленного таким образом текста, они доказывают истинность первоначальной посылки. Такая логика лишена всякой убедительности.

Развитие идей в Книге Исайи не вызывает сомнения. Между гл. 1-39 и 40–66 имеется значительная разница, которая видна даже при внимательном прочтении очерка содержания (см. выше стр.346–347). Более того, крайне трудно, даже невозможно, реконструировать процесс, посредством которого связаны первоначальные высказывания пророка и окончательная письменная форма Книги. Принимая буквальность значения Книги, следует предположить, что различные пророчества запоминали, возможно, записывали и сохраняли, начиная с ок.740 г., через все пленение и возвращения, пока Книга не приняла каноническую форму. Ни одному ученом не следует браться за эту реконструкцию, не проникнувшись всеобъемлющим смирением.

Поэтому, хотя, несомненно, должна существовать определенная степень гибкости, нет достаточных оснований отрицать, что основная часть Книги Исайи принадлежит ему самому. Присутствие поздних интерполяций и объяснительных вставок — это не только предположение, а доказуемый факт. Теория о деятельности учеников Исайи отнюдь не неразумна; напротив, сам текст если не требует, то предполагает ее. Евангелия — это по сути своей учение Христа, хотя Он не написал в них ни слова. Евангелие от Марка является, скорее всего, проповедью Петра или катехизическим наставлением, которое сопровождало ее, хотя его литературная форма и структура, почти очевидно, принадлежат Марку. По своей сущности Тора принадлежит Моисею, но неясно, какая ее часть написана им самим. Таким образом, здесь приведены три различных типа передачи учения религиозных лидеров; несомненно, в Писании могут быть найдены и другие. Когда мы говорим: "Все пророчество принадлежит Исайе", то принимаем любой подобный процесс.

Что решительно надлежит отвергнуть, так это взгляд, согласно которому есть лишь микроскопический Исайя Иерусалимский и гигантская анонимная фигура периода пленения. Такой подход порождает больше проблем, чем решает.

Авторитет. Вопрос об авторстве не столь важен, как проблема авторитета. Что говорит пророчество Исайи верующему? Без сомнения, критические исследования Кн. Исайи привели к потере многого из послания:

Во-первых, критические исследования разложили Книгу Исайи на мириады фрагментов, источников и редакций, написанных разными авторами в различные исторические моменты. Вопрос о послании всей Книги ставился под большое сомнение, и даже такие относительно консервативные ученые, как В. Эйхродт, были вынуждены выделить небольшое количество «первоначальных» или «центральных» мест, исходя из которых, толковать остальную Книгу. Опять-таки, критическое толкование построено на очень гипотетичном и предполагаемом основании исторической реконструкции. Поскольку невозможно более точно определить исторический фон больших частей Книги Исайи, увеличивается количество выдвигаемых гипотез и растет несогласие среди исследователей. И, наконец, чем больше исследование Книги Исайи сосредотачивается на историческом моменте и пытается привязать ее к первоначальному историческому обрамлению, тем сложнее становится перейти от древнего мира к современному г религиозному применению послания. [720]

В первую очередь, следует спросить не "Какую ценность имеет эта работа для сегодняшней Церкви?", а "Какую ценность имела эта Книга для верующих, что они сохраняли, чтили и рассматривали ее как Священное Писание? "Если бы ее таковым не почитали, то пророчество — или, вернее, согласно взгляду критиков, отрывки, которые стали пророчеством — давно бы уже исчезли. Решение Чайлдзом, а именно, что основа всего — процесс канонизации, хотя и имеет большие преимущества, не является полностью удовлетворительным. Согласно его взгляду, Первый Исайя подвергся "богословскому редактированию… чтобы обеспечить его толкование в свете Второго Исайи". [721] Но почему же тогда Первый Исайя сохранялся более 150 лет? Чайлдз отмечает: "Исходя из современной формы Книги Исайи, следует серьезно поставить вопрос о том, распространялся ли когда-либо в Израиле материал Второго Исайи вне связи с ранней формой Первого Исайи". [722] Его ответ, отодвигающий образование канонической книги Исайи более чем на два века, не решает предыдущего вопроса о Первом Исайе. Пламя надежды на будущее искупление было, по-видимому, зажжено учениками Исайи, и оно горело так сильно, что ни разрушение храма, ни пленение народа, ни разочарования после возвращения не могли вместе взятые затушить его. Второй Исайя и Третий, и все остальные «Исайи», выделяемые учеными-критиками, не распространялись без Первого Исайи. Гипотетическая книга не имеет заголовка, даты, утверждения: "Видение "Второго Исайи", увиденное им в дни Зоровавеля", как во всех остальных пророческих Книгах. Насколько можно с определенностью установить, существовало лишь одно пророчество Исайи, хотя, возможно, исследователи могут, в конце концов, проследить переход от Исайи Иерусалимского к одноименной канонической Книге, которая носит его имя.

Таким образом, авторитетом Книги является послание всей Книги. Оно сочетает осуждение и избавление, отчаяние и надежду. Эпохальная работа Чайлдза делает эту истину неоспоримой. Поэтому изучать пророчество Исайи в свете вышеприведенного анализа не означает утверждать, что Исайя заранее составил план работы, а затем написал ее, его придерживаясь. Вероятнее всего, он написал мало, если вообще что-либо написал, кроме тех мест гл.36–39, которые встречаются также в 4 Цар. 18–20. Весь процесс может быть приписан действию Святого Духа, как окончательного Автора, как на пророка Исайю, так и на его «учеников», кем бы они ни были, и где бы и как бы они ни придавали работе ее каноническую форму. Поскольку народ Божий более нуждался в этом послании как можно раньше, то следует отдать предпочтение ранней дате написания.

Это приводит к герменевтическому подходу, которым следует руководствоваться при выяснении авторитетности послания Исайи для настоящего времени. Следует, как всегда, стараться узнать историческую ситуацию, к которой обращался «пророк». Однако в этом случае Sitz im Leben растянулся от Израиля перед пленением, которому грозило ужасное наказание от Господа, отвернутого им, к пленению, когда нужно было знать, что их борьба доведена до конца, и теперь необходимо утешение. Это одна из причин величия пророчества Исайи: оно стоит между двумя мирами, обращаясь к грешникам, предстоящим разгневанному Богу (1.21–26), а также к остатку, который должен получить спасение от Того же Бога (40.1–2), теперь от крытого как Отец и Искупитель (63.16). По этой причине, пророчество Исайи с авторитетом обращается к каждому мужчине и женщине всех времен. Как и Израиль, все многократно согрешили, в мыслях, словах или делах. Как и Израиль, все нужда ются в спасении. Книга Исайи провозглашает, что спасение дается Богом, Который Один управляет этим миром и который может открыть Своим пророкам то, что должно произойти в будущем.

(лакуна)

Было ли Божественное призвание (Ис.6.8-10) началом пророческого служения Исайи, или оно произошло позже — спорный вопрос. Поскольку оно не упоминается в начале Книги, некоторые считают, что оно произошло позже; другие видят в нем редакционную вставку (однако, почему же редакторы в таком случае не поместили рассказ о нем в начале?). В любом случае, гл. 1–5 представляются кратким обзором всего послания и поэтому служат введением к Книге. Сюда включены осуждение народа за его глупый и упрямый грех (1.1-26) и обещание искупления тем, кто покается (ст.27–31); видение славы последних дней (2.1–4) и суда над гордыми, высокомерными и поклоняющимися идолам (ст. б-19); еще одно чередование, на этот раз в обратном порядке, осуждения (3.1–4.1) и предстоящей славы (4.2–6); и прекрасная "притча о винограднике" (гл.5). В зтом введении можно указать, по крайней мере, два видения (1.1; 2.1) и, возможно, несколько различных посланий.

Видение. Видение Самого Яхве (гл. б) датируют годом смерти царя Озии (740 г. до Р.Х.). Некоторые комментаторы видят здесь причинно-следственную связь: до этого события Исайя видел лишь славу и великолепие царсхого двора, однако когда Озия умер, Бог смог пробиться к Исайе с видением двора небесного. Видение содержит откровение Трисвятого (т. е. несравненно Святого), восседающего на престоле "высоком и превознесенном" (ст. 1–3), края риз Его наполняли весь храм. Серафимы [723] охраняют престол, поклоняются Господу и помогают Исайе в его грешной нужде (ст.7). В видении Исайя видит самого себя: грешника, живущего среди грешников (ст. 5), нуждающегося в милости, потому что его глаза видели "Царя, Господа Савоафа" (ст.8-13). В этот момент Исайя получает откровение о своем назначении на служение (ст.8-13).

Миссия. Миссия Исайи сложна. На первый взгляд, она представляется посланием об отверженности Израиля. Яхве, по-видимому, говорит Исайе, что Он сделает невозможным для народа увидеть, услышать и покаяться (6.10). [724] Некоторые исследователи выдвигают как параллель столкновение между Моисеем и фараоном: сначала фараон ожесточает свое собственное сердце, а затем Яхве скрепляет это ожесточение (см. Исх.7.3, 14). Однако слова "святое семя будет корнем се" (Ис.6.13) содержат элемент искупления. Это понятие будущей надежды, возникающей из этого корня, встречается еще раз (11.1) и становится частью языка мессианского обетования у нескольких пророков. Ряд ученых отвергают эту часть гл.6 как не принадлежащую Исайе, в основном так же, как они это делали со всеми элементами надежды или искупления у пророков восьмого века. Однако, что и было показано выше (стр.352–353), это требует сильного искажения большинства текстов восьмого века и ранее. Кроме того; такая позиция убирает единственный элемент, имеющий искупительное значение, и, в случае своей верности, оставляет Израиль без какой-либо надежды. [725]

В некотором отношении, Исайя — богослов Ветхого Завета. В его Книге присутствуют не только элементы хорошо известной доктрины о Боге, но — в частности, во второй части — выражения веры, являющиеся, в сущности, доктринальными формулировками (см. 11.1–5; 48.12–13; 63.15–17). Именно этот факт (как было показано в гл.28) был использован для более поздней датировки некоторых мест. Утверждали, будто такое богословие для восьмого века слишком развито. Однако, говоря простым языком, великие богословские истины принадлежат отдельным великим людям, способным охватить большое количество материала и придать ему форму, приемлемую для обычных верующих. С другой стороны, элементы богословия приходят через оценку и восприятие великих дел Божиих. [726] История Израиля — результат многих деяний Божиих, а формулировка богословского смысла этих деяний было делом Моисея и пророков. Действительно, пророческие Книги в их нынешнем виде подтверждают, что все элементы израильского богословия уже присутствовали в восьмом веке.