Чтение онлайн

— От имени его матери — бедной святой женщины! — и его отца — нашего дорогого мученика! — я благодарю вас, мисс Лайтфизер… Гарри будет вам обязан больше чем жизнью! А теперь, мой мальчик, вот вам три фунта… Пойдите, потанцуйте немного со своей милой, а потом отвезите ее домой.

В предвкушении вечера, который благодаря неожиданной щедрости Тер-Багдасарьяна обещал пройти великолепно, Гарри Комптон пытался заглушить голос совести, все громче и настойчивее звучавший в его сердце. Ощущая тепло Пенелопы, доверчиво державшей его под руку, молодой человек очень хотел по крайней мере в ближайшие несколько часов не терзаться стыдом и забыть о преступлении, которое он должен был совершить против этой бесхитростной девушки, несмотря на то что она его любит (в этом Гарри не сомневался), а он любит ее. Да, Комптон мечтал лишь наслаждаться тем, что он молод, что рядом красивая девушка, а в кармане есть немного денег. Однако невзирая на это страстное желание повеселиться во что бы то ни стало, Гарри вряд ли добился бы успеха, знай он, что, как только они с Пенелопой свернули с Грик-стрит в сторону Сохо-сквер, от стены отделилась какая-то тень и скользнула следом. А уж если бы Гарри Комптону кто-нибудь поведал, что эта тень — не кто иной, как инспектор Эверетт Картрайт, можно поклясться, что страх мгновенно сменил бы его наигранную веселость.

По предложению Пенелопы они отправились на бал в «Веселого шотландца», дансинг на Кентиш Таун, где собирались в основном мелкие торговцы и служащие. Сначала Гарри скорчил гримасу, но вовремя вспомнил, что располагает всего тремя фунтами, а с такой суммой в кармане было бы довольно затруднительно пригласить Пенелопу в какой-нибудь ресторан Майфэйра пить шампанское.

Едва войдя в «Веселого шотландца», молодые люди еще раз позвонили миссис Лайтфизер узнать, не возражает ли она против того, чтобы они часок-другой потанцевали. Мать Пенелопы отнюдь не выразила восторга, но, как она сама заметила, девочка так мало отдыхает и развлекается, что ее невозможно не понять. Стало быть, миссис Лайтфизер санкционировала отступление от правил, при условии, что Гарри приведет Пенелопу домой не позже полуночи. Молодой человек обещал.

С первого же танца Комптон влюбился пуще прежнего. Как обидно жертвовать такой очаровательной девушкой! Лавируя между другими парочками и усердно избегая столкновений, Гарри мечтал, как он вырывает Пенелопу из когтей британской полиции, побеждает Интеллидженс Сервис, проводит за нос Адмиралтейство и высаживается в Москве с досье «Лавина» в одной руке и Пенелопой — в другой.

Как только молодые люди вернулись за свой столик, какой-то гигант пригласил Пенелопу на вальс. Немного поколебавшись, девушка, к величайшей досаде Гарри, дала согласие, и Комптон проводил ее ревнивым взглядом. Заметив, что танцор прижимает к себе Пенелопу недостойным цивилизованного человека образом и даже — какой скандал! — позволил себе опустить левую руку намного ниже талии, Гарри чуть не сорвался с места. Когда Пенелопа снова оказалась рядом, он не стал скрывать негодование:

— Этот тип вел себя совершенно недопустимо!

— Правда?

— Я запрещаю вам, Пенелопа, — слышите? — запрещаю вам танцевать с этой дурно воспитанной гориллой!

Несколько танцев они исполнили вместе, а потом колосс опять явился приглашать Пенелопу:

— Вы не хотите станцевать это ча-ча-ча, мисс?

— Да, но не с вами.

Задетый за живое парень выпрямился:

— А могу я узнать почему?

— Потому что мой друг считает вас дурно воспитанной гориллой! — объяснила Пенелопа, указывая пальцем на Гарри.

Девушка говорила довольно громко, так что ее прекрасно слышали за соседними столиками, и все разговоры мигом умолкли. Тот, кого сравнили с гориллой, с шумом набрав полную грудь воздуха, повернулся к Гарри:

— Значит, если я ее правильно понял, вы принимаете меня за большую обезьяну?

Комптон не мог отступить, особенно в присутствии любимой девушки, но с невольным почтением вспомнил о Тер-Багдасарьяне и его взгляде на женщин.

— Вот именно!

— Может быть, вы согласитесь выйти со мной на улицу и дать кое-какие дополнительные пояснения?

— Весьма охотно.

И Комптон, величественно повернувшись к Пенелопе, изрек:

— Подождите меня минутку, дорогая… я только отправлю этого субъекта в зоопарк, откуда он, по-видимому, сбежал!

Это было очень смело, но безрассудно. Через десять минут колосс снова подошел к Пенелопе:

— Если хотите, можете идти подбирать ошметки… в противном случае — за моим столиком есть свободное место.

Девушка встала.

— Прошу прощения, сэр… — робко проговорила она.

И, ухватив за горлышко пустую бутылку из-под шипучего вина, с размаху опустила ее на голову колосса. Тот без звука рухнул на пол. Тут же подошел официант и, с самым невозмутимым видом подхватив незадачливого ухажера под мышки, оттащил во дворик, где и положил рядом с Комптоном. Пенелопа немедленно начала приводить Гарри в чувство, а официант, на которого решительность мисс Лайтфизер произвела неизгладимое впечатление, помог ей дотащить молодого человека до такси, после чего Пенелопа и ее возлюбленный отправились на Саус Гроув.

Миссис Лайтфизер поблагодарила шофера, дотащившего Гарри до лестничной площадки, и принялась врачевать раны верного рыцаря своей дочки. Бровь рассечена, повреждена скула, из обеих ноздрей разбитого носа сочилась кровь, а один из нижних резцов исчез… Миссис Лайтфизер в свое время работала медсестрой, поэтому она быстро и умело обработала Гарри физиономию и дала выпить немного виски, но молодой человек окончательно пришел в себя, лишь почувствовав, что хозяйка дома (Пенелопа удалилась к себе в комнату) его раздевает. Оскорбленная стыдливость мигом привела Комптона в чувство.

— Миссис Лайтфизер… что… вы делаете?

— Вы же не собираетесь спать одетым, я полагаю?

— Где спать?

— В комнате моего покойного Эдварда… Теперь она стала комнатой для гостей… Вы наденете одну из его пижам — я их и теперь храню.

— Я… я не хотел бы вас стеснять…

— Надеюсь, вы не думаете, что я выпущу вас на улицу в таком состоянии?

— Вы очень любезны, миссис Лайтфизер, но… если вы не возражаете, я разденусь самостоятельно.

Когда Гарри улегся в кровать, на которой некогда спал отец Пенелопы, его охватила такая нежность, что даже боль отступила. В тот же миг дверь отворилась и в комнату вошла мисс Лайтфизер в домашнем халатике и с подносом в руках. Девушка заставила Комптона проглотить целый стакан отвара ромашки и две таблетки аспирина. Молодой человек сейчас заглотил бы что угодно и даже с признательностью вспомнил того жуткого типа — ведь именно благодаря полученной трепке он обрел возможность насладиться минутами такой домашней близости с Пенни.

— Дорогая, — проговорил он, допив лекарство, — у меня остались довольно смутные воспоминания… Мне показалось, будто там, во дворике, горилла лежал рядом со мной… Так это или нет?

— Да, верно… Официант вытащил парня на улицу, надеясь, что на воздухе тот скорее очухается. Он был в полной отключке.

— Но кто же его…

— Я.

— Вы?

— Да… Бутылкой, которую вы заказали, помните? Мне, наверное, не следовало так поступать, но… когда он пришел насмехаться… и потом на какое-то мгновение мне показалось, что этот тип вас убил… Ну, я и схватила бутылку.

Гарри пришел в такое восхищение, что приподнялся и, забыв обо всех правилах британского хорошего тона, обхватил Пенелопу за талию, прижал к себе и с чувством расцеловал в обе щеки. Девушка, испуганно вскрикнув, отскочила.

— Мистер Комптон! Что с вами?

— Я вас люблю, Пенни!

— Это вовсе не причина…

Гарри, напротив, полагал, что причина превосходна, но не стал смущать это невинное дитя.

— Простите меня, Пенни, и дайте руку!

Девушка протянула руку, и Комптон тут же завладел ею.

— А теперь сядьте на стул рядом со мной.

Пенелопа выполнила и эту просьбу.

— Я так счастлив, Пенни…

Дурацкий смешок взмыл к потолку и долго еще вибрировал в комнате, но Гарри уже преисполнился решимости отныне считать его весьма обаятельным.

— Пенни, дорогая, вы потрясающая девушка!

Она снова фыркнула… можно подумать, и впрямь не умеет ничего другого… кроме как бить бутылки о черепа нахалов!

— Как вы думаете, Пенни, если однажды я попрошу вас стать моей женой, вы согласитесь?