Чтение онлайн

– Теперь без протокола, - рубит воздух рукой старый конгрессмен.
– Выключай, говорю, парень.
– Оператор выключает камеру и выходит за дверь. Старик подаётся вперёд.
– С твоих слов получается, что мы ведём необъявленную войну с каких, скажи-ка, пор? Со второй мировой? Или раньше, со времён экспедиции Пэбоди, когда выжившим удалось притащить первые неземные артефакты? А теперь в игру пролезли засранцы иранцы и решили, что это - часть их войны с Саддамом?

– Сэр, - Роджер может себе позволить лишь один кивок.

– Ладно, - Конгрессмен внимательно смотрит на собеседника.
– Допустим, я тебе сейчас скажу слова "великий фильтр". Что они для тебя значат?

– Великий… - Роджер осекается. Профессор Гулд, вспоминает он.
– Нам читал лекцию профессор палеонтологии, - объясняет он.
– По-моему, он это упоминал. Что-то на тему того, почему у нас в небе не черным-черно от летающих тарелочек.

Конгрессмен снова фыркает. Его собеседник приходит в движение и выпрямляется в кресле.

– Благодаря Пэбоди и его последователям вроде Либкунста и иже с ними, мы знаем, что во вселенной полно всякой жизни. Великий фильтр, мальчик мой, это та сила, которая не даёт этой жизни развить разум и навестить нас. Неизвестно что и неизвестно как убивает разумную жизнь до того, как та разработает себе такую технологию. Что если они, не подумав, суются в наследие древних? Что ты на это скажешь?

Роджер нервно облизывает губы.

– Думаю, вполне вероятно, сэр, - отвечает он. Нервозность всё нарастает.

– Это оружие, с которым цацкается твой полковник, - сурово произносит конгрессмен, - по сравнению с ним наш ядерный арсенал выглядит как детский пистолетик, а ты, значит, "вполне вероятно, сэр"? По-моему, кто-то в Овальном Кабинете спит на боевом посту.

– Сэр, согласно указу президента №2047 от января 1980 года на роль оружия массового поражения в вооружённых силах принято ядерное оружие. Разработка других типов оружия приостановлена, излишки передаются в ведение объединённого комитета по расходу боеприпасов под председательством адмирала Пойндекстера. Полковник Норт был переведён в этот комитет приказом командования Корпуса морской пехоты США при полном ведении Белого Дома…

Дверь открывается. Конгрессмен сердито оборачивается.

– Я же сказал, чтобы нас не беспокоили?

– Сэр, - неуверенно произносит стоящий в дверях помощник, - произошло, э-э, серьёзное нарушение режима безопасности, и нам требуется эвакуироваться…

– Куда? Что случилось?
– настаивает конгрессмен. Роджера одолевает щемящее чувство; помощник смотрит не на членов комитета, а за ним стоит человек из президентской охранки.

– Басра. Нападение, сэр.
– Помощник украдкой смотрит на Роджера, и тот замирает, отказываясь верить.
– Пожалуйста, пройдёмте со мной…

Пригнуть голову, и вперёд по коридору, где носятся с бумагами чиновники конгресса. Слышны требовательные голоса. К Роджеру присоединяется группа людей из службы охраны в тёмных пиджаках, и они вместе поторапливаются в кильватере конгрессменов. Словно звон в ушах, голову наполняет вой сирены. На вопрос "Что происходит?" никто не отвечает.

Вниз, на цокольный этаж. Ещё коридор, два морпеха охраняют проход с оружием наизготовку. Люди из службы охраны обмениваются краткими докладами по рации. Членов комитета поспешно уводят по узкому служебному тоннелю, а Роджера задерживают на входе.

– Что происходит?
– спрашивает он своего "опекуна".

– Минутку, сэр.

Они вслушиваются, принимают приказы, наклонив головы, словно хищные птицы в поисках жертвы.

– Это Дельта-четыре, приём. Разрешаю идти по тоннелю, сэр. Сюда, пожалуйста.

– Что происходит?
– продолжает требовать Роджер, но позволяет вести себя по коридору до конца и за угол. От потрясения немеют конечности, он заставляет себя переставлять ноги. Шаг, ещё один.

– Уровень готовности вооружённых сил повышен до максимального, сэр. Вы в особом списке персонала дома. Следующая дверь налево, сэр.

Очередь в слабо освещённом служебном помещении движется быстро; охранники в белых перчатках ставят галочки в списках, и мужчины и женщины проходят по за толстую стальную дверь. Роджер в замешательстве оглядывается. Вот знакомое лицо.

– Фоун? Что происходит?

– Не знаю, Роджер.
– Секретарь полковника выглядит удивлённой.
– Я думала, ты сегодня даёшь показания.

– Я тоже так думал.
– Они уже у двери.
– Что ещё?

– Ронни сегодня выступал с речью в Хельсинки; полковник поручил мне её записывать у него в кабинете. Что-то про то, чтобы не мириться с существованием империи зла. Отпустил какую-то шутку про то, что начинаем бомбить через пятнадцать минут, а потом это…

Вот и дверь. За ней - обшитый сталью шлюз. Морпех-охранник забирает именные бэджики и пропускает их за дверь. С ними заходят ещё два штатских чиновника и бригадный генерал средних лет. Дверь захлопывается, фоновый шум стихает, в ушах у Роджера щёлкает, а потом открывается другая дверь. Очередной охранник делает им знак проходить в приёмную.

– Где это мы?
– озираясь, спрашивает секретарь с пышной причёской.

– Добро пожаловать в XK-Масаду, - отвечает Роджер. Страхи его детства настигают его, и он уходит искать туалет, чтобы не блевать у всех на виду.

Следующую неделю Роджер проводит в состоянии оцепенения. Его квартирка выглядит как номер в отеле - есть охрана, кондиционер, но окна выходят на внутренний двор. Но он почти не обращает внимания на то, что его окружает. Всё равно у него больше нет дома, куда можно вернуться.

Роджер больше не бреется. Не меняет носки. Не смотрит в зеркало и не расчёсывает волосы. Он много курит, заказывает в пищеблоке дешёвый бурбон и каждый вечер напивается до потери памяти. Если честно, он в полном раздрае. Разрушает сам себя. Всё, что у него было, развалилось в единый миг - работа, уважаемые им люди, семья, сама его жизнь. Но одна вещь никак не идёт у него из головы - лицо Гормана, стоящего перед подводной лодкой, сжигаемого изнутри лучевой болезнью. Мёртвого, но ещё не знающего об этом. Поэтому он больше не смотрит в зеркала.

На четвёртый день он валяется в кресле, смотрит по телеку старые серии "Я люблю Люси" в записи. Дверь в его номер тихо открывается, кто-то заходит. Роджер не смотрит на посетителя, пока полковник не подходит к телевизору и не выключает его из розетки, а потом садится рядом. Под глазами у полковника тёмные мешки; форма помята, воротник расстёгнут.

– Завязывай, Роджер, - тихо произносит он.
– Выглядишь как говно.

– Ну, да. Вы тоже.

Полковник передаёт ему тонкую папку жёлтого картона. Роджер инстинктивно извлекает оттуда единственный лист бумаги.