Чтение онлайн

И как часто тебе снятся вещие сны?
– спросила я.

– Да не был этот сон вещим, это был знак, полученный в сновидении, - ответил Странник.

– И часто ты получаешь такие знаки?
– спросила я.

– Именно такой знак я получил впервые, - ответил он, - и поверь, я заинтригован всем этим не меньше, чем ты.

– Что это был за взгляд?
– не удержалась и поинтересовалась я.
– Ты что, хотел остановить во мне какой-то поток?

– Нет, у меня не было такого намерения, - ответил Странник и поинтересовался.
– Тебе было неприятно?

– Б общем, да, - согласилась я.

– Просто, когда останавливаешь внутренний диалог и смотришь в глаза собеседнику, то можешь чувствовать его намерения, - сказал Странник.
– Это вызывает неприятные ощущения потому, что никто не желает, чтобы знали о его намерениях.

– Ну и каковы мои намерения?
– с ужасом спросила я.

– Я увидел, что с момента нашей последней встречи ты времени даром не теряла.

– А что там было еще?
– не унималась я.

– Вообще-то об этом очень трудно говорить, - ответил Странник, - там все приходит группами чувств, и выражать их словами - занятие бесполезное.

– У тебя есть место, где остановиться в этом городе?
– поинтересовался Странник.

– Нет, - ответила я.

– Почему-то я так и думал, - ответил он, - остановишься у меня. И заодно я себя приведу в порядок, похоже, мой вид тебя смущает.

Конечно, я стала утверждать, что мне все равно, как он выглядит. Но он не стал меня слушать, а встал с лавочки и жестом пригласил меня следовать за ним.

– Если ты не против, давай немного пройдемся, - предложил Странник.

Я не возражала, было приятно размяться после двухчасового сидения в вагоне. Недалеко от вокзала находился собор, из которого выходили люди, и это подтолкнуло меня заговорить о церкви.

– Мне кажется, что скоро церковь в том виде, как она существует сейчас, отомрет, - сказала я.

– С чего ты это взяла?
– спросил Странник.

– Думаю, что очень скоро люди, благодаря книгам Кастанеды, разберутся, что почем, - ответила я.

– Я так не думаю, - ответил Странник, - знание, о котором писал Кастанеда, существовало всегда, но очень немногие им интересовались. Б мистике людей интересует только одно, они хотят убедиться в том, что существует нечто высшее. Дальше их интерес не распространяется. Как только они получают положительный ответ, сразу успокаиваются. Как только они убеждаются, что существует еще нечто, кроме известного им мира, они сразу обретают веру в бессмертную душу. А коль скоро эта душа бессмертна, то о чем тогда беспокоиться? У них всегда будет шанс начать все сначала или возможность искупить свои грехи после смерти. Зачем же мучиться сейчас?

– Да, но не все такие, хотя я с тобой согласна, что таких - большинство. Я имею в виду вот этих людей, -сказала я, указывая на входящих в собор. Я где-то читала, что активная часть населения составляет около десяти процентов, и то, во что верят эти десять процентов, становится главенствующим. Правда, это касалась политики. К примеру, если эти десять процентов -нацисты, то государство становится фашистским, если они коммунисты - коммунистическим. Думаю, этот принцип можно приложить и к религии.

– Может, в этом и есть что-то, но мы живем в светском государстве, и сейчас эти активные десять процентов зарабатывают деньги, и религия их интересует в той мере, о которой я уже говорил.

– Думаю, что какое-то количество людей всегда интересуется мистикой, и если большая их часть выберет новое направление, оно станет главенствующим, - сказала я.

– Наверное, так оно и будет, - согласился Странник.

– И я думаю, что следующим шагом будет тот путь, который описал Кастанеда, это уже не за горами, астрологи говорят, что грядет новая эра.

– Все решает дух. Не думаю, что переход будет быстрым. Как ты думаешь, почему в мире столько различных конфессий?
– поинтересовался Странник.

– Думаю, что все религии держатся на культе святых, - ответила я, - и логика тут простая - если в этой конфессии существуют святые, то значит и религия эта правильна. И тот, кто будет следовать этим путем, тоже имеет шанс стать святым.

– Я согласен с тобой, - ответил Странник, - но я имел в виду другое. Все религии связаны с намерением, и нет в жизни обычного человека ничего, что так близко подошло бы к пониманию намерения, кроме религии. Того, что давало бы хоть какой-то намек на намерение. Ио сути, обращение к Богу - это обращение к намерение. И к религии обращаются в основном те люди, которые чувствуют свою связь с чем-то, что они не могут выразить, с намерением. Так что там, в основном, достойные люди.

Как-то я слышал историю монаха о том, как он стал на этот путь. Он рассказывал, что, когда учился в школе, очень боялся экзамена по какому-то предмету, и хорошо знал только один билет. Б городке, где он жил, находился монастырь, и его тяга к намерению, в конце концов, привела его к монахам. Потому что они единственные, кто хоть что-то пытается делать на этом пути.

Так вот, когда те монахи узнали о его проблеме, они посоветовали ему обратиться к Богу с просьбой о помощи. Он обратился, и на экзамене ему достался нужный билет. Это, по сути, было обращением к намерение.

И нет ничего удивительного в том, что, по прошествии некоторого времени, он сам стал монахом. А произошло это потому, что он познакомился именно с таким способом общения с намерением. Он, конечно, чувствует, что его связь с намерением - единственное, что имеет значение в жизни.

Eсть еще один важный аспект, необходимый для установления связи с намерением нужно, чтобы точка сборки была смещена. И зачастую, когда человек попадает в непривычную обстановку, например, в храм или на собрание какой-то секты, всегда есть шанс, что им удастся сдвинуть его точку сборки туда, где есть такой контакт. И если это произошло, то рождается новый верующий. Какие бы разумные доводы ему ни приводили, он не будет их слушать, потому что все, противоречащее привычному для него способу обращению с намерением, автоматически отбрасывается. Если он будет прислушиваться к этим доводам, то он просто будет чувствовать себя предателем своей связи с намерением. Именно знание о намерении, хоть и подспудное, дает этим людям чувство обладания сокровенным знанием.

Но связь этих людей с намерением только поначалу более или менее четкая. Конечно, они хотят установить более тесный контакт с этой силой. И для этого они повторяют действия, которые когда-то им помогли это сделать. Ионачалу все идет успешно, но со временем это становится привычкой и превращается в новую рутину, которая уже не ведет к сдвигу точки сборки туда, где есть контакт с духом. Но, как это ни печально, эти люди все равно еще с большим упорством продолжают свои прежние действия, и, когда им не удается установить контакт, они думают, что что-то неправильно с ними самими, и начинают «воспитывать» себя.

Б результате вместо духовного поиска они становятся легкой добычей летунов, и на этом заканчивается их духовный поиск. Очень немногие из них решатся на что-то новое, тем более на то, чтобы вырваться из рутины. Сказать по правде, если бы ко мне не попали книги Кастанеды, мое, хоть и не очень ясное, знание о намерении вполне могло привести меня в церковь.

– А насчет новой эры сказать что-то сложно, -продолжил Странник, - для этого нужны веские доводы. И две тысячи лет назад такие доводы были, поэтому все раньше или позже перешли к единобожию. Ири язычестве поклонялись различным аспектам единой силы, так что переход к единобожию был правильным. Но не это сыграло ключевую роль в распространении новых религий, а то, что при единобожии люди получили возможность самим обращаться к этой силе.