Чтение онлайн

*

Цель погружения (медитации) в выше охарактеризованные символические представления и ощущения есть, говоря точно, образование высших органов восприятия в пределах астрального тела человека. Они будут созданы сначала из субстанции астрального тела. Эти новые органы наблюдения посредничают некий новый Мир и в этом новом Мире человек учиться знать себя как новое Я". От органов наблюдения чувственно-физического мира те новые отличаются уже через то, что они есть деятельные органы. Если глаз и ухо ведут себя пассивно и свету или звуку позволяют действовать на себя, о Духовно-Душевных органах восприятия может быть сказано, что они есть в продолжающейся деятельности в то время как они воспринимают и что они свои предметы и факты схватывают в полном сознании. Через это получается чувство, что Духовно-Душевное познание есть некое объединение с соответствующими фактами, есть некое в них жить (in ihnen leben)".
– Можно отдельные образующие себя Духовно-Душевные органы сравненительным образом назвать цветками лотоса (Lotusblumen)", соответственно форме, которую сверх-чувственное сознание должно сделать себе от них (имагинативно). (Само-разумеется, должно быть ясным себе о том, что это обозначение имеет поделать с вещью не более, чем выражение крылья", когда говорят о легочных крыльях".) Через полностью определенные способы внутреннего погружения будет подействовано на астральное тело так, что образуется один или другой Духовно-Душевный орган, один или другой цветок лотоса". После всего изложенного в этой книге должно было бы излишним подчеркивать, что эти органы наблюдения" не должно себе представлять примерно как нечто, что в представленнии своего чувственного образа, дает отпечаток своей действительности. Эти органы" есть именно сверх-чувственны и составляются в некой определенно оформленной Душевной деятельности; и они составляются только постольку и до тех пор, пока будет упражняться такая Душевная деятельность. Нечто, что позволяет рассматривать себя как чувственное, есть с этими органами так же мало у человека, как есть какой-то туман (Dunst)", вокруг него, когда он мыслит. Кто желает представлять себе сверх-чувственное полностью чувственно, впадает, именно, в недоразумения. Не смотря на излишество этого замечания позволительно ему здесь стоять, ибо всегда опять имеются знатоки сверх-чувственного, которые в своих представлениях желают иметь только чувственное; и потому что всегда опять имеются противники сверх-чувственного познания, которые думают, что Духовный исследователь говорит о цветках лотоса" как об утонченных, чувственных образованиях. Каждая правомерная медитация, которая будет сделана в оглядке на имагинативное познание, имеет свое воздействие на один или другой орган. (В моей книге Как достичь познаний высших Миров?" указаны отдельные из методов медитаций и упражнений, которые действуют на один или другой орган.) Правомерное обучение устраивает отдельные упражнения Духовного ученика так, и позволяет им одному после другого следовать так, что органы могут образовывать себя отдельно, совместно или один после другого. К этому образованию принадлежит у Духовного ученика много терпения и выдержки. Кто имеет только такую меру терпения, как это дают человеку обычные жизненные взаимосвязи, тот не обойдется этим. Ибо это длится долго, часто очень, очень долго, пока органы есть таковы, что Духовный ученик может использовать их для восприятий в высшем Мире. В этот момент для него наступает то, что называют просветление, в противоположность подготовлению или очищению, которое состоит в упражнениях для развития органов. (Об очищении" говорится, потому что через соответствующие упражнения ученик очищает себя, для известной области внутренней жизни, от всего того, что приходит только из чувственного мира наблюдения.) Может вполне приходиться так, что человеку также до собственного просветления повторно приходят свето-молнии" из высшего Мира. Таковые он должен принимать благодарно. Они уже могут сделать его неким свидетелем Духовного мира. Однако он не должен пошатнуться, если это вообще не есть такой случай в течение его времени подготовления, которое наверное, кажется ему слишком долгим. Кто вообще способен впадать в нетерпение потому что он еще ничего не видит", тот еще не завоевал правильное отношение к высшему Миру. Последнее усвоил только тот, кому упражнения, которые он проделывает через обучение, могли бы быть нечто как самоцель. Это упражненье (Ьben) есть ведь в действительности работа над Духовно-Душевным, именно, над собственным астральным телом. И можно чувствовать", также когда ничего не видят": я работаю Духовно-Душевно". Только если заранее делают себе некое определенное мнение, что собственно желают видеть", тогда не будут иметь это чувство. Тогда будут считать за ничто то, что в действительности есть нечто неизмеримо полно-значимо. Должно утонченно (subtil) внимать всему, что переживают во время упражненья и что является так основательно-отличным от всех переживаний в чувственном мире. Тогда уже заметят, что в свое астральное тело врабатываются не как в некую безразличную субстанцию, но что в таковом живет полностью другой Мир, о котором через жизнь чувств ничего не знают. Высшие существа действуют на астральное тело, как физически-чувственный внешний мир действует на физическое тело. И наталкиваются" на высшую жизнь в собственном астральном теле, если только не замыкают себя перед ней. Если некто всегда опять и опять воображает себе, это восприятие должно бы выглядеть так или эдак; и потому что он это не видит, что он себе воображает что он должен бы видеть, то он говорит: я ничего не вижу".

Кто, однако, усвоит себе правильную настроенность напротив упражненья обучения, тот будет в таком упражненьи все больше иметь нечто, что он любит ради него самого. Тогда, однако, он знает, что он через упражненье само стоит в Духовно-Душевном мире и ждет в терпении и смирении того, что получится дальше. Такая настроенность в Духовном ученике может лучше всего прийти к сознанию в следующих словах: Я желаю сделать все, что соразмерно мне как упражнения, и я знаю, что в соответствующее время ко мне придет столько, сколько мне важно. Я не требую это нетерпеливо; делаю себя, однако, всегда готовым, чтобы принять это". Против этого непозволительно также возразить: Духовный ученик должен, итак, бродить во тьме в течение возможно неизмеримо долгого времени; ибо то, что он есть в своем упражнении на верном пути, может показаться ему только когда успех есть здесь". Одако это не есть так, что только успех может принести распознание правильности упражнения. Если ученик ставит себя правильно к упражнению, тогда дает ему удовлетворение, которое он имеет через само упражненье, ясность, что он делает нечто правильное, не только успех. Правильно упражняться в области Духовного обучения, связывает себя именно с удовлетворением, которое есть не голое удовлетворение, но познание. Именно познание: я делаю нечто, о чем я вижу, что оно несет меня вперед в правильной линии. Каждый Духовный ученик может такое познание иметь в любой момент, если только он утонченно внимателен своим переживаниям. Если он это внимание не применяет, тогда он именно проходит мимо переживаний, как некий погруженный в мысли пешеход, который не видит деревьев по обеим сторонам пути, хотя он их увидел бы, если он направил бы на них внимательный взгляд.
– Полностью не желательно, что наступление другого результата, чем есть тот, который всегда получается в упражненьи, будет ускорен. Ибо это легко могло бы быть только самой малой частью того, что собственно должно было бы наступить. В отношении Духовного развития часто некий частичный успех есть основание сильной задержки полного успеха. Движение среди таких форм Духовной жизни, как они соответствуют частичному успеху, притупляет влияния сил, которые ведут к более высоким пунктам развития. И выигрыш, который достигают через то, что все же заглянули в Духовный мир", есть только кажущийся; ибо такое "заглядывание" может доставлять не истину, но только обманчивые образы.

*

Духовно-Душевные органы, цветки лотоса, образуют себя так, что они сверх-чувственному познанию у находящегося в Духовном обучении человека, являются как бы вблизи определенных физических телесных органов. Из ряда этих Душевных органов могут быть названы: таковой, что будет прочувствован как бы в близи середины между бровей (Augenbrauenmitte) (так называемый двух-лепестковый цветок лотоса), таковой в области гортани (Kehlkopfes) (шестнадцати-лепестковый цветок лотоса), третий в области сердца (Herzgegend) (двенадцати-лепестковый цветок лотоса), четвертый в области поджелудочной ямки (Magengrube). Другие такие органы являются в близи других физических частей тела. (Именования двух-" или шестнадцати-лепестковый" могут быть использованы, потому что затронутые органы позволяют сравнить себя с цветками с соответствующим числом лепестков.)

Цветки лотоса будут осознаваться у астрального тела. В пункте времени, в котором развили один или другой, знают также, что их имеют. Чувствуют, что могут обслуживать себя ими и что через их использование действительно вступают в высший Мир. Впечатления, которые получают от этого Мира, равны в некотором отношении еще таковым физически-чувственного. Кто познает имагинативно, будет способен так говорить о новом высшем Мире, что он впечатления описывает как восприятия тепла или холода, восприятия звука или слова, действия света или цвета. Ибо как таковые он переживает их. Он однако осознает, что эти восприятия в имагинативном Мире выражают нечто другое, чем в мире чувственно-действительном. Он познает, что позади них стоят не физически-вещественные причины, но Душевно-Духовные. Когда он имеет нечто, как некое тепловое впечатление, то приписывает он его, например, не куску горячего железа, но рассматривает его как истечение из Душевного процесса, как он его дотоле знал только в своей Душевной внутренней жизни. Он знает, что позади имагинативных восприятий стоят Душевные и Духовные вещи и процессы, как позади физических восприятий вещественно-физические существа и факты.
– К этому сходству имагинативного с физическим миром приходит однако значимое различие вдобавок. Нечто имеется в физическом мире, что в имагинативном выступает полностью по-другому. В таковом можно наблюдать непрерывное становление и прехождение вещей, смену рождения и смерти. В имагинативном Мире вступает на место этого явления продолжающееся превращение одного в другое. Видят, например, в физическом мире преходит некое растение. В имагинативном показывает себя в той же мере, в которой растение увядает, становление другого образования, которое физически не воспринимется и в которое постепенно превращает себя преходящее растение. Когда теперь растение исчезло, то есть это образование на его месте здесь полностью развившееся. Рождение и смерть есть представления, которые в имагинативном Мире теряют свое значение. На их место вступает понятие превращения одного в другое.
– Потому что это есть так, поэтому будут для имагинативного познания доступны те истины о существе человека, которые были сообщены в этой книге в главе Сущность человечества". Для физически-чувственного восприятия есть только процессы физического тела воспринимаемы. Они разыгрываются в области рождения и смерти". Другие члены человеческой природы: жизненное тело, чувственное тело и Я" стоят под законом превращения и их восприятие раскрывает себя имагинативному познанию. Кто дошел до такового, воспринимает, как из физического тела как бы высвобождает себя то, что с умиранием продолжает жить дальше в другом роде бытия.

Развитие, теперь однако, не остается стоять внутри имагинативного Мира. Человек, который желал бы остаться стоять в нем, воспринимал бы, именно, находящихся в превращении существ; но он не смог бы истолковывать процессы превращения; он не мог бы ориентировать себя во вновь завоеванном Мире. Имагинативный Мир есть неспокойная область. Повсюду есть только подвижность и превращение в нем; нигде есть пункты покоя.
– К таким пунктам покоя человек достигает только, когда он над-развивает себя за ступень имагинативного познания к тому, что может быть названо познание через инспирацию".
– Не является необходимым, чтобы тот, кто ищет познания сверх-чувственного Мира, развивал себя примерно так, что он сначала усвоил бы в полной мере имагинативное познавание и затем лишь продвигался бы к инспирации". Его упражнения могут быть устроены так, что рядом одно с другим идет то, что ведет к имагинации и то, что ведет к инспирации. Он затем, после соответствующего времени, вступит в высший Мир, в котором он не только воспринимает, но в котором он может также ориентировать себя, который он понимает так, чтобы истолковывать. Продвижение будет как правило все-таки сделано так, что сначала Духовному ученику представляют себя некоторые явления имагинативного Мира и после некоторого времени, он получает в себе ощущение: Теперь начинаю я также ориентироваться.
– Однако еще Мир инспирации есть нечто полностью новое напротив такового голой имагинации. Через эту воспринимают превращение одного процесса в другой, через ту учаться узнавать внутренние качества существ, которые себя превращают. Через имагинацию познают Душевное внешне-проявление существ; через инспирацию проникают в их Духовное Внутреннее. Познают прежде всего множественность Духовных существ и об отношениях одного к другому. С множественностью различных существ имеют дело также в физически-чувственном мире; в Мире инспирации есть эта множественность, однако, другого характера. Здесь есть каждое существо в полностью определенных отношениях к другим, не как в физическом мире через внешнее воздействие на таковые, но через свою внутреннюю сотворенность (Beschaffenheit). Когда воспринимают некое существо в инспиративном Мире, то показывает себя не некое внешнее воздействие на другое существо, которое позволило бы сравнить себя с действием одного физического существа на другое, но существует некое отношение одного к другому через внутрениюю устроенность обоих существ. Сравнить позволяет себя это отношение с таковым в физическом мире, если выбирают к этому отношение отдельных звуков или букв некого слова к друг другу. Если имеют перед собой слово, Mensch (меншь) человек", то оно воздействует через совместное созвучие звуков M-e-n-sch" (м-е-н-шь). Не происходит ни некое столкновение или ни еще некое внешнее воздействие, например, от М" к Е", но оба звука действуют совместно и, именно, внутри целого, через свою внутреннюю устроенность. Поэтому наблюдение в Мире инспирации позволяет сравнить себя только с чтением; и существа в таком Мире действуют на наблюдателя как письменные знаки, которые он должен научиться узнавать и чьи взаимосвязи должны для него разоблачиться как некое сверх-чувственное писание. Духовная наука может отсюда познание через инспирацию сравнительным образом также назвать чтение сокровенного писания".

Как через такое сокровенное писание" будет прочитано и как можно сообщить прочитанное, должно теперь на предшествующих главах этой книги само было сделаться ясным. Сначала было описано существо человека, как оно строится из различных членов. Затем было показано, как Мировое существо, на котором человек развивается, проходит через различные состояния Сатурна, Солнца, Луны и Земли. Восприятия, через которые можно познать члены человека с одной стороны, следующие одно за другим состояния Земли и ее предшествующие превращения с другой стороны, раскрываются имагинативному познанию. Теперь, однако, далее необходимо было распознать то, какие отношения существуют между состоянием Сатурна и физическим телом человека, состоянием Солнца и эфирным телом человека и так далее. Должно было показать, что зародыш физического тела человека возник уже в течение состояния Сатурна, что он далее развился вплоть до своего настоящего облика, в течение состояний Солнца, Луны и Земли. Должно было, например, также быть указано на то, какие изменения произошли с человеческим существом через то, что однажды Солнце отделилось от Земли, что нечто аналогичное произошло относительно Луны. Должно было далее сообщить о том, что действовало совместно для того, чтобы с человечеством могли произойти такие измениения, как в превращениях в течение Атлантического времени, как они отпечатали себя в следующих один за другим периодах, Индийском, пра-Персидском, Египетском и так далее. Описание таких совместных связей выдается не из имагинативного восприятия, но из распознавания через инспирацию, из чтения сокровенного писания. Для этого чтения" имагинативные восприятия есть как буквы или звуки. Такое чтение" есть, однако, необходимо не только для таких разъяснений, как именно обозначенные. Уже сам ход жизни всего человека невозможно было бы понять, если рассматривать его только через имагинативное познание. Хотя здесь воспринимали бы то, как с отмиранием Душевно-Духовные члены высвобождаются из остающегося в физическом мире; однако отношения того, что происходит после смерти с человеком, к предшествующим и последущим состояниям не былы бы поняты, если бы не уметь ориентироваться в воспринимаемом имагинативно. Без познания через инспирацию имагинативный Мир остался бы как некое писание, которое разглядывают, но которое не удается прочесть.

Когда Духовный ученик продвигается от имагинации к инспирации, то ему показывает себя очень скоро, как неправильно было бы отказаться от понимания великих Мировых явлений и желать ограничить себя только фактами, которые известным образом касаются ближайших человеческих интересов. Кто не посвящен в эти вещи, тот мог бы, пожалуй, следующее сказать: Мне является, однако, только важным узнать судьбу человеческой Души после смерти; если мне некто делает об этом сообщения, то есть мне это достаточно: к чему Духовная наука приводит мне такие отдаленные вещи, как состояния Сатурна и Солнца, отделение Солнца, Луны и так далее?" Кто, однако, правильно введен в такие вещи, тот учится познавать, что истинное знание о том, что он желает узнать, никогда не может быть достигнуто без познания того, что кажется ему таким ненужным. Изложение состояний человека после смерти остается полностью непонятным и не-ценным, если человек не может связать их с понятиями, которые взяты из этих отдаленных областей. Уже простейшее наблюдение сверх-чувственно познающего делает его знакомство с этими вещами необходимым. Когда, например, растение переходит от состояния цветения в состояние плодоношения, то человек, наблюдающий сверх-чувственно, видит некое происходящее превращение в неком астральном существе, которое в течение цветения, растение как облако сверху покрывает и облачает. Не наступило бы оплодотворение, то такое астральное существо перешло бы в полностью другой облик, чем есть тот, который оно принимает вследствие оплодотворения. Теперь, понимают весь этот, через сверх-чувственное наблюдение воспринимаемый процесс, когда научились понимать его сущность на том великом Мировым процессе, который совершился с Землей и со всеми ее обитателями ко времени отделения Солнца. До оплодотворения есть растение в таком положении, как вся Земля до отделения Солнца. После оплодотворения цветение растения показывает себя так, какой была Земля когда Солнце отделило себя и Лунные силы еще в ней были. Сделали себе собственными представления, которые могут быть завоеваны при отделении Солнца, то будут истолкование процесса оплодотворения растения, соразмерно делу, воспринимать так, что говорят: Растение есть до оплодотворения в неком Солнечном состоянии, после такового в неком Лунном состоянии. Это есть полностью так, что также самый малый процесс в Мире может быть понят только тогда, когда в нем будет распознано отображение более великих Мировых событий. Иначе остается он по своей сущности так непонятным, как Рафаэлева Мадонна остается для того, кто может видеть только маленькое синее пятнышко, в то время как все остальное закрыто.
– Все, что теперь происходит у человека, есть некое отображение всех Мировых процессов, которые имеют дело с его бытием. Желают понять наблюдения сверх-чувственного сознания над явлениями между рождением и смертью и опять со смерти и до нового рождения, то это возможно, если приобретают себе способность имагинативные наблюдения расшифровывать через то, что усвоили себе на представлениях через рассмотрение великих Мировых процессов.
– Такое рассмотрение доставляет именно ключ к пониманию человеческой жизни. Отсюда, в смысле Духовной науки Сатурно-, Солнце- и Луно-наблюдение и так далее, есть одновременно наблюдение человека.

Через инспирацию достигают к тому, чтобы познать отношения между существами высшего Мира. Через дальнейшую ступень познавания будет возможно сами эти существа познать в их Внутреннем. Эта ступень познавания может быть названа интуитивное познание. (Интуиция есть слово, которое в обычной жизни злоупотребляется для неясного, неопределенного вникания в некое дело, для некоторого рода догадки, которая иногда согласуется с истиной, чья правомерность, однако, сначала есть недоказуема. С такого рода интуицией" здесь подразумеваемое не имеет, естественно, ничего поделать. Интуиция означает здесь некое познание высшей, свето-полнейшей ясности, чью допустимость, когда ее имеют, в самом полном смысле осознают.) - Познавать чувственное существо называется стоять вне его и судить его по внешнему впечатлению. Познавать Духовное существо через интуицию называется полностью стать одним с ним, иметь себя объединенным с его Внутренним. Ступенчато Духовный ученик восходит к такому познанию. Имагинация ведет его к тому, чтобы ощущать восприятия более не как внешние качества существ, но чтобы познавать в них истечения Душевно-Духовного; инспирация ведет его дальше во Внутреннее существ: Он учится через нее понимать, что есть эти существа для друг друга; в интуиции он проникает в самих существ.
– Опять в изложениях этой книги может быть само показано, какое значение имеет интуиция. В предшествующих главах говорилось не только о том, как происходит ход развития Сатурна, Солнца, Луны и так далее, но было сообщено, что в этом ходе развития участвовали самым различным образом существа. Были приведены Престолы или Духи Воли, Духи Мудрости, Движения и так далее. При развитии Земли говорилось о Духах Люцифера и Аримана. Построение Мира было приведено назад на существ, которые принимали в нем участие. Что может быть узнано об этих существах, будет завоевано через интуитивное познание. Таковое уже необходимо, когда желают познать ход жизни человека. Что высвобождает себя после смерти из физической телесности человека, проходит в последующее время через различные состояния. Ближайшие состояния после смерти были бы еще некоторым образом описаны через имагинативное познание. Что, однако, происходит затем, когда человек уходит дальше во время между смертью и новым рождением, это должно было бы имагинации остаться совершенно непонятным, если бы к этому не пришла инспирация. Только инспирация может исследовать то, что может быть сказано о жизни человека после очищения в Духо-стране". Затем, однако, приходит нечто, для чего инспирации уже более не достаточно, где она, в известной мере, теряет нить понимания. Существует время человеческого развития между смертью и новым рождением, где человеческое существо доступно только интуиции.
– Эта часть человеческого существа есть, однако, всегда в человеке; и желают понять его, по его истинному Внутреннему, то должны искать его и в период между рождением и смертью через интуицию. Кто желал бы познать человека только со средствами имагинации и инспирации, тому не поддаются как раз процессы наивнутреннейшего существа такового, которые разыгрываются от воплощения к воплощению. Только интуитивное познание делает отсюда возможным соразмерное делу исследование повторяющихся Земных жизней и Кармы. Все, что следовало быть сообщеным, как истина об этих процессах, должно для исследования происходить из интуитивного познания.
– И желает человек познать себя самого по своему внутреннему существу, то может он это только через интуицию. Через нее воспринимает он, что продвигается в нем от одной Земной жизни к другой Земной жизни.

*

Достигнуть познания через инспирацию и интуицию человек может также только через Душевно-Духовные упражнения. Они аналогичны тем, которые были описаны как внутреннее погружение" (медитация) для достижения имагинации. В то время, однако, как при тех упражнениях, которые ведут к имагинации имеет место привязка на впечатления чувственно-физического мира, должна при таковых для инспирации эта привязка все более отпадать. Чтобы уяснить, что должно здесь происходить, подумают еще раз о чувство-образе креста с розами. Когда погружаются в таковой, то имеют перед собой образ, чьи части взяты из впечатлений чувственного мира: черный цвет креста, розы и так далее. Совместо-составление этих частей в крест с розами не взято, однако, из чувственно-физического мира. Если теперь Духовный ученик пытается позволить полностью устранить из своего сознания черный крест и также красные розы как образы чувственно-действительных вещей и только в Душе сохранить ту Духовную деятельность, которая совместо-соединила эти части, то он имеет средство к такой медитации, которая постепенно ведет его к инспирации. Спрашивают себя в Душе примерно следующим образом: Что сделал я внутренне, чтобы совместо-соединить крест и розы в чувство-образ? То, что я сделал (мой собственный Душевный процесс), желаю я твердо удерживать; сам образ, однако, позволяю исчезнуть из сознания. Затем желаю я чувствовать в себе все, что сделала моя Душа, чтобы создать образ, сам образ желаю я себе не представлять. Я желаю теперь жить полностью внутренне в своей собственной деятельности, которая создала образ. Я желаю, итак, погружаться ни в какой образ, но в мою собственную образ-производящую Душевную деятельность. Такое погружение должно предпринять по отношению ко многим чувство-образам. Это ведет тогда к познанию через инспирацию. Некий другой пример был бы таков: погружают себя в представление становящегося и преходящего растения. Позволяют в Душе возникнуть образу постепенно становящегося растения, как оно прорастает из зародыша, как оно развертывает лист за листом, вплоть до цветения и плода. Затем, опять, как начинается увядание, вплоть до полного разложения. Достигают постепенно через погружение в такой образ к некому чувству становления и прехождения, для которого растение есть только образ. Из этого чувства может затем, если упражнение выдержанно будет продолжено, образоваться имагинация того превращения, которое лежит в основе физического становления и прехождения. Желают, однако, прийти к соответствующей инспирации, тогда должно упражнение делать еще по-другому. Должно вспомнить собственную Душевную деятельность, которая из образа растения завоевала представление становления и прехождения. Должно позволить полностью исчезнуть растению из сознания и погрузить себя только в то, что сами внутренне сделали. Через такие упражнения только возможно восхождение к инспирации. Сначала Духовному ученику будет не так легко понять в полном охвате, как он должен предпослать себя к такому упражнению. Это происходит из того, что человек, который привык к тому, чтобы позволять себе определять свою внутреннюю жизнь внешними впечатлениями, тотчас же впадает в неуверенное и полностью неустойчивое, когда он еще должен развернуть некую Душевную жизнь, которая отбросила всякую привязку на внешние впечатления. В некой еше большей мере, чем относительно достижения имагинаций, должен Духовный ученик быть себе ясным напротив этих упражнений к инспирации, что он может предпринять их, если он наряду с этим позволит идти все пред-мероприятия, которые могут вести к уверенности и укреплению способности суждения, жизни чувства и характера. Затрагивает он эти пред-мероприятия (Vorkehrungen), то будет иметь он нечто двоякое как результат. Во-первых, через упражнения он не будет способен терять при сверх-чувственном созерцании равновесие своей личности; во-вторых, он в то же время усвоит себе способность действительно исполнить все то, что будет затребовано в этих упражнения. Напротив этим упражненииям буду говорить только так долго, они есть трудные, пока еще не усвоили себе некий полностью определенный Душевный настрой, полностью определенные чувства и ощущения. Тот вскоре завоюет понимание и также способность для упражнениий, кто в терпении и выдержке лелеет в Душе такие внутреннние качества, которые благоприятны зарождению сверх-чувственных познаний. Кто приучил себя к тому, чтобы чаще заход в свое Внутреннее удерживать так, что ему при этом менее должно делать то, чтобы раскапывать о самом себе, чем много более тихо в себе сделанные в жизни опыты упорядочивать и перерабатывать, тот будет много выигрывать. Он увидит, что обогащают свои представления и чувства, когда приносят один жизненный опыт в некую взаимосвязь с другим. Он будет замечать, в какой высокой степени не только узнают новое через то, что имеют новые впечатления и новые переживания, но также и через то, что старые позволяют работать в себе. И кто при этом так подходит к работе, что он свои переживания, да даже свои завоеванные мнения позволяет разыгрываться одно против другого так, как если он сам со своими симпатиями и антипатиями, со своими личными интересами и чувствами вообще не был бы при этом, тот будет подготовливать особенно хорошую почву для сверх-чувственных познанавательных сил. Он будет в действительности образовывать то, что можно назвать богатой внутренней жизнью. На что, однако, прежде всего приходится главное, это есть равномерность и равновесие Душевных качеств. Человек слишком легко склонен, когда он отдается некой одной Душевной деятельности, впадать в односторонность. Так может он, когда он будет осознавать преимущество внутреннего размышления и пребывания в собственном Мире представлений, получить для этого такую сильную склонность, что он себя всегда больше замыкает против впечатлений внешнего Мира. Это, однако, ведет к иссушению и оскуднению внутренней жизни. Наидальше продвигается тот, кто себе наряду со способностью, увлечь себя в свое Внутреннее, также сохраняет открытую восприимчивость ко всем впечатлениям внешнего Мира. И не нужно при этом думать, примерно как, только о так называемых значимых впечатлениях жизни; но каждый человек, в каждом положении может - также в еще так бедных четырех стенах - достаточно пережить, если он удерживает чувство для этого восприимчиво. Не нужно сначала искать переживания; они есть везде здесь. Особой важности есть также, как будут обрабатываться переживания в Душе человека. Возможно, например, некто делает переживание, что уважаемая им или другими личность имеет это или другое качество, которое о должен обозначить как недостаток характера. Через такой опыт человек может быть побужден к размышлению в двояком направлении. Он может просто сказать себе: Теперь, после того, как я узнал это, я не могу больше это лицо уважать в том же роде, как прежде! Или, однако, он может предложить себе вопрос: Как это возможно, что уважаемая личность обременена таким недостатком? Как должен я себе представить, что недостаток есть не только недостаток, но есть нечто обусловленное через жизнь личности, наверное, как раз через его большие качества? Человек, который предлагает себе эти вопросы, придет, наверное, к результату, что его уважение не должно нисколько быть уменьшено через замечание недостатка. Через такой результат каждый раз будут иметь нечто выученным, будут к своему пониманию жизни иметь нечто добавленым. Теперь, это было бы конечно плохо для того, кто позволяет через хорошее такого жизне-воззрения склонить себя извинять все возможное у личностей и вещей, которые имеют его расположение или же вообще чтобы перейти к привычке оставлять без внимания все достойное порицания, потому что ему это приносит преимущество для его внутреннего развития. Это последнее есть, именно, тогда не тот случай, когда человек через себя самого получает побуждение, чтобы недостаток не только порицать, но понять; однако только когда такое поведение само будет затребовано через затронутый случай, все равно, что осуждающий при этом выигрывает или проигрывает. Это есть полностью верно: Научиться можно не через осуждение некого недостатка, но только через его понимание. Кто, однако, ради понимания желал бы полностью исключить неодобрение, тот тоже продвинулся бы недалеко. Также здесь главное приходится не на односторонность в одном или другом направлении, но на равномерность и равновесию Душевных сил.
– И так есть это особенно с одним Душевным качеством, которое для развития человека является всецело чрезвычайно значимым; с таковым, которое называют чувством почитания (благоговения). Кто это чувство в себе образует или кто обладает им через счастливый природный дар, тот имеет хорошее основание для развития сверх-чувственных познавательных сил. Кто в своем детстве и юности мог взирать с преисполненным беззаветным восхищением на личности, как на высокий идеал, в его Душевных основах есть нечто, в чем особенно хорошо произрастают сверх-чувственные познания. И кто при зрелом суждении в более поздней жизни, взирает к Звездному небу и в неустанной самоотдаче ощущает восхищенно откровение высших сил, тот через это делает себя зрелым для познания сверх-чувственных Миров. Одинаковым есть у того случай, кто может восхищаться господствующими в человеческой жизни силами. И не менее значимым есть это, когда также еще как зрелый человек может иметь почитание вплоть до высшей степени для других людей, чью значимость человек верит, что угадывает или знает. Только где имеется такое почитание, может раскрыть себя перспектива в высшие Миры. Кто неспособен почитать, тот ни в коем случае в своем познании не уйдет особенно далеко. Кто не желает ничего распознать в Мире, перед тем закрывает себя сущность вещей.
– Кто, однако, через чувство почитания и самоотдачи позволяет себя увести к тому, чтобы полностью убить в себе здоровое само-сознание и само-доверие в себе, тот грешит против закона равномерности и равновесия. Духовный ученик будет продолжительно работать над собой для того, чтобы сделать себя все более и более зрелым; но тогда ему позволительно также иметь доверие к собственной личности и верить, что ее силы будут все более и более расти. Кто в себе приходит в к правильным ощущениям по этому направлению, тот говорит себе: Во мне скрытыми расположены силы и я могу извлечь их из моего Внутреннего. Я нуждаюсь, отсюда, там где я вижу нечто, что я должен почитать, потому что оно стоит надо мной, не только почитать, но мне позволительно доверять себе, чтобы развить в себе все то, что меня делает равным этому или тому мной почитаемому.

Чем больше есть в человеке способность, чтобы направлять внимание на известные явления жизни, которые с самого начала не доверены личному суждению, тем больше есть для него возможность создать себе под-основу для развития вверх в высшие Миры. Пример может сделать это наглядным. Человек приходит в такое жизненное положение, где он может делать некое известное действие или не делать. Его суждение говорит ему: Делай это. Но есть, однако, нечто необъяснимое в его ощущениях, что удерживает его от действия. Может, теперь, быть так, что человек не обратит никакого внимания на это необъяснимое, но просто совершит действие так, как это соразмерно его суждению. Может, однако, также быть так, что человек уступает напору этого необъяснимого и не делает действия. Проследит он затем дело дальше, то может оказаться, что последовало бы несчастье, если бы он последовал своему суждению; что, однако, произошло благо через неделание. Такой опыт может принести мышление человека в полностью определенное направление. Он может сказать себе: во мне живет нечто, что ведет меня вернее, чем степень способности суждения, которую я имею в настоящее время. Я должен держать чувство открытым для этого нечто во мне", до которого я со своей способностью суждения еще вообще не являюсь зрелым. Это действует в высшей степени благоприятно на Душу, когда она свое внимание направляет на такие случаи жизни. Ей показывается тогда как в неком здравом предугадывании, что в человеке есть больше, чем то, что он может пока обозреть со своей способностью суждения. Такое внимание работает на некое расширение Душевной жизни. Но также здесь можно предать себя опять односторонностям, которые являются опасными. Кто желал бы приучить себя постоянно потому отказываться от суждения, потому что предугадывания" побуждают его к этому или тому, тот может сделаться игровым мячом всех возможных неопределенных побуждений. И от такой привычки недалеко до отсутствия суждения и до суеверия.
– Чреватым для Духовного ученика есть любой род суеверия. Человек приобретает себе только через то возможность, истинным образом проникнуть в области Духовной жизни, что тщательно охраняет себя от суеверия, фантастики и мечтательности. Не тот приходит правильным образом в Духовный мир, кто бывает рад, если он где-то может пережить некое событие, которое не может быть постигнуто человеческим представлением". Пристрастие к необъяснимому", конечно, никого не делает Духовным учеником. Полностью отучить должен таковой себе предосуждение, что мистик это тот, кто в Мире необъяснимое и неисследуемое " предполагает везде, где это ему является соразмерным. Правильное чувство для Духовного ученика есть, чтобы повсюду признавать сокрытые силы и существа; однако также предустанавливать, что неисследуемое может быть исследуемо, когда имеются в наличии к этому силы.

Существует один известный Душевный настрой, который важен для Духовного ученика на каждой ступени его развития. Он заключается в том, чтобы свое познавательное побуждение не устанавливать односторонне так, что таковое исходит из: Как можно ответить на этот или тот вопрос? Но исходит из: Как развиваю я эту или ту способность во мне? Есть затем через внутреннюю терпеливую работу на себе эта или та способность развита, то человеку приходят и ответы на известные вопросы. Духовные ученики всегда будут лелеять в себе такой Душевный настрой. Через это они будут приведены к тому, чтобы работать над собой, чтобы делать себя все более и более зрелыми и отказать себе желать вынуждать ответы на известные вопросы. Они будут ждать, пока к ним придут эти ответы.
– Кто, однако, в этом опять приучает себя к односторонности, также не делает правильных успехов. Духовный ученик может также иметь чувство, чтобы в определенном временном пункте с мерой своих сил самому ответить на высочайшие вопросы. Итак, также здесь равномерность и равновесие в Душевном настрое играют важную роль.