Чтение онлайн

— Я вчера выносил вниз мусорное ведро, — ответил Рууд на ее немой вопрос, — и увидел вас выходящей из дома. — Он кивнул. — Похоже, дела у вас идут блестяще. — Он указал на дверь. — А сейчас я не хочу вас больше отвлекать… от работы.

На любого другого Алина обиделась бы за эту многозначительную паузу перед словом «работа», но не на Рууда. Старик лукаво улыбнулся и скрылся в своей квартире.

Алина позвонила и, как ни старалась, не смогла услышать приближающиеся шаги Маттея. Поэтому была поражена, когда внезапно отворилась дверь и Маттей высунул голову наружу.

— Входи, — пригласил он ее, улыбаясь, и приоткрыл пошире дверь.

И тут Алина обнаружила, что на нем были только коротко обрезанные, обтрепанные джинсы и очки.

— Маттей… — воскликнула Алина, прерывисто дыша, — ведь сегодня не так жарко…

— А ты представляешь, как сейчас будет жарко, — промурлыкал он и протянул к ней руки.

— Маттей! — Она сделала шаг назад и спиной уперлась в стену. Ее сердце бешено заколотилось от его взгляда. — Ведь сейчас утро…

— Где написано, что утром нельзя заниматься любовью? — Его ладони тем временем двигались по ее рукам вверх к плечам, — или перед обедом и в обед, сразу после обеда и спустя, допустим, час и…

— Перестань! — крикнула она, смеясь.

— Все же я начну прямо сейчас, — сказал Маттей и вплотную прижал свое почти голое тело к ней так, что Алина оказалась зажатой между ним и стеной, а его губы уже блуждали по ее шее.

— Маттей… — Его имя одновременно было вздохом и стоном. — Ведь мы должны работать!

— Мы сейчас же начнем очень активно работать, — прошептал он ей в шею и скользнул языком в вырез кофточки. — Ты представляешь, как должен работать мужчина, если он… очень любит… женщину. — Пальцы Маттея с быстротой молнии расстегнули пуговицы кофточки и открыли ее грудь. — Конечно, этого не знает ни одна женщина. — Он ласкал ее соски, и от прикосновений они выпрямились и набухли. — Вам бы только лежать обнаженными и позволять мужчине работать.

— Это… это не так… — задыхаясь, запротестовала Алина.

Его губы сомкнулись вокруг соска правой груди, заставив Алину издать приглушенный стон.

— Я ловлю тебя на слове и доверю тебе большую часть работы, — прошептал Маттей, пока его рот перемещался к левой груди, чтобы побаловать и ее. Тесно прижавшись друг к другу и шатаясь, влюбленные спускались по лестнице, и Алина чувствовала себя парящей в облаках, забывая, что облака в любой момент могут испариться.

В ближайшие две недели о работе практически не могло быть и речи. Лишь от случая к случаю Маттей собирался с силами, чтобы привести в порядок свои старые рисунки и позволить Алине напечатать текст соответствующих каталогов. Единственное, что он делал, когда отсутствовала Алина, были новые рисунки для газеты, поскольку нельзя было нарушать условия договора. В остальное время Маттей постоянно поражал Алину новыми оригинальными предложениями по поводу проведения дней и вечеров. То, что нужно было делать по ночам, обсуждению не подвергалось. Даже если они и не доходили в течение дня до полного изнеможения от занятий любовью, Алина все равно должна была, хотя бы и ближе к ночи, появляться в квартире нелюбимой тетки, чтобы поинтересоваться почтой и взять что-нибудь из одежды.

Однажды после обеда, когда Маттею, к его собственному сожалению, необходимо было «потратить зря время» на многочасовой издательской конференции, Алина решила воспользоваться этим. Ее давно мучили угрызения совести в отношении ее старого друга Рууда.

Он встретил ее так, будто она была у него в последний раз только вчера, а не две недели назад.

— Я давно должна была рассказать вам о своих делах, — заявила Алина, после того как они уселись друг против друга в забитой книгами комнате.

— О долге не может быть и речи. — Рууд понимающе кивнул. — Вы могли бы что-то сообщить при желании, но я был бы последним человеком, если бы стал требовать откровений от влюбленной молодой женщины.

— Откуда вы знаете?..

— Стоит взглянуть на ваше лицо, моя любовь, и сомнений не остается.

Алина беззаботно улыбнулась.

— Я каждый день вижу себя в зеркале и не нахожу, что стала выглядеть как-то иначе.

— Когда наберетесь моего опыта, сможете читать лица людей, как книги или как бульварные газеты.

— В чем же разница, пользуясь терминологией, между лицами-книгами и лицами-бульварными газетами? — удивленно спросила она.

— Книги обычно напечатаны мелким шрифтом, и нужно очень много, очень долго и очень внимательно читать, чтобы ознакомиться с их содержанием. А бульварные газеты подают всю информацию в виде кричащих, сенсационных заголовков. Сразу же ясно, о чем идет речь.

Алина, улыбаясь, протянула ему заранее приготовленную рюмку с коньяком.

— И под какую категорию попадаю я?

— С вашей стороны несерьезно спрашивать об этом. — Рууд сделал порядочный глоток. — Вы представляете собой бульварную газету дурного сорта с крупным, огромным заголовком, занимающим половину первой полосы. Он гласит: Я ВЛЮБЛЕНА!

Алина удовлетворенно улыбнулась и пригубила коньяк.

— Мне нечего возразить.

— Естественно, нечего. — Рууд повертел свою рюмку. — Ведь он обладает всеми качествами, которые должны быть у мужчины вашей мечты: красотой, нежностью, страстностью, чуткостью, интеллигентностью, умом, общительностью.

— Вы так хорошо знаете Маттея? — изумленно спросила Алина.

— Нет, вообще не знаю, но каждая влюбленная женщина именно так описывает мужчину, о котором мечтает.

Она покачала шутливо головой, негодуя.

— Вы снова и снова подавляете меня своим опытом и преимуществом возраста.

— Ничего другого я и не могу предложить, кроме возрастного превосходства.

— А огромное сердце! — Алина взяла руку старика и пожала ее.

— Пожалуйста, прекратите, Алина. Звучит так, как будто у меня увеличен этот орган в результате болезни желудочка сердца, а мне только этого не хватало.

Девушка постаралась не обидеться.

— Во всяком случае, вы описали Маттея абсолютно верно. Он точно такой.

Рууд удовлетворенно кивнул.

— Итак, он для вас самый фантастический, самый прекрасный мужчина на свете.

— Да! — вырвалось у нее. — Я вообще не понимаю, как могут женщины увлекаться какими-то другими мужчинами.

— Радуйтесь, что не все женщины влюблены в вашего Маттея. Иначе возникла бы ужасная толчея.

Алина почти с удовольствием ответила: