Чтение онлайн

Данте поднял бровь, игнорируя лязг и стон открывающейся и захлопнувшейся за ним двери, когда еще один заключенный, на этот раз с нацистскими татуировками на шее, вошел в телефонный отсек, чтобы позвонить.

— Твоя Елена, возможно, и умная женщина, но я сомневаюсь, что она безжалостна. Чтобы меня «освободить от этого», потребуется нечто большее, чем просто отличное юридическое образование.

Я думала о том, как моя сестра избила Кристофера на открытии художественной галереи «Жизель», о тех случаях, когда она была достаточно проницательна, даже будучи ребенком, чтобы спрятать остальных из нас, детей, в отведенных для этого местах, чтобы местная Каморра нас не нашла и не использовала нас против Шеймуса и мамы. Я думала об остроте ее глаз, как об отточенном лезвии, и о ее беспокойном недовольстве, несмотря на ее идеально упорядоченную, социально респектабельную жизнь. Я подумала о ее мгновенном согласии присоединиться к команде адвокатов Данте, хотя она ненавидела все, что говорило о моей жизни без нее. Я подумала о трещине на ее обычно холодном лице, когда она обнимала меня, пока я плакала о человеке, которого невольно отправила вместо себя тюрьму.

— Она женщина Ломбарди, — торжественно сообщила я ему. — Я бы не стала недооценивать то, на что она способна, если загнать ее в угол.

— И зачем ей сражаться из этого угла за человека, которого она не знает, не говоря уже о таком человеке, как я?

Я вздернула подбородок так же, как это сделала бы она, с гордостью, исходящей из моего голоса.

— Потому что я попросила ее об этом, и нет ничего, что она не сделала бы для меня.

Данте замер от моих слов, пораженный тем, как они перекликались с его собственными. Ничто он не уважал так сильно, как верность, а Елена была самой преданной душой, которую я знала.

Она пойдет сражаться за него. Черт, я искренне верила, что она пойдет дальше, чтобы вытащить его из неприятностей, потому что он был человеком, которого я любила, а моя сестра любила меня настолько, что никогда не хотела видеть меня без него, даже если бы она могла с этим смириться.

Козима

Если мои отношения с Александром напоминали что-то из мрачного греческого мифа, то роман Синклера и Жизель был похож на сказку; и не на одну из кошмарных басен братьев Гримм. Нет, этого не смог бы создать даже Дисней.

Казалось, свет, просачивающийся сквозь трапециевидные пальмы и сверкающий в спокойных, чистых водах, словно пригоршни блесток, на самом деле был розовым, как будто сам воздух чувствовал романтику момента.

Синклер, холодный француз, который годами встречался с моей старшей сестрой Еленой, но не был с ней связан, спланировал и осуществил не только неожиданное предложение, но и идеальный побег для моей другой сестры, Жизель. Это было так красиво, как она выходила из волн в свадебном платье, словно пена на ее теле, в сопровождении Себастьяна, который не чувствовал стыда в слезах, выступивших на его глазах. Было так шокирующе видеть Синклера с неумолимым выражением лица и невероятным спокойствием, наблюдающего, как она подходит к нему, чтобы стать его невестой, с лицом, таким же открытым и ярким, как только что образовавшаяся звезда, упавшая с неба.

Мы так много пропустили, но ни в раю, ни в аду я бы ни за что не пропустила свадьбу Жизель и Синклера. Александр был в прекрасном настроении после свержения Ордена, хотя его отец все еще мог свободно контролировать свое царство террора в Перл-Холле, поэтому он фактически капитулировал перед моими требованиями. Фактически, он зашел так далеко, что отвез маму, Себастьяна и Данте вместе с нами в Кабо-Сан-Лукас на своем частном самолете. Данте не выпускали из страны, пока он находился под залогом, но Александр был достаточно богат, чтобы подмазать нужные руки, чтобы сделать это. Ни Александр, ни я не чувствовали себя комфортно, находясь вне поля нашего зрения, поскольку неделю назад его освободили, и я знала, что Данте чувствует то же самое.

Елена, конечно, к нам не присоединилась.

Когда я услышала о новом появлении Кристофера в ее жизни на художественной выставке Жизель, мне захотелось сесть в самолет и взять обеих сестер на руки, просто чтобы убедиться, что они в безопасности. Мне было больно осознавать, что я не увижу Елену на свадьбе, и именно поэтому я заставила Ксана вернуться в Нью-Йорк, чтобы присутствовать на вечеринке молодоженов в Остерии Ломбарди.

Я знал, что Елена будет там.

Что-то необъяснимое произошло, когда она вмешалась в нападение Кристофера на Жизель, некий переход моих сестер из главных соперниц в непримиримых врагов. Не то чтобы они когда-либо были близки. Подобно чернилам и маслу, они слишком принадлежали разным вещам, но мы никогда не думали, что они достигнут такой развязки.

Итак, Елена была в тот вечер в шумном ресторане вместе со всеми, кого любила моя семья; Данте, Кейдж Трейси, Уилла Перси, друзья Жизель Бренна и Кенди, деловые партнеры Синклера, ставшие свидетелями их романа в Мексике, и даже некоторые друзья моей сестры из Франции совершили путешествие. Это была итальянская вечеринка, поэтому она была громкой, наполненной неистовым смехом, который ярко сиял под натянутыми гирляндами гирляндами, и было налито и пропитано слишком большим количеством вина.

Такой вечеринки у нас не был с тех пор, как два года назад открылся ресторан, когда мы с Себастьяном наконец смогли вручить нашей матери ее мечту в виде кирпича и раствора.

Я скучала по этому, по товариществу между нами, по тому, как мы вращались вокруг друг друга, время от времени сходясь и распадаясь на дуэты и тройки комбинаций, потому что мы не могли вынести разлуки.

Уже нет. Не после стольких лет разрушенной семейной жизни.

Даже Сальваторе был принят в лоно нашей семьи. Себастьян невольно очаровал своего отца историями из Голливуда, не подозревая, что старший мужчина смеялся не только потому, что они были забавными, но и потому, что он узнавал о жизни своего сына из его собственных уст так, как никогда не думал, что узнает. Мама задержалась поблизости, разговаривая с Жизель и Синклером, но ее глаза были сосредоточены на своих мужчинах, и легкая улыбка появилась на ее рыхлой щеке, словно исчезающая вмятина.

— Это история любви без конца, — тихо сказал Данте позади меня.

Я повернулась вокруг руки Александра, довольствуясь тем, что осталась там, пока мой муж говорил с деловым партнером Синклера Ричардом Денманом о потенциальном совместном предприятии в Лондоне.

— Может быть, однажды, — надеялась я. — Может быть, однажды они вытащат головы из задниц.

Данте вознаградил мою грубость одним из своих громких, серьезных смешков, откинув голову назад, и черные волосы обрамляли его, словно темная корона.

— Что я буду делать без тебя, когда ты уедешь, Tesoro (с итал. Сокровище)?

— Ты имеешь в виду, если ты уедешь, — мягко поправила я, положив руку на его железное предплечье. — Однако мы не позволим этому случиться, Ди.

Его улыбка была кривой, и он был очень похож на Александра в его редкий момент самоуничижения.

— Интересно, является ли то, что мы всегда верим, что у нас есть способность контролировать вещи, проклятием Дэвенпорта? Боюсь, дорогая, иногда именно эти вещи нами управляют.

— Нет, больше нет. Мы вышли победителями на другую сторону битвы, и теперь победителю достаются трофеи, — поддразнила я, стукнув свой бокал о его стакан. — Если мы смогли ликвидировать Орден, мы, безусловно, сможем ликвидировать полицию Нью-Йорка и прокуратуру.

Еще одна кривая ухмылка, которая съела его полный, слишком красный рот.

— А если это произойдет? Если я буду свободен, я все равно буду здесь, в городе, а где будет моя Кози? Я сомневаюсь, что оно будет здесь, со мной.