Чтение онлайн

— Джентльмены, — прогремел Шервуд. —Добро пожаловать на 76-ю ежегодную охоту!

Раздалась какофония криков и воплей, прежде чем слуга в красном верхе поднес к губам рог и затрубил.

Трубный звук эхом прокатился по небольшой полянке и зашевелил темные деревья на опушке леса.

—Что происходит сейчас? — спросила я рыжеволосую девушку.

—Беги.

Двери загона распахнулись, и оттуда хлынула толпа перепуганных женщин, в спешке едва не поваливших меня на землю. Я услышала приглушенный крик чьего-то падения позади меня, а затем хруст ломающейся кости, но не обернулась.

Я побежала.

Подальше от лающих гончих и взбудораженных лошадей. Вдали от хищников, которые всю ночь будут преследовать нас одного за другим.

Я побежала, и небольшая часть моего мозга задалась вопросом, если я смогу бежать достаточно быстро и достаточно долго, тогда, возможно, я убегу от всего этого навсегда.

Оно было темным, как деготь, и таким же липким, как черные щупальца, как ночь. Низко свисавшие ветвей деревьев впились в мои руки и лицо. Я почувствовала привкус крови на губах, металлический жар желчи на кончике языка, когда мои легкие работали, как переутомленные волны, чтобы мои руки двигались, а ноги не тряслись. Бег. Мой разум истратил бы мое тело впустую, просто чтобы продолжать бежать.

Лорд, наконец, выпустил меня из поместья, но мое освобождение было ловушкой, которую я должна был предвидеть.

Почему всякий Хозяин выпускает лису из клетки?

Чтобы выследить ее…

И за мной безжалостно и непрерывно охотились в поздние часы ночи, и не только мой Хозяин. Я уже успела увернуться от рук одного человека, когда он проехал рядом на своей лошади, и так сильно ударил другого по зубам, что я почувствовала, как они сломались у меня под пальцами ног.

Я часами бежала под густым покровом покрытых инеем сосен. Мои ноги были разорваны в кровавые клочья корнями и камнями, настолько окровавленными и склизкими от солоноватой лужи, что я падала чаще, чем могла себе позволить, рассекая руки и лицо.

Кислота прожигала мои уставшие мышцы, пульсируя в такт учащенному галопу сердцу, пока я не почувствовала, что в любую минуту разорвусь по швам и умру.

Тем не менее, я не остановилась.

Я видела четырех девушек, схваченных всадниками в тумане, слышала их леденящие кровь крики, когда их насиловали о деревья, тащили в грязь или швыряли, как трупы, через седло.

Я не хотела быть на их месте.

В каком-то смысле мне повезло, потому что Александр научил меня самообороне и дал полную свободу действий в тренажерном зале, что я делала почти каждый день. Мое некогда худое тело с мягкими изгибами теперь было покрыто тонкими линиями мускулов, мышцами, которые я использовала, чтобы мчаться и уворачиваться от зарослей деревьев так же ловко, как лиса, в честь которой меня назвали.

Густой ночной воздух слева от меня пронзил вой гончих. Я пошла в противоположном направлении, мои ноги громко топали по обломкам, мое дыхание было подобно выстрелам в тишине, когда я вырвалась на небольшую поляну.

— Вот ты где, блядь, — прокукарекал мужчина из чернильной тьмы прямо передо мной и справа от меня.

Я развернулась в противоположном направлении и закричала, когда две сильные руки сомкнулись вокруг бедер. Мужчина поднял меня в воздух, я брыкалась и кричала, царапая ногтями его руки до крови.

—Вот ты, черт возьми, хорош, — радостно прокукарекал первый мужчина, появившись передо мной, подсвеченный серебром в лунном свете.

Это был Эшкрофт, тот самый человек, который использовал мой рот в Перл Холле.

Мой крик удвоился, вырвавшись из моих легких, как поезд, сходящий с рельсов.

— Закрой свой гребаный рот, — приказал мужчина, державший меня, и упал на землю, толкая нас обоих.

Я подавилась мульчей, земля наполнила мой рот, когда я втянула еще один глоток воздуха в легкие, чтобы закричать.

Незнакомец обхватил меня своими руками и ногами и перевернулся, как жук, так что я оказалась привязанной к нему сверху.

— Возьми ее уже, — усмехнулся он мне в ухо, пока Эшкрофт расстегивал брюки.

— Надо было трахнуть тебя, когда у меня был шанс.

—Если ты возьмешь меня, Александр найдет тебя и убьет!,— закричала я.

Боже, был ли когда-нибудь конец этому безумию? Должен ли я быть командована, атакована и манипулирована до самого последнего вздоха?

Эшкрофт наклонился, чтобы свернуть мою грязную рубашку, и я плюнула ему в глаз.

—Ты чертова маленькая сучка, — взревел он, опускаясь на одно колено и грубо вытаскивая свой член.

В темноте позади него мелькнуло какое-то движение, а затем басовый удар. Эшкрофт слегка вздрогнул, а затем упал на бок, мгновенно замерзнув.

— Что за… — проворчал мужчина, когда две руки протянулись из темноты и крепко обхватили его шею.

Я чувствовала, как из него выходит борьба, его конечности ослабли вокруг моих, пока не отвалились. Адреналин захлестнул меня, и я вскочила на ноги прежде, чем другой мужчина успел меня схватить.

— Козима, — сказал ровный голос сквозь ветер.

Звук моего имени согревал меня, как бархатный плащ.

Я остановилась, напряженая и готовая прыгнуть вперед.

—Козима, успокойся, сокровище, я просто хочу поговорить с тобой..

Я узнала отрывистую мелодию его сбивчивого голоса, четкий срез английского акцента высшего общества, лиричный из-за звуков моей родины.

—Эдвард.

Наступила пауза, затем по грязи послышались мягкие, всасывающие шаги ботинок. Я повернулась к нему лицом, подняв руки и согнув ноги, мышцы тряслись от усталости.

Его жесткое лицо, такое же, как у Александра, но более темное и вырезанное чуть грубее, смягчилось, когда он посмотрел на меня.

— Ты выглядишь измотанной.

Я поняла, что мой вдох шел слишком быстро, хрипя в легких, как волна. —А тебе какое дело?

—Меня это очень волнует,— он развел руки в стороны ладонями вверх, сдаваясь. — Ты меня не знаешь, но я действительно очень заботливый.

— Я тебе не верю, — дико сказала я, ища глазами выход, когда он приблизился. — Держись подальше, Эдвард!

— Поспеши, Козима, — пробормотал он. — И пожалуйста, я больше не ношу это имя. Это было давно, и если бы я хотел, я бы не сделал этого снова при жизни. Меня зовут Данте.

Мой смех обжег израненное горло. –Что же это за круг Ада?

— Самый худший, — согласился он, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. —Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. Твой отец тоже сожалеет.

Я моргнула.

— Если бы он мог видеть тебя сейчас, — пробормотал он, следя глазами за каждым порезом, царапиной и синяком, нанесенным на мое тело. —Он бы плакал. А Сальваторе не человек, склонный к слезам.