Чтение онлайн

— Четыре года? А чем ты занимался в армии?

Он вновь берёт блокнот, и я не могу оторвать взгляд от его рук. Они большие, сильные, с длинными пальцами, каждое движение – грациозное, но полное сдержанной силы. Его ногти идеально подстрижены, а синяя ручка – того же глубокого бирюзового-синего оттенка, что и моя чашка – кажется крошечной в его ладони.

«Служил в Фаллудже, потом в Йемене. Потом меня отправили домой после неудачной операции. Я – единственный, кто выжил. Стал немым из-за травмы.»

Я провожу пальцами по странице блокнота, не зная, что сказать. Это слова тяжелы, слишком серьёзны для обычного разговора с соседом, но, кто я, чтобы судить? Может, так ему проще общаться. Или, может, он научился говорить только самое важное, ведь писать гораздо сложнее, чем просто сказать.

— Мне так жаль, — произношу я мягко, будто слова могут хоть немного уменьшить его боль.

Я поднимаю глаза и встречаю его взгляд: голубые глаза не мигая смотрят на меня.

— Это должно быть ужасно. Не могу даже представить, что такое настоящая война. Это сложно, не иметь возможность говорить? Если тебе нужна помощь, я всегда рядом. Правда. В любое время дня и ночи.

В этот момент его лицо начинает меняться: плечи вздрагивают, и в глазах появляется искорка – это не просто улыбка, это смех, но без звука. Моё сердце невольно пропускает удар, и я просто сижу без слов, не в силах отвести взгляд. Боже, он не просто красив. Он – невероятен.

Как такой мужчина может прятаться дома целыми днями? Он должен быть на людях, заставляя всех маяться от своего взгляда.

— Я не понимаю, что смешного, — говорю с улыбкой, хотя даже мне очевидно, что я не сказала ничего смешного.

Когда он снова протягивает блокнот, на странице всего одно слово:

«Хорошо.»

В любое время дня и ночи. Да, именно так она и сказала. Я вытираю слезу с уголка глаза, пытаясь взять себя в руки. Боже, не помню, когда в последний раз так сильно смеялся. Это чертовски смешно, что девушка, в дом которой я тайно пробираюсь в любое удобное время, сама предложила мне это. Если бы она только знала.

Но она не знает. И так и должно оставаться. Я прихожу в себя и бросаю на неё последний взгляд. Глаза Эммы слегка затуманены, губы приоткрыты, и я начинаю гадать, о чём же она думает. Я так сильно влип, что готов уже открыть всю свою душу, рассказать всё, что бы она ни захотела узнать, кроме одного – своих привычек шпионить за ней.

Но что насчёт неё? Расскажет ли она мне правду, если я спрошу? Я в более выгодном положении, ведь и так уже знаю о ней всё.

Я пододвигаю к себе блокнот и пишу:

«У тебя есть парень?»

Её глаза расширяются, когда она читает мой вопрос.

— Вот так способ сменить тему, — смеётся она.

Я поднимаю бровь. Ну так что?

— Нет, — отвечает она, отворачиваясь. — Как-то не складывается с этим. Знаешь, они либо перерастают то, что я могу им предложить, либо обижаются, когда я резко обрываю свидание, потому что мне звонят из-за раненной кошки. Или уезжают далеко. Моя история свиданий – это целая трагедия ошибок.

Эмма с сожалением усмехается, и я встаю, чтобы налить два бокала вина и открыть бутылку «Москато». Оно её любимое.

Она смеётся, увидев вино.

— Так ты намекаешь, что хочешь, чтобы я рассказала всё? Ладно, но не стесняйся меня остановить меня, когда я начну тебе надоедать. Кстати, обожаю это вино. Какое совпадение!

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку. Никакое это не совпадение. И хотя я никогда и не мечтал, что она окажется у меня дома, я частенько фантазировал об этом, что это уже отразилось на моих покупках.

Её любимые цвета, вино, музыка… Я окружил себя вещами, которые ей нравятся, в тщетной попытке почувствовать себя ближе к ней. Сейчас мне кажется, это было крайне рискованно. А вдруг она что-то заподозрит? Или найдёт мой список дел или бинокли? У меня их три, по одному на каждом подоконнике, окна которого выходят на её дом.

Рука дрожит, и я случайно сбиваю бокал с вином, который громко звенит по кухонной стойке. Эмма вздрагивает. Похоже, она не так расслаблена, как кажется. Я выдыхаю и извиняюще смотрю на неё.

— Со мной такое часто бывает, — говорит она, пожимая плечами и улыбаясь.

А то я не знаю. Эмма постоянно что-то роняет, проливает чай или кофе, а я бы отдал всё, лишь бы быть тем, кто уберёт за ней. Но этому не бывать. Может, сейчас она и здесь, улыбаться мне своими идеальными губами, но это ни к чему не приведёт.

Она слишком хороша для меня. Девушка вроде неё никогда не станет встречаться с кем-то вроде меня – немым изгоем, который целыми днями и ночами следит за ней.

Хотя… Может, если бы я мог говорить…

Мой взгляд скользит по коридору, где лежит маска для экстренных случаев. Это простая чёрная маска, закрывающая только нижнюю половину лица. Я надевал её несколько раз. В ней я могу говорить, но не без последствий. Возможность говорить стоит мне чего-то важного.

Нет, рисковать и надевать её при Эмме я не могу. Особенно после того, как был столь неосторожен рядом с ней.

Я подаю ей бокал вина и киваю. Поговори со мной.

И она говорит. Ничего не скрывая, рассказывает свою историю с юмором и радостью, пока я не оказываюсь полностью очарован. Я слушаю, оперев подбородок на кулак, наполняюсь ею до краёв. Наконец, до меня доходит:

Она в моём доме. Она здесь, потому что хочет.

И она абсолютно честна, заполняя те пробелы, которые никогда бы не смог найти с помощью кибер-сталкинга. Например, как она ждала, что Марк сделает ей предложение, когда сообщил, что уезжает, и как её это поразило.

— Мне вдруг стало так страшно, что он может достать кольцо. Я жутко обрадовалась, когда он сказал, что уезжает на другой конец страны, — смеётся она.

Когда появляется шанс получить информацию, не вызывая подозрений, я задаю вопросы, и она охотно отвечает. Нравится ли ей работать в библиотеке? Не думала ли она уехать отсюда, ведь родители несколько лет назад переехали, чтобы помогать её старшей сестре с тремя детьми? Планирует ли она поехать к ним на Рождество?

— Я думала об этом, — говорит она, крутя бокал с вином. — В прошлом году я наняла сиделку для питомцев и полетела к ним в Бостон. А в этом откладывала всё до последнего. Мама спрашивала пару дней назад, когда я приеду, и когда я ответила, что ещё не купила билет, она просто сказала: «ну ладно». В этот раз я что-то захотела тихого Рождества. А ты как?

Я пожимаю плечами.

«У меня два брата и сестра, все будут праздновать с мамой. В доме будет полный хаос, с детьми, которые всё разнесут. Я тоже не против тихо провести Рождество.»