Чтение онлайн

– Так… побег женщины…

Полковник махнул рукой.

– Моих рук дело. – Ровер приподнял бровь, Шторм поправился: – Горевски подсуетился, когда стало известно.

– Этот тоже там?!

Шторм уронил голову на сложенные в замок ладони. Тяжело вздохнул.

– У него длительный отпуск.

– Мне это не нравится, – не поддержал шутку Лазовски. Когда полковник выпрямился в кресле, еще и добавил: – Очень не нравится.

– Лучше бы отозвать эту парочку, но, боюсь, приамцы уже имеют на них виды. Не хочется портить с ними отношения, могут пригодиться.

– Уговариваешь?

– Думаю вслух, – отрезал полковник. – От тебя что-нибудь зависит?

Ровер смотрел на Шторма и молчал, просчитывал варианты. Не самая легкая задачка, когда из данных – лишь уверенность друга да собственные опасения.

Когда его люди работали в Союзе, где была хоть видимость некоего контроля, и то не обходилось без сюрпризов. А в чужом секторе только и оставалось, что рассчитывать на помощь друзей из контрразведки, которые довольно часто забирались в чужие епархии, не всегда правильно понимая свои функции.

Как бы ни хотелось возразить, но Славка был прав. Приамцы едва ли не впервые обратились за помощью, это стоило учитывать. Как и Шаевского, успевшего сработаться с Элизабет, что хоть и слегка, но уменьшило беспокойство Лазовски за нее.

Виктор был сильным игроком, но, что ценнее, без авантюризма, которым страдала Мирайя. Шалопаем он только казался, предпочитая четкий расчет взвешенному риску.

– У Элиз впервые проснулось чувство самосохранения, передала, что без моего приказа действовать не начнет.

– И ты ей веришь? – с улыбкой, хоть и усталой, но уже не похожей на оскал, поинтересовался Шторм. Заметив, как усмехнулся Лазовски, разделяя сомнения, закончил: – Вот и я нет. – Пауза была короткой, но ее хватило, чтобы тот принял решение. – Давай ей добро на работу. Я давно искал повод, чтобы отправить туда группу, считай, ты мне его дал – буду должен. Не кинут моих, возьму на «слабо» ребят из военной разведки. И… – он мог не продолжать, они понимали друг друга и без слов, но на этот раз Шторм предпочел их произнести, – на твоем месте я бы как можно скорее оказался на Эстерии. Раз говоришь, что помощники справятся…

Ровер полковника понял правильно. Дело было не только в том, во что могла влезть Элизабет. Сейчас речь шла уже о возможности пожалеть об упущенном им времени.

– Прошу меня простить…

Подумав, что все-таки была права, когда попросила Виктора оставить меня на несколько минут одну, посмотрела на подошедшего мужчину.

Короткие, почти белые, высветленные волосы. Очень светлые, серо-голубые глаза. Жесткие скулы, раздвоенный подбородок. Классический белый костюм, с молочным отливом рубашка, фиксатор воротника-стойки усыпан довольно крупными кристаллами кротоса. На руке перстень. Тоже кротос, в тяжелой оправе. Целое состояние.

– Я позволил себе бестактность подойти к вам, но…

– Мы летели с вами на одном лайнере, – воспользовавшись короткой паузой, произнесла я равнодушно. – Я вас помню.

Несмотря на мою отстраненную реакцию, в его улыбке виделось облегчение. Только взгляд оставался холодным.

– Дайрис Ханри, к вашим услугам! – Он поклонился, как принято на Приаме, но когда я протянула руку, легко коснулся запястья губами. – Я могу узнать, как зовут мое наваждение?

Посмотрела на него с интересом:

– Элизабет Кирайя. – Усмехнулась, на миг опустив ресницы. – Приятно слышать, что стала наваждением владельца корпорации «Ханри Сэвайвил».

– Я настолько популярен у красивых женщин? – несколько удивленно полюбопытствовал он. – Не замечал, чтобы моими голографиями пестрели информканалы.

В моей улыбке можно было заметить сарказм.

– Не помню имени журналистки, но описала она вас примерно так: «Никто не знает, что он предпочитает носить дома, но сотрудники видят его только в белом. И лишь черный камень на его пальце разбавляет ослепительное сияние». – Я чуть задумалась… – Припоминаю еще одну фразу, она мне понравилась: «Легкая небрежность, оживляющая возведенную в закон жизни идеальность!» Кажется, она касалась вашей прически.

– У вас поразительная память. – Он смотрел на меня с восхищением. – Ведь эта заметка была написана года четыре тому назад.

Ответила неопределенным жестом – пустое. Не говорить же, что эту самую формулировку для Валенси придумала я, она все никак не могла подобрать точное определение своим ассоциациям.

– Вы абсолютно правы, у моей жены поразительная память! – Виктор появился неожиданно даже для меня. Опять использовал свои фокусы. – С кем…

Я остановила Шаевского, легко тронув за руку:

– Милый, позволь тебе представить владельца «Ханри Сэвайвил», господина Дайриса Ханри. Кстати, мы с ним летели на одном лайнере.

Агрессивность Виктора исчезла, словно ее и не было. Осталось лишь ощущение опасности, как предупреждение. Но это для тех, кто умел чувствовать. Этот, похоже, умел.

Мое сердце кольнула боль. Остро, пронзительно, заставляя замереть, не в силах шевельнуться.

Но ни один из них этого словно и не заметил. Я же… запретила себе ее показать, отложив мгновение мелькнувшего отчаяния в памяти. Была уверена, что пригодится.

– Виктор Шаивский. – Ханри протянутую руку пожал. Крепко, уверенно. А мой напарник, не дав перехватить инициативу, тут же уточнил: – Это ведь ваша корпорация является основным поставщиком систем жизнеобеспечения?

Ханри с ответом не помедлил, дав понять, что наблюдательность присуща и ему:

– И не только для армии, господин Шаивский.

Шаевский мгновенно принял передачу, меняя стиль игры, перетягивая внимания с меня на себя.

– Если это не нарушает ваших правил, то просто Виктор.

Он продолжал стоять, прикрывая меня, как этой ночью Риашти. Но если Виас хотел только защитить, то этот предъявлял права, всем своим поведением декларируя свою власть надо мной.

Это поняла не только я.

Легкий прищур и…

– Я люблю нарушать правила. И иногда позволяю нарушать свои… Дайрис.

Трудно сказать, как далеко зашло бы их скрытое противоборство, если бы в этот момент не прозвучало приглашение пройти в зал. До начала спектакля оставалось пятнадцать минут.

Мы довольно мирно – внешне – распрощались, договорившись встретиться во время приема, который должен был состояться после представления, и разошлись в разные стороны. Наша ложа располагалась в бельэтаже по левой стороне, откуда предпочитал слушать оперу глава мегакорпорации, только предстояло узнать.