Чтение онлайн

В начальной школе я был одет хуже всех. Мои школьные завтраки и обеды были самыми дешевыми по крайней мере в классе. К тому же я был маленького роста, щуплого телосложение, и часто болел. Надо мной измывались все школьники, кто не считал зазорным обращать внимания на такого неудачника, на такое бедное существо, как я.

Аналогичная ситуация была и в средней школе, которую я окончил с горем пополам – наверное, преподаватели просто сжалились надо мной и позволили получить хотя бы такое образование.

Так вот, все началось в средней школе. Летом все учащиеся пошли в скаутский поход, причем на пять дней. Планировали разбить палаточный лагерь в лесу, в 10 километрах от нашего маленького городка. Меня не взяли, потому что все как один выразились в таком духе, что с таким чмо, как я, они не желают даже по нужде сесть не только под соседним кустом, но и в одном лесу. И это самое мягкое из того, что я услышал в свой адрес.

Я был просто убит горем. Это так несправедливо! Надо сказать, что у меня были особые уши, не в том смысле, что огромные или уродливый, или, наоборот, красивые. Красивыми они не могли быть по определению, как ничто не могло быть красивым во мне. Ну вот, посмотрите. Я стригусь коротко, уши открыты, их хорошо видно. Есть в них что-то необычное? Нет, это обычные, можно сказать, среднестатистические уши среднестатистического гражданина. Но в них все же есть особенность, и заключалась она в том, что правым ухом я чувствовал приближение дождя по крайней мере за сутки, а левым – приближение ветра. Ко времени поступления в колледж я так натренировался, что мог точно сказать, когда и откуда придет ветер, какой силы он будет. То же самое относилось и к дождю. Я не знал, что мне делать с этими знаниями, поэтому никому о них не говорил, боясь быть еще более осмеянным. Злой на своих одноклассников, я подумал, как было бы здорово, если бы все эти пять дней шел сильный дождь, и их поход превратился бы в ад. Зачем-то взял спичку и начал серной головкой водить ею в правом ухе. И случилось невероятное – через полчаса пошел легкий, мелкий дождичек! Я понял, что это произошло благодаря моим стараниям. Тогда стал тереть спичкой в ухе изо всех сил. С неба на землю обрушился водяной вал! В общем, я напрочь испортил поход своим одноклассникам, половина из них простыла, трое подвернули ноги на скользкой земле. В городе ругали синоптиков за то, что они не смогли предсказать такой мощный затяжной ливень. Я молчал, тихо радуясь тому, что досадил изголявшимся надо мной тиранам-одноклассникам.

Повторить свой успех в следующем году я не смог: лагерь скаутов разбили в ста километрах от нашего города. Зато я узнал, что радиус действия моего оружия составляет 50 километров.

В день окончания средней школы мне исполнилось 18 лет. Проступать в колледж я даже не пытался. Хотел устроиться на хорошую работу, но это не получилось – меня никто не брал. Пришлось идти в официанты в придорожное кафе. По той причине, что туда шли работать очень неохотно. Там часто случались всякие неприятные вещи, пьяные драки происходили чуть ли не ежедневно. В этом кафе я проработал всего два дня. На третий день, рано утром здесь завязалась пьяная драка. Ее зачинщик, здоровенный малый, выхватил нож и нанес пять ударов своему противнику. Затем вытер рукоятку, подошел ко мне, вложил нож в мою руку и сказал:

– Продашь меня – убью!

И спокойно вышел из кафе. Я остолбенел от ужаса. И только истошный крик хозяина вышел меня из этого состояния.

Оправдаться на суде я не мог, так как видеокамеры в тот день в кафе не работали. Мне несказанно повезло – первый раз в жизни. Защищать меня взялся молодой, амбициозный адвокат. Ему нужен был успех, и он его добился: за убийство дали всего десять лет тюрьмы, хотя светило до 25. Спасибо ему. Конечно, он думал только о себе, но я благодарен судьбе, что стал первым в его блестящей карьере. Все-таки между цифрами 25 и 10 имеется большая разница. Особенно когда речь идет о тюремном сроке.

Потом были тюрьмы, всего их оказалось четыре. Размеренная жизнь, регулярное хорошее питание сотворили чудо: я вырос, окреп, стал качаться, превратившись в крепкого молодого мужчину. Несмотря на это меня по-прежнему третировали, но как-то беззлобно, скорее подшучивали, чем издевались, дело ни разу не доходило даже до побоев.

Вел я себя смирно, ни в какие скандалы, драки и скверные истории не попадал. Стал много читать, очень много. Причем как художественную литературу, так и научно-просветительскую, отдавая этому все свободное время. В глубине души очень надеялся на досрочное освобождение. Все изменилось в четвертой тюрьме, в которую я попал в начале шестого года своего заключения. Она находится в пустыне. Начальника тюрьмы был необычайно жесток, несмотря на то, что постоянно сыпал цитатами из Библии, за что его за глаза прозвали Пастором. Нет, он не избивал заключенных, а приказывал это делать другим – иногда охранникам, но чаще всего заключенным. Я не понравился ему сразу, не понимаю почему. Меня несколько раз били, я много раз попадал в карцер – сырой каменный мешок размером метра на метр. Но однажды я услышал, как заключенные говорили о том, что Пастор перевелся в эту тюрьму потому, что ненавидит дождь. Я обменял часы – единственную память о прошлой жизни – на блок спичечных коробок, обернул его целлофаном и надежно спрятал в мастерской, где мы работали. Стал доставать по несколько спичек и тереть ими правое ухо. Пошли бесконечные дожди. И мне стало полегче: в дождь Пастор не лютовал, приходил только на утреннее построение, и меня никто не трогал.

Прошло две недели. Ухо жутко болело и кровоточило. Это заметил кто-то из заключенных и сообщил тюремному врачу. Тот назначил мне лечение. Невероятно, но по его ухмылке я понял: он обо всем догадался, сообразил, что причиной аномальной погоды являюсь я. Но Пастору не донес.

Месяц я лечил свое ухо, и стояла сухая, жаркая погода. За это время был один раз избит и дважды попадал в карцер. Поэтому твердо решил: буду терпеть любую боль, но дождь не прекратится до тех пор, пока не смоет Пастора. Так и получилось. Уже на третьей неделе произошло то, о чем тайно мечтало большинство заключенных. Пастор, набравшись виски, вышел за пределы тюрьмы, сказав охранникам, что идет ругаться с Богом и требовать от него прекратить дождь. Отправленные за ним через час люди нашли его мертвым – он захлебнулся, упав лицом в огромную лужу.

Новый начальник тюрьмы, которого стали называть Интеллигентом, своему прозвищу соответствовал. Зверства, в том числе и по отношению ко мне, прекратились. Интеллигент заявил, что будет воспитывать заключенных не наказаниями, а трудом. Как именно, мы узнали очень скоро. Ну а я – первым. Интеллигент пригласил меня. Могу дословно привести его монолог, настолько крепко он врезался в мою память:

– Вы уже поняли, уважаемый Бенджамин, что я решил воспитывать заключенных трудом.

Я от такого обращения чуть не прослезился – впервые за пять с лишним лет пребывания в тюрьмах меня назвали полным именем. А Интеллигент, не обращая на меня внимания, размашисто ходил по огромному кабинету и говорил:

– Но как это сделать, ведь мы в пустыне, довольно далеко от настоящей цивилизации. Вот сейчас вы в мастерской изготавливаете железные табуреты, обтачиваете заготовки молотков, щипцов и так далее. Этот товар плохо продается. Можно делать что-то, что пользуется более высоким спросом. Да, шить одежду или выпускать какие-то интересные покупателю промышленные товары можно, но проблематично, сначала надо вложить серьезные деньги в покупку оборудования, затем обучить людей, найти рынки сбыта. Ну а если мы начнем это делать, то отнимем работу у жителей ближайших городков, что вызовет их неудовольствие. Да и товар, который мы можем выпускать, как я понял, не особо ждут за границами тюрьмы. У нас есть возделываемая земля, но ее слишком мало. А между тем цена на продовольствие с каждым годом растет. Вот на чем мы можем зарабатывать! Здесь, в жарком климате, можно снимать два, а по некоторым культурам три, а то и четыре урожая в год. Нужна только вода. Вода – великая ценность в пустыне. Но где ее взять?

Интеллигент сел в свое кресло и немигающе уставился на меня:

– А мы знаем, где взять эту великую ценность. Не так ли, уважаемый Бенджамин?

У меня сердце ухнуло куда-то вниз. Я вжался в кресло, на котором сидел, и только каким-то чудом не потерял сознание. А Интеллигент между тем рисовал радужную картину того, как расцветет пустыня в радиусе 50 километров от тюрьмы. Потом вытащил из ящика стола коробок, протянул мне одну спичку:

– А теперь я попрошу вас, уважаемый Бенджамин, продемонстрировать свои способности.

Что мне оставалось делать? Я подчинился, слегка пошерудил спичкой в правом ухе – и через полчаса закапал небольшой дождичек.

– А сильнее можно?

Я поводил спичкой основательно – и вскоре почти стихший дождь полил с новой силой.

– Достаточно! – довольно, как сытый кот, проурчал Интеллигент.

Все время эксперимента я сидел на кресле в середине кабинета, а начальник тюрьмы просматривал и иногда подписывал какие-то документы. Но вот он встал, подошел ко мне:

– Ну что ж, уважаемый Бенджамин, давайте заключать сделку. Раз в неделю, а может, и немного чаще, вы будете вызывать дождь, который станет орошать посадки. Как я понял, от интенсивности расчесывания вашего уха зависит и сила дождя, и радиус его действия. Это хорошо. Вас я возьму в свои ординарцы, будете помогать мне вести документацию по развитию сельского хозяйства. Как я понимаю, вы человек грамотный, умеете стройно излагать мысли.

Он попал в самую точку: единственными предметами, которые я любил в школе, были английский язык и литература, а за письменные работы по ним мне всегда ставили самые высокие баллы. И еще я любил читать книги, потому что они помогали мне, затюканному пацану, уходить от кошмаров обыденной жизни. А в тюрьме чтение вообще стало моим главным занятием.

Интеллигент предупредил меня, чтобы о своем даре и о договоре я никогда никому не обмолвился ни словом. А дальше закипела работа. Интеллигент организовал (тайно, и даже я узнал об этом случайно и несколько лет спустя) взрыв, создавший достаточно большой проход в примыкающей к океану невысокой горной гряде. Потом пригласил какого-то третьесортного ученого, который за хорошее вознаграждение обосновал аномалию с дождями образовавшемся в горах проломе. Выглядело убедительно, так как часть площади диаметром в 50 километров накрывала этот горный хребет и доходила до берега океана.