Чтение онлайн

Ты видел что-то новое в этой силе? поинтересовалась я.

– Нет, насколько я понимаю, мое первое видение было полным, - ответил он, - просто потом при определенных обстоятельствах я видел некоторые вещи из того первого видения.

– Расскажи, - попросила я.

– Хорошо, - согласился Странник, - первый такой случай произошел почти сразу после этого видения. Как- то я с ребятами из нашего двора отправился на речку. Тогда мы все еще не умели толком плавать и поэтому взяли с собой большую автомобильную камеру, чтоб плавать, держась за нее. В тот день мы несколько раз заплывали на середину реки и благополучно возвращались к берегу. Но когда в очередной раз мы собрались на новый заплыв, ко мне пришло чувство, что мне не следует этого делать. Я даже помню, что остановился на какое-то время, но потом убедил себя, что ничего страшного не произойдет, ведь я уже не раз это проделывал, и ничего. Сказать по правде, я не хотел выглядеть трусом.

Из-за того, что я слегка задержался, я догнал своих товарищей, когда они уже были в воде, и поэтому не успел занять удобное место и держался за камеру одной

рукой. Как только мы выплыли к середине реки, мой сосед сорвался с камеры. И я увидел отчаянье в его глазах, ведь он, так же, как и я, не умел плавать. Я подал ему руку и помог снова уцепиться за камеру, но он уже был настолько перепуган, что стал расталкивать соседей, чтобы крепче ухватится. Между нами возникла отчаянная борьба за место, в конце которой я получил удар ногой в грудь, и теперь уже я сорвался с камеры.

Толком плавать я не умел и поэтому сразу попробовал встать на дно. У меня это получилось, но течение было довольно сильным, и меня стало сносить на глубину, и когда я следующий раз попробовал встать на дно, его подо мной уже не оказалось. Я почувствовал досаду, что не смог удержатся на камере, что не послушался предупреждения и оказался в этой ситуации. Мне было жаль себя, и еще я просто боялся смерти.

Течение отнесло меня на глубину, и я понял, что не в силах сопротивляться этому, и я согласился с тем, что это, наверное, мой конец. Я ничего не мог сделать. Мне оставалось только одно - следовать течению. Я закрыл глаза и стал погружаться под воду. Б этот момент я ясно ощущал, как мое тело погружается под воду, но мое осознание отправилось вверх, и я опять увидел этот поток, я летел к этому потоку.

Этот поток был похож на туннель? поинтересовалась я.

– Видишь ли, я не следовал в этом потоке, - ответил Странник, - он находился выше меня и двигался в сторону, ведь я не потерял сознания и еще не умирал по-настоящему. Просто мое осознание сдвинулось под давлением обстоятельств.

У меня всегда был стойкий страх смерти, и я имел представление, как это страшно - умирать, это даже был страх страха умирания. Так вот, как только мое осознание сдвинулось, все мои преставление о смерти и о страхе изменились. Я ощущал, как мое тело погружается под воду, и в этом не было нечего ужасного, у меня не было больше досады на себя в тот момент, меня не интересовало ничего, все было равнозначно. Я знал, что если дальше буду следовать этому течению, то присоединюсь к тому потоку, который находился где-то сверху.

Дон Хуан очень правильно описал умирание, разделив его на две части. на первую, в которой все страхи и беспокойства уходят потому, что осознание сдвигается и начинает работать по-другому, и вторую, когда опрокидыватель начинает забирать наши намерения Но до второй части я тогда так и не добрался.

Нохоже, в тот день у смерти были другие планы. Когда я перестал сопротивляться и уже полностью погрузился под воду, я почувствовал, как кто-то схватил меня за руку и потащил вверх. Как только я оказался на поверхности, то увидел парня, который меня вытащил. Это был парень из соседнего двора, он был старше меня на год. Одним движением он перетащил меня в безопасное место, где я мог уже стоять.

– Малый, ты чего?
– спросил он.

– Да ничего, - ответил я, вместо того, чтобы поблагодарить его. И как только я почувствовал под ногами землю, вспомнил, что хоть чуть-чуть, но все-таки умею плавать. И чтобы не ударить лицом в грязь, я сделал вид, что ничего страшного не было, что я умею плавать, и сделал пару гребков к берегу, нахлебавшись воды.

Б тот день я совершил множество ошибок. Во-первых, я не послушался внутреннего голоса, который предупреждал меня об опасности. Во-вторых, не поблагодарил парня, который спас меня. Но самой главной моей ошибкой в тот день было то, что, как только моя точка сборки сдвинулась, и исчез страх смерти, я безропотно последовал зову смерти.

Многие люди, побывавшие «на краю», описывают нечто похожее. Они рассказывают, что оказались где-то и должны были просто куда-то следовать. Дон Хуан называл это первое состояние затишьем перед бурей. Потом начинается настоящий ужас. Я, конечно, не добрался до этой второй стадии умирания, но теперь понимаю, что там некая сила просто-напросто выжала бы из меня все мои жизненные силы.

По-моему, с людьми это происходит довольно-таки часто. Как только исчезает страх смерти, они безропотно следуют этому зову смерти, хотя у них еще достаточно жизненных сил, чтобы противостоять ей. И потом мы слышим различные, хотя и редкие рассказы о том, как по какой-то причине они решили вернуться. Я, как человек, который слышал этот зов, могу смело утверждать, что очень немногие могут противостоять этому зову. И не потому, что у них не хватает на это жизненных сил, нет, силы есть, просто мы боимся смерти из-за страха умирания. Мы боимся не самой смерти, а ее последствий, мы боимся боли, темноты или еще чего-то, но не самой смерти. И как только страх умирания исчезает, вместе с ним исчезает и страх смерти, потому что для нас это одно и то же, и это неправильно.

Как говорил дон Хуан, «тот, кто ищет смерти, тот не ищет ничего». И еще он говорил, что смерть должна бороться с воином, что воин не отдается так просто своей смерти. Б жизни воина чаще, чем в жизни обычного человека, будут происходить события, при которых он будет слышать зов смерти, и воин берет на себя заботу по защите собственной жизни. Если смерть открывает просвет, воин должен бороться за то, чтобы закрыть его, заполнить собственной волей. Бонн должен быть всегда настроен на выживание, потому что жизнь сама по себе самодостаточна, и ему не нужно на этом пути встречать кого-то, кто смог бы его отговорить от роковых шагов.

Следующая история произошла гораздо позже, в то время я служил в армии. Мы строили бомбоубежище, и там была комната для установки воздушных фильтров. Эта комната была сделана из литого бетона и имела только один выход - круглый люк. Там внутри на стенах и потолке осталась старая опалубка. Мне с товарищем дали задание снять эту опалубку. Но, так как выход был очень маленьким, а опалубка довольно-таки большой, и еще из-за столбов, которые поддерживали опалубку потолка, там не было места, где развернуться, я предложил эту опалубку сжечь, а потом, что останется выкинуть наружу. Прораб согласился с этим предложением.

Мы с напарником взяли пару ведер солярки, облили стены и потолок, я залез внутрь и факелом поджег солярку, и пока она разгоралась, я выбрался наружу. Сначала она горела неплохо, но потом солярка и кислород выгорели, пламя почти погасло, а опалубка осталась практически целой. Тогда я решил добавить еще солярки. Я залез внутрь, мой напарник подал мне ведро солярки, и я со всего размаху выплеснул его на стену. Стены уже успели нагреться, солярка быстро испарилась и вспыхнула. Сначала пламя поднялось вверх, я присел, и оно меня не достало. Но потом пламя устремилось к люку, отрезая от меня единственный выход. Пламя набирало силу, и оставаться там больше было нельзя. Б это время у меня было как бы два наложенных друг на друга изображения - я видел люк, через который наружу вырывалось пламя, и в то же самое время на месте этого люка находился глаз. Другого выхода у меня не было, и я ринулся то ли в этот люк, то ли в этот огненный глаз. Нырнув в люк или глаз, я опять увидел поток смерти, а в следующее мгновение я стоял рядом со своим напарником и смотрел, как из люка наружу вырывается пламя.

Меня трясло как осиновый лист. Как только я пришел в себя, я осторожно попробовал узнать у напарника, видел ли он, как я вылезал из люка, но он сказал, что ничего не помнит, потому что испугался. Тогда я поинтересовался, чего же он так испугался, ведь он был снаружи, но он ничего не ответил. Бзглянув ему в глаза, я понял, что ничего от него не добьюсь. Он находился в каком-то ступоре и дрожал точно так же, как и я. Сразу после этого мы, не сговариваясь, поняли, что нам лучше покинуть это место. Б спешке мы ушли и тот день уже больше туда так не возвратились.