Чтение онлайн

– Софочка, почему говорят, что наша девочка потаскуха? – обострил он вопрос. – Она росла с тобой. Я её не узнаю…

– Успокойся, Ося, наши девочки становятся взрослыми… А эти разговоры – от зависти… Светочка многим нравится, и это хорошо… Неужели ты хотел, чтобы на неё никто не обращал внимания?

– Но почему говорят о каких-то мужчинах?

– А разве о тебе не говорили плохо? – вопросом ответила Софья Лазаревна, напомнив, что причиной его отъезда из подмосковного городка была не только бедность, но и несложившиеся отношения с директором школы. И неожиданно спросила: – А правда, она похожа на меня? – И в её глазах мелькнуло нечто, напомнившее Осипу Давидовичу уже, казалось, накрепко забытое прошлое, от которого когда-то так кружилась голова…

Он согласно кивнул и больше ни о чём спрашивать не стал. Но вечером, когда девочки после ужина ушли в свою комнату, он всё-таки вернулся к разговору.

– Софочка, я тебе верю и не буду больше никого слушать. Но мне бы не хотелось, чтобы наши имена трепали люди. Я же не закрою уши всем…

– Ося-я… – протянула Софья Лазаревна и, вздохнув, стала убирать посуду.

…Нельзя сказать, чтобы её не задевали сплетни о дочери. Но, с другой стороны, ей льстило, что её Светочка (а через неё и она сама) стали центром внимания посёлка. Перехватывая взгляды мальчиков и мужчин, адресованные дочери, она словно возвращалась в собственную юность, в которой не успела насладиться мужским вниманием, потому что в восемнадцать лет уже стояла под венцом, ещё по-настоящему не целованная, не ревновавшая, не плакавшая, с любопытством и ожиданием поглядывая на суженого, с которым дружила с тех пор, как помнила себя, и оттого брачная ночь, да и последующие до рождения Светочки, были обыденны и необходимы, а после рождения той и необходимость стала сомнительной. Наблюдая бурные объяснения соседей по коммуналке (комнату в ней молодожёнам оставила бабушка Оси), она не понимала, отчего Варвара, жаря картошку на общей кухне, сквозь слёзы грозится оторвать голову какой-то Надьке, присушившей её Мишку, а уже немолодая Зинаида Сергеевна, учительница ботаники, угождает похожему на подростка носатому сапожнику Ашоту… Но вот теперь, попадая ненароком в прострел взгляда Николая, она ощущала необъяснимую слабость: хотелось прислониться к нему, положить голову на густо поросшую чёрными колечками волос грудь (она видела это в спортзале) и закрыть глаза…

Иногда по ночам, когда Ося осторожно раздвигал её ноги и проникал внутрь, она представляла, что дышит именно в эту с чёрными колечками грудь, и тогда, незаметно для себя, крепче прижимала Осю, сожалея, что не может вобрать в себя его всего…

Осип Давидович уже был бригадиром, у него прибавилось забот, а оттого он стал раздражительным и менее внимательным. Заботы заслонили собой всё остальное: теперь он уже не реагировал на сплетни о его дочерях. Правда, и слухов поубавилось – морозной заполярной ночью все торопились в домашнее тепло…

3

Предновогодняя суета завершилась праздничным концертом. Основой его было выступление школьного ансамбля, созданного Софьей Лазаревной, но смогли показать способности и все желающие. Особенно понравилась всем игра самой Софьи Лазаревны на аккордеоне, и Игорька, исполнившего жалостливую песню под гитарные переборы, а также соло Николая на баяне и Осипа Давидовича на кларнете (его вызвали прямо из зала по настоянию Риммы Васильевны). Но более всего аплодисментов и криков «бис» выпало квартету (в нём играла Светлана), исполнившему несколько популярных мелодий, в том числе из репертуара известной английской группы «Битлз».

Потом был новогодний вечер, на котором взрослые и младшие школьники задержались недолго, лишь старшеклассникам было позволено встретить полночь в школе и даже выпить по бокалу шампанского (хотя у всех уже было запасено всё, что нужно) за празднично накрытыми столами, расставленными в спортзале. Перед уходом Осип Давидович отвальсировал с Розочкой, а Николай – со Светланой, раскрасневшейся, заразительно хохочущей, сверкающей от разноцветного конфетти и непостижимо притягательной – это отметили и Виталий, вальяжно, не вставая из-за стола, наблюдавший за парами, и Вовочка, танцевавший с молоденькими учительницами.

Потом старшеклассники остались одни, под наблюдением дежурных учителей, и мальчишки, естественно, нашли время и место, чтобы добавить к бокалу шампанского стакан вина и оттого стали шумными и приставучими, и многие парочки сразу куда-то исчезли. Но Светлана никуда не уходила и даже не садилась за стол, танцуя с каждым, кто её приглашал, начиная с Игорька и заканчивая физруком Гариком – мастером спорта по классической борьбе и главным ответственным за порядок на этом вечере. С Гариком танцевать ей понравилось, потому что он так крепко держал её за талию, что она просто порхала над полом.

И уже заполночь, за несколько минут до окончания вечера, на предпоследний танец Светлану пригласил Виталий. Она помедлила, словно раздумывая, но потом положила руки ему на плечи и стало видно, что это удивительно гармоничная пара. Они не разговаривали во время танца, но все видели, как стремились друг к другу их тела…

На завершающий белый танец они не остались…

Кто избил Виталия, когда тот шёл домой, проводив Светлану, так выяснить и не удалось. По его словам, его сильно ударили сзади, а потом, уже лежащего, били в лицо ногами. Ему показалось, что это был высокий человек. Во всяком случае (и в этом он был уверен), ботинки были не меньше сорок третьего размера. Ещё он видел спину уходящего, в чёрном полушубке, но в таких ходило почти полпосёлка, в том числе, и Осип Давидович, и Николай, и Сивков (их много завезли осенью, разных размеров, и они понравились мужчинам). Опять же и высоких мужчин, таких, как Николай и Вовочка-баскетболист да и тот же Виталий, было немало.

На всякий случай единственный на посёлок участковый милиционер опросил Николая и Сивкова. Первый в это время был, по его уверениям, дома (вернулся от Гольштейнов, где засиделся в гостях). Второй заявил, что ночевал у женщины, но у кого конкретно, назвать отказался наотрез.

4

…Виталий провалялся дома почти всю посленовогоднюю неделю. Софья Лазаревна навестила его. (Светлана сослалась на занятость и попросила передать от неё пожелание быстрейшего выздоровления). Они посидели с Риммой Васильевной на уютной кухне, попили индийского чаю с болгарским конфитюром и по-матерински обсудили отношения своих детей, сойдясь на том, что ни в коем случае нельзя вмешиваться в эти отношения, прекрасно отдавая себе отчёт, какой трепетной и уязвимой бывает первая любовь.

Правда, Софья Лазаревна рассуждала чисто теоретически, а Римма Васильевна вспомнила свою первую любовь в далёкой и сказочной Одессе, бронзового от загара юношу – спасателя на пляже. С ним она встретила немало южных рассветов, но, увы, жизнь развела их, – он так и остался спасателем, постепенно утратив мускулистость и привлекательность под воздействием ежевечерних возлияний и обслуживания отдыхающих дамочек. Она же, закончив институт, встретила своего нынешнего мужа и начала ездить по стране (он переезжал со стройки на стройку), всё отдаляясь и отдаляясь от знойного прошлого. Но, приезжая в Одессу «в отпуска», обязательно приходила на пляж и наблюдала за деградацией своего бывшего кумира.

Обе повздыхали по поводу быстротечности и жестокой необратимости времени и расстались почти подругами…

После зимних каникул, которые Светлана провела большей частью либо дома, валяясь в постели с книгой, либо с Николаем, он всё-таки уговорил её сниматься в фильме, они с Виталием встретились так же, как и прежде, лишь сухо поздоровавшись. Зато радостной и многообещающей оказалась встреча с физруком Гариком, который за эти дни пришёл к мысли открыть спортивную секцию специально для девочек по неведомой им борьбе дзю-до, которой он, оказывается, увлекался.

– Раз уж у нас появились хулиганы, они начнут приставать прежде всего к симпатичным девочкам, – внушал он, подразумевая нападение на Виталия. – Значит, необходимо что? – и, выждав многозначительную паузу, поднял мускулистый кулак: – Уметь дать отпор…

Кроме Светланы он убедил записаться в новую секцию ещё трёх девочек. Облепившим стенки зала на первом занятии мальчишкам он заявил, что дзю-до – это исключительно женская борьба, тем самым отбив у них всякий интерес, и превратил секцию в клуб для исключительно симпатичных старшеклассниц. И действительно, все девчонки, кого он принимал в секцию, были не по-борцовски стройны и привлекательны.