Очаг поражения
Шрифт:
– Пожертвуйте доблестным пожарным тысячу гривен.
– Так бы и сказал, – усмехнулся мой спаситель, достал бумажку в сто евро и протянул просящему. Офицер взял под козырек-каску. Пожелал никогда не гореть. Сел в машину, и она, дымя и рыча, тронулась с места.
Когда они уехали, из машины вышел полицейский. Просьбы были похожими:
– Сколько? – осведомился Феликс.
– Двести.
– Двести чего?
– Гривен…
Кто-то из моих спасателей протянул ему розовую бумажку номиналом в двести гривен.
– Так это… – замялся офицер, увидев такую готовность к пожертвованию, – нас же двое, мужики…
Все дружно засмеялись и даже я, видевший и слышавший подобное впервые».
Чьи-то сильные руки потащили меня к спасительному карнизу, и через минуту мы с Феликсом стояли на проезжей части.
Чем больше первый вас убеждает во лжи второго, тем меньше хочется верить первому
Огненнорыжий кот, бесшумно открывая пасть, наблюдал за тем, как маленький кудрявый мальчик сыпал хлебные крошки какой-то пичуге. Глупая птичка не замечала спрятавшегося в траве хищника. Спина кота напряглась, полосатый хвост подрагивал. Птицелов готов был сцапать добычу.
– Ижик, тигр комнатный, оставь в покое птицу! – прикрикнула на кота молодая рыжеволосая женщина и, отложив книгу, поднялась с шезлонга и потянулась.
Подошедший к калитке мужчина, восхитившись красотой молодой женщины, присвистнул. Она, не обратив внимания на свист, взяла кота и снова села в шезлонг. Огромный котяра громко замурлыкал, но при этом не перестал коситься на чирикающее мясо. Ребенок, услышав звон колокольчика у входа, закричал:
– Папа пришел! Папочка!!! – и, смешно косолапя, поковылял к калитке, но, не узнав в пришедшем человеке отца, отпрянул назад, шлепнулся на пухлую попку и заплакал.
Сбросив кота с коленей, женщина поспешила к плачущему сыну.
– Что вам угодно? – спросила высокого русоволосого мужчину в рабочем комбинезоне и с ящиком для инструментов, беря малыша на руки.
– Добрый день, хозяйка. Мне сообщили, что в вашем доме «протечка».
Женщина, услышав пароль, вздрогнула и слегка побледнела.
– Добрый. У нас все в порядке. Мы никого не вызывали, – ответила, прижимая к себе ребенка и впустив во двор «сантехника».
– Ижик, тигр комнатный, оставь в покое птицу! – прикрикнула на кота молодая рыжеволосая женщина и, отложив книгу, поднялась с шезлонга и потянулась.
Увидев, как изменилась в лице хозяйка, мужчина испугался.
– Что с вами? Вам помочь? – он крепко взял под руку пошатнувшуюся женщину.
Она отстранила его руку и провела гостя в дом. «Сантехник» приложил указательный палец ко рту, давая понять, что нужно сохранять молчание. Осмотрев туалет и ванную, он сообщил:
– Так и есть, прокладка в сифоне протекает. Сейчас устраним течь.
Он открыл ящик с инструментом и, включив детектор радиоизлучений, проверил дом на наличие жучков. Обнаружив, указал на них взглядом. Затем зашел в ванную, немного повозился, пошумел водой сливного бачка и вышел. Доставая блокнот и ручку, произнес:
– Ну вот, теперь все в порядке. Сейчас выпишу счет и уйду.
Четким почерком он написал на листке бумаги: «За вами следят. Мужа открыли. Уходите по запасному маршруту». Извинившись за беспокойство, он пожал женщине руку, потрепал мальчика по кудряшкам, попрощался и ушел.
Прочитав написанное, Йована испытала шок, но нашла в себе силы проводить «сантехника» до калитки. Вернувшись во двор, она села в шезлонг и закрыла глаза, чтобы сын не увидел слез, катившихся по щекам. Не в силах справиться с эмоциями, она сползла на траву и беззвучно завыла, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Малыш встал перед ней на коленки и стал заглядывать в лицо, не понимая, почему мамочка корчит рожицы.
Принятие решения означает только одно: человек устал думать
Год назад Реджеп переехал из Косово в Гаагу, вернее, не переехал, а бежал после истории, которую он не мог вспоминать без дрожи.
Эйфория после окончания войны за независимость прошла очень быстро. Многие фронтовики, и он в том числе, остались без средств к существованию и малейших шансов найти приличную работу. Многие полевые командиры устроились на работу в полицию, взяв с собой проверенных на крови бойцов. Реджеп тоже хотел записаться в полицию, но ему, семнадцатилетнему пацану, указали на дверь. Но унывал он недолго, так как другие полевые командиры вернулись к довоенному промыслу: воровству, грабежам, торговле наркотиками и убийствам. Был еще вариант – уйти наемником в Чечню или Ирак, но он отказался, несмотря на обещанные деньги, которых хватило бы на содержание отца, больной матери и малолетних сестер. Просто Реджепу надоело воевать, хотя и войны-то он не видел. Всю работу за них сделали войска НАТО.
Помыкался месяца три, доедая трофеи, пока не встретился с фронтовым другом. Сначала он не узнал в хорошо одетом мужчине, шедшем от дорогой машины под руку с красивой женщиной, своего боевого товарища. Но когда парочка поравнялась с ним, он вспомнил и, протягивая руку, выкрикнул:
– Это же я, Реджеп. Помнишь сербскую деревушку?.. Дом, в котором нашли шкатулку с хозяйским золотом?..
В тот же момент его заломили подскочившие телохранители и, ткнув в спину электрошокером, положили на землю.
– Отпустите этого придурка. Я с ним воевал. Тебе сильно повезло, Ред. За то, что руки ко мне тянул, могли и пристрелить…
Приходя в себя, Реджеп присел на корточки. Боевой товарищ, наклонившись, прошептал ему на ухо:
– Ты молодец, что не сказал про сербку, которую с тобой сперва в два смычка отыграли, а потом… Чем сейчас занимаешься? Какой-то ты потрепанный…
– Да так, маленький бизнес. Все нормально, – сказал Реджеп, подымаясь на ноги, но, увидев ухмылку на холеном лице Салима, признался: – Ничем. Вот доем то сербское золото, а потом хоть побирайся, хоть воруй.
– Ладно. Сейчас некогда с тобой общаться. Позвонишь, поговорим. Что-нибудь придумаю.
Салим, вложив в руку Реджепа золотистую визитку, пренебрежительно похлопал его по плечу и пошел к ожидавшей его красотке. Охранники, усмехаясь, двинулись вслед за боссом.
Реджеп Мейдани посмотрел на визитку и прочитал: «Оптовые поставки медицинского сырья». «Мир не без добрых людей. Если Салим смог подняться на торговле лекарствами, то и я с его помощью смогу», – подумал он. Если бы он тогда знал, какими снадобьями торгует его фронтовой друг, ни за что не подошел бы к нему в тот вечер…