Чтение онлайн

— Ты псих! Выпусти меня, — продолжаю тщетные попытки сопротивления. Вода уже по колена. Громов и сам в штанах. Он все глубже толкает меня в воду. Пока та не оказывается мне по грудь. Я стараюсь тормозить ногами и тяну мужчину на себя. И-и-и… он наконец-то останавливается, а я разворачиваюсь к нему лицом.

— Остыла? — снова довольная ухмылка.

— Нет! Отвали от меня! Ты больной, псих! Ненавижу тебя! Я теперь заболею и умру, — я вырываюсь из его рук. Но, разве можно спастись из железной хватки этого мужлана?

— Тебе надо было остыть, — Егор смеется.

Ну да, для него же я просто, как истеричка, глупо барахтаюсь в воде.

— Ненавижу, — шепчу ему в лицо. Мои волосы намокли. Да и все остальное тоже. Благо, вода не такая холодная, как показалось на первый взгляд.

— В курсе. Давно это понял, — он с силой притягивает меня к себе. Ладонями упираюсь ему в грудь, и снова пытаюсь оттолкнуть его от себя. Ну, или себя от него. Мы, конечно, это уже проходили, но попытаться все же стоит.

Егор долго смотрит мне в глаза, а затем целует меня в губы. Я же снова начинаю с ним бороться. Но он перехватывает мои руки и заводит их за спину. Все. Конец. Капитулирую и отвечаю на поцелуй. В тот момент, когда мужчина расслабляется и отпускает мои руки, я резко вырываюсь и отстраняюсь от него.

— Совсем крыша поехала? — вытираю ладонью рот. Хочу выйти из этой мокрой ловушки. Делаю еще одну попытку, но снова безрезультатную.

— Да, — он вновь притягивает меня за руку и целует. Этот поцелуй еще нежнее, чем предыдущий.

Егор прижимается ко мне, но я отворачиваюсь. Своими хаотичными поцелуями он покрывает мое лицо. Глаза. Нос. Щеки. Висок. Подбородок. Губами спускается все ниже, подбираясь к шее. Мужчина удерживает меня силой. Это невыносимо приятно. Мои руки инстинктивно ложатся ему на плечи. Он ведет ладонями вниз опуская их сначала на талию, затем на ягодицы. Я чувствую то, как сильно он возбужден. Блин… Егор возвращается к губам. Я со стоном выдыхаю прямо ему в рот и отвечаю со всей страстью. Языки сплетаются. Господи, как же он чувственно целуется. Я хочу, чтобы он целовал так только меня. Слышу, как учащенно он дышит. Мне становится жарко. Безумно жарко от него. Особенно внутри. Я стараюсь ухватиться за него, но мои руки скользят, по твердому, мокрому телу. Цепляюсь ногтями и оставляю красные борозды на плечах. Стон. Мой. Его. Черт. Мы оба задыхаемся от возбуждения и какой-то безумной страсти. Все. Не могу больше сдерживаться. Мое настроение сейчас похоже на скачущий график синуса и косинуса. Ком в горле. Глаза щиплет. Это все невыносимо. Слезы текут по щекам. Я так больше не могу. Хочу быть с ним. Только с ним. Мне больше никто не нужен. Громов отстранятся и ведет носом по щеке, ловя губами дорожки от слез. Хочу обнимать его по утрам. Хочу, чтобы он защищал меня. Заботился обо мне. Каждую ночь засыпать с ним хочу.

— Егор, — из-за слез мой голос похож на воронье карканье. — Я… я…

— Маленькая моя, не плачь, — хрипит мне на ушко. — Прошу тебя, не плач, — чувствую поцелуй на шее. — Ты улетишь в Италию. И так будет лучше для всех нас. Просто, поверь мне, — он мягко отстраняется от меня и смотрит в глаза.

— Что? — начинаю часто моргать и перевожу дыхание. От этого порыва страсти, начинаю туго соображать. Руки Егора все так же покоятся на моей талии. Он прислоняется своим лбом к моему. Я чувствую его тяжёлое дыхание. И то, как колотится его сердце. А может это мое? Не могу различить. Все смешалось.

— Я закажу тебе билет, — он снова прижимает меня к себе и осторожно касается губами моей макушки. А у меня в этот момент, внутри все обрывается и летит куда-то в пропасть.

Анна

До вылета несколько часов. Я наверху собираю чемодан. Медленно и аккуратно складываю в него свои вещи. Это действие меня успокаивает. Громова я так больше и не видела. Понятия не имею, где он был эти дни. Да, оно и к лучшему. Мне больно. Безумно больно. Я сама не понимаю, как вывожу все это. Наверное, внутренний стержень все еще держит меня и не дает согнутся. Я не пытаю иллюзий. Во мне нет ложных надежд. Я честно признаюсь себе, что люблю Егора. Он понравился мне с первого дня нашего знакомства. С самой первой встречи. По началу я просто отрицала это от обиды на его несправедливый поступок по отношению ко мне. Сейчас такое ощущение, что все мои чувства к нему выкарабкались наружу, в надежде убить меня изнутри. Дерьмо. Это больно. Безумно больно. Если бы я не была здесь, не была знакома с Громовым, то все было бы как раньше. В моей прошлой жизни. Я бы и дальше фрилансила. Делала бы новые проекты. Возможно, открылся бы мой магазин, в котором я работала консультантом. И мы бы с девочками вечером в пятницу пили бы винишко с конфетами под песни Артик и Асти. Я бы смеялась и делала вид, что у меня все заебись в жизни. Да. В той, другой жизни я была несчастлива. Но это было хотя бы стабильно. Стабильно несчастливая — смешно звучит. В той другой жизни, я никогда бы не узнала, что такое чувство абсолютного счастья. Когда ты радуешься только от того, что мужчина, от которого ты готова потерять голову, гордость и что-то там еще, рядом и просто дышит с тобой одним воздухом. А теперь мне придется как-то с этим жить. Я знаю жизнь до Громова. И знаю как с ним. И без него я уже не хочу. Но, к сожалению, не все зависит только от меня. Да, ладно. Себя я хотя бы оправдать могу. И свои поступки, кстати, тоже. Было бы не нормально, если бы я не обратила внимание на красивого, харизматичного и, не будем греха таить, обеспеченного мужчину. Который проявлял ко мне не двусмысленный интерес. Но его я не понимаю. Что он во мне увидел? Глупые поступки? Взбалмошный, упрямый характер? Задницу, которая все время ищет приключения? Внешне я далека, от тех женщин с которыми у него были отношения. Как это у мужиков работает? Почему-то так много вопросов и так мало на них ответов.

Я закрываю чемодан, переодеваюсь и спускаюсь вниз. В доме сейчас только тетя Таня и Олег. Они сидят на кухне. Охранник пьет чай, а Татьяна Петровна заботливо ставит перед ним тарелку с пирогом. Приятно смотреть на них. Как будто они мать и сын. Это выглядит очень душевно.

— Аннушка, иди к нам, — увидев меня, она поднимается с места и берет еще одну чашку. — Перекуси на дорожку.

— Спасибо, — благодарно улыбаюсь и сажусь напротив охранника.

— Может тебе с собой бутербродов положить. Что бы ты не голодала? — она кладет руку мне на плечо и обнимает совсем как моя бабушка.

— Спасибо, конечно, — прижимаюсь к ней. От женщины пахнет свежей выпечкой. — Я первым классом лечу. Меня покормят в самолете.

— Ой, я представляю, какая там у них еда, — легонько целует меня в голову и смахивает скупую слезу.

— Чтобы не нагнетать сырость переключаюсь на охранника, который с аппетитом жует кусок сдобы: — Олег, я вот написала номер телефона и имя человека, — подсовываю ему бумажку с номером Миши. — А вот ключи, — кладу перед ним связку с брелоком в виде сердечка. — Это от моей квартиры. Михаил мой сводный брат пока поживет там.

— Понял, — кивает Олег и прячет их в карман.

Смотрю на настенные часы, которые висят над дверью — до начала регистрации остается три часа.

— Пора, — тихо произношу.

Соглашаясь, Олег допивает на ходу чай, идет в прихожую и выносит мои вещи на улицу.

Я целую плачущую Петровну в щеку и накинув куртку выхожу на веранду. Сегодня мороз. Холодно. Я буду скучать по этому дому. И по всему что здесь было. Я была здесь счастлива, хоть и очень недолго. Мы садимся в машину. Я в последний раз окидываю взглядом особняк. На террасе тетя Таня машет мне рукой. В ответ посылаю воздушный поцелуй и показываю знаки чтобы пряталась в дом, иначе замерзнет. Автомобиль трогается с места, а я, прикрыв глаза и откинув голову на подголовник, пытаюсь сдержать рвущиеся наружу слезы.

Егор

Я сижу в кабинете, и как идиот пялюсь на пустую стену.

Сигнал телефона — на экране смс: «Спасибо, что отпустил мою дочь. И не сломал ей жизнь.»

Черт! Что я делаю? Передо мной на невидимых жизненных весах прошлое и будущее. По-моему, я ломаю нашу с Аней будущую жизнь, ради спокойствия моего прошлого. Придурок. Почти сорок лет прожил, а ума не нажил. Я ведь сам позволил девушке проникнуть в мою жизнь и перевернуть там все с ног на голову. Влезть в мою душу и мои мысли. А теперь сам же от этого подыхаю. У меня даже как-то вдруг смысл в жизни потерялся. Деньги. Бизнес. Новые идеи. Все это обрело какое-то бессмыслие в один момент. Теперь все не имеет значение. А то, что реально является самым главным и самым важным в жизни, на данный момент собирается сесть в самолет и улететь в Европу. И тоже по моей инициативе.

Твою мать! Со всей дури бью кулаком о дубовый стол. Хватаю со стола телефон и ключи. Накидываю пальто. Моя секретарша подпрыгивает на месте от звука хлопающей двери.

— Меня нет. И сегодня уже не будет. Водителя с машиной ко входу, — бросаю ей на ходу. Ждать лифт нет сил, быстро спускаюсь по лестнице. Выхожу. Сажусь в машину. Хлопаю водителя по плечу: — В аэропорт.

Как на зло на дорогах пробки. Парень пытается объезжать их какими-то дворами и богом забытыми переулками. Иногда даже игнорируя красный свет.

Я набираю Анну. Но автоответчик говорит, что абонент заблокировал входящие вызовы. Эта зараза, бросила меня в черный список. Звоню Олегу.

— Да, шеф! — отвечает сразу парень.

— Аня где?

— Я ее в аэропорт отвез. Как вы и просили, — отчитывается. Иногда хочется придушить за его такую ответственность. Когда надо не допроситься. А тут рад стараться.

— Сам сейчас где? — скулы сводит от злости.

— В офис еду.

— Разворачивайся и дуй обратно, — рявкаю в трубку. — Анну, задержи, если она еще регистрацию пройти не успела, — сбрасываю вызов.