Чтение онлайн

— С удовольствием, — ответила Ники, отвечая улыбкой на улыбку.

— Я всегда рад твоему приходу, так что оставайся столько, сколько захочешь, — заверил ее Джек. — Мы здесь еще побудем часок, а когда надумаем уходить, мы тебя позовем.

— Спасибо, а я пока пойду пообщаюсь с людьми… — Анжела глянула в сторону Кинкейдов. — Даже если это меня и убьет.

Весь следующий час Джек украдкой поглядывал на часы, с нетерпением считая минуты. А заодно следил и за Аланом, который уже растерял практически все свои хорошие манеры и даже не скрывал недовольства. Это плохо. Обычно за таким недовольством следовали вспышки неконтролируемого гнева. Джек уже задумался, не стоит ли ему попытаться успокоить брата, пока еще не поздно, но тут Ники притронулась к его руке:

— Джек, смотри.

Она указала на столик, за которым сидели Элизабет, три ее дочери и Каттер, а к ним шел Гарольд Парсонс, их адвокат. Он дружелюбно со всеми поздоровался, хотя к самому Джеку всегда относился намного сдержаннее, и достал подозрительно знакомый конверт с эмблемой «Кинкейд групп». Джек и сам получил такой же конверт при оглашении завещания, конверт, который ему оставил отец и который ему еще только предстояло открыть. Вот только на его конверте отчетливо виднелись всякие пятна, да и бумага уже изрядно помялась, а вот конверт Элизабет выглядел совсем новеньким.

— Он извиняется, — прошептала Ники.

— Сукин сын, он был у него все это время!

Элизабет что-то спросила, в ответ Гарольд указал на Джека, и четыре женщины дружно посмотрели в его сторону, вот только на лицах сестер отразилось нескрываемое удивление, а на лице Элизабет — искренняя благодарность. Затем она еще что-то сказала, должно быть, извинилась, встала и ушла, видимо, для того, чтобы прочитать письмо.

— Интересно, что в нем? Надеюсь, что-нибудь хорошее, ведь если он написал что-нибудь жестокое, вроде того, что наговорил ей перед смертью…

— Реджинальд никогда бы так не поступил, — возразила Ники.

Через пару минут Элизабет вернулась, и дочери набросились на нее с расспросами. Она им что-то ответила, а потом направилась прямо к нему.

— Черт, — пробормотал Джек, не представляя, чего от нее ждать.

Но к его удивлению, Элизабет просто его обняла и поцеловала в щеку.

— Спасибо, — сквозь слезы прошептала она.

И через ее плечо Джек заметил, как недоуменно на них смотрит Алан и как его недоумение сменяется яростью. Ведь Алан так радовался, что Кинкейды его хорошо приняли, да к тому же пригласили на ужин в воскресенье, и, что еще лучше, не скрывали своей неприязни к Джеку. И вот теперь это нежданное примирение у всех на глазах поразило и разозлило Алана.

— Ты просто не представляешь, как это для меня важно, — начала Элизабет, заставляя Джека на время забыть об Алане. — Ведь именно ты настоял, что это письмо существует. — Она покачала головой. — А то я решила, что Реджинальд намеренно меня обошел, а вместо этого он полностью взял на себя ответственность за все свои действия. Он повторил все то, что ты мне уже до этого сказал. Что ему посчастливилось любить двух женщин и что он никогда не хотел меня обидеть.

— Рад был помочь. — Ничего умнее Джек придумать не смог.

— А знаешь, ты ведь очень на него похож, — улыбнулась Элизабет. — Вот только ты честнее. — С этими словами она ухватил его за руку и потащила за собой. — Пойдем, познакомишься с сестрами.

— Они не… Я лучше… — Джек глянул на Ники с видом «вытащи меня отсюда», вот только вместо того, чтобы его вытаскивать, она радостно передала его с рук на руки волку в овечьей шкуре.

— Удачи, Джек, вам уже давно пора познакомиться поближе.

Джеку не оставалось ничего, кроме как покориться, но он все же успел ухватить попытавшуюся остаться на месте Ники.

— Раз уж я иду ко дну, то ты составишь мне компанию, — прошептал он устало.

Лауриель, Кара и Лили выстроились в ряд и в своих нарядах подружек невесты весьма смахивали на цветочки. Они уже и раньше встречались, но Элизабет все равно представила их друг другу. Лауриель, походившая на мать, такая же рыжая и зеленоглазая, красовалась в желтом платье. Кара, самая маленькая из этой троицы, нарядилась в изумрудно-зеленое платье, оттенявшее каштановые волосы и подчеркивающее цвет глаз. И как Джек слышал краем уха, это именно она организовала сегодняшнюю свадьбу. И самая младшая, Лили, самая жизнерадостная из сестер с огненно-рыжими волосами и голубыми глазами, находилась на последнем сроке беременности.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — воскликнула Лили и обняла Джека, немного устрашающе прижавшись к нему своим огромным животом. — Ты даже не представляешь, как мы все переживали из-за того, что отец не оставил маме письма. И почему никто из нас не подумал, что оно могло всего лишь куда-то завалиться? Мы все тебе очень благодарны.

— Похоже, Ники была права, — заметила Лауриель, директор отдела по связям с общественностью в «Кинкейд групп», — когда говорила, что ты — хороший человек. Ты просто не представляешь, как мы все рады твоей находке.

— Я — не хороший человек, — возразил Джек и, повернувшись к Ники, добавил: — И престань врать людям.

— А я не вру, — улыбнулась Ники, а сестры Кинкейд рассмеялись, словно он сказал нечто чертовски остроумное.

— Мы так переживаем из-за твоих планов на «Кинкейд групп», — начала Лили, не давая ему ничего сказать. — Слава богу, нам больше не о чем волноваться. — С этими словами она погладила себя по внушительному животу и добавила, опять-таки не давая ему вставить ни слова: — Ведь малышу вредно, когда я волнуюсь.

— Но остаются еще непонятно кому принадлежащие десять процентов, — заметил Джек, чертыхаясь про себя. — И пока мы не узнаем, за кого намерен голосовать их владелец, еще ничего не решено.

— Верно, — улыбнулась Лауриель так искренне, что Джек почувствовал себя немного неловко. — Но если ты проголосуешь за Реджи, то все решится и так.

Черт! После этих слов на него уставились пять пар женских глаз, и, что самое отвратительное, смотрели они все более или менее приветливо. Во взгляде Элизабет читалась неприкрытая теплота, во взгляде Лауриель — дружелюбие, во взглядах Кары и Лили — восхищение, а во взгляде Ники — нескрываемое облегчение. В ее глазах плескалась какая-то пугающая смесь любви и слез, а губы, которыми он никак не мог насытиться, дрожали и с надеждой улыбались.

И как это у нее получается? Как ей только удается подстраивать все таким образом, что Кинкейды каждый раз чувствуют к нему благодарность? Ладно, ему недолго осталось терпеть. Ведь как только они узнают, что он не собирается голосовать за Реджи, все эти восторженные улыбки потухнут, а их отношения вернутся в норму.

— Нам пора, — заявил Джек, беря Ники под руку.

Но перед тем, как ему удалось вырваться на свободу, его еще раз все по очереди обняли и пожелали всего хорошего. Но когда он уже чувствовал, что вот-вот взорвется, они все-таки оставили его в покое, и, не говоря больше ни слова, Джек развернулся и молча пошел прочь, да так быстро, что Ники за ним чуть ли не бегом бежала.