Чтение онлайн

Однако изображающий имагинации из Духовного мира не может в настоящее время только такие имагинации предоставить. Он изображает с этим нечто, что как полностью другое содержание сознания наряду с содержанием познания нашего времени стояло бы без всякой совместной связи с таковым. Он должен современное сознание наполнить тем, что другое сознание, которое созерцает в Духо-мир (Geistwelt), может распознать. Тогда будет его изложение иметь содержанием этот Духо-мир; однако такое содержание выступает в форме мыслей, в которые он втекает. Через это становится оно обычным сознанием, которое думает в смысле настоящего времени, но еще не созерцает вовнутрь в Духо-мир, полностью понимающе.

Такое понимание остается только тогда выключенным (aus), когда сами собой кладут перед ним препятствия. Когда делают своими собственными предосуждения, которые образовало время, из некого ложно понятого природо-воззрения о границах познания".

В Духо-познании все погружено в интимное Душе-переживание. Не только само Духовное созерцание, но также понимание, которое результаты созерцания приносит навстречу не созерцательному обычному сознанию.

О такой интимности не имеет никакого понятия тот, кто дилетантским образом говорит о том, что тот, кто верит что понимает, себе понимание сам внушает.

Однако это есть так, что то, что изживает себя внутри понимания физического мира лишь в понятиях как истина или заблуждение, в отношении Духовного мира становится переживанием.

Кто в свое суждение позволяет втекать даже только тихо воспринимаемому утверждению, что Духовно созерцаемое является обычному, еще не созерцающему сознанию - из-за его границ - непостижимым, тому ложится такое воспринимаемое суждение, как затемняющее облако перед постижением; и тот действительно не может понимать.

Однако непредвзятому, не созерцающему сознанию является созерцаемое вполне понятным, когда созерцающий доносит его вплоть до мысле-формы. Оно является понятным, как не-художнику понятна законченная картина художника. И именно есть понимание Духо-мира не художественно-чувственно-соразмерное (kьnstlerisch-gefьhlsmдЯige), как у художественного творения, но всецело мысле-соразмерное, как в отношении естествознания.

Чтобы, однако, такое понимание действительно сделать возможным, должен изображающий Духовно созецаемого, свои созерцания донести до верного вливания в мысле-форму, без того, что они внутри этой формы теряют свой имагинативный характер.

Это все стояло перед моей Душой, как я разрабатывал свое Тайноведение".

В 1909 почувствовал я затем, что я с этими предпосылками мог бы создать некую книгу, которая: во-первых содержание моего Духо-созерцания донесла бы влитой в мысле-форму до некой определенной, но сначала достаточной степени; и во-вторых может быть понята каждым мыслящим человеком, который не располагает себе перед пониманием никаких препятствий.

Я говорю это сегодня, одновременно высказывая этим, что тогда (1909) опубликование книги казалось мне риском. Ибо я знал ведь, что требуемую непредвзятость именно те могут не достичь, которые двигают естественную науку и также мало все многочисленные личности, которые в своих суждениях от таковой являются зависимыми.

Однако перед моей Душой стоял именно факт, что во время, в которое сознание человечества наиболее далеко отдалилось от этого Духо-мира, сообщения из такого Духо-мира соответствовали самой неотложной необходимости.

Я рассчитывал на то, что существуют также люди, которые более или менее отдаленность от всей Духовности воспринимают настолько тяжело, как жизненное препятствие, что они за сообщения из Духо-мира ухватятся с внутренней тоской.

И последующие годы это ведь полностью подтвердили. Теософия" и Тайноведение" как книги, которые предполагают в читателе добрую волю чтобы входить в тяжелую стилизацию, нашли широкое распространение.

Я полностью сознательно стремился дать не некое популярное" изложение, но такое, которое делает необходимым чтобы вникнуть в содержание с мысле-напряжением. Этим, я моим книгам запечатлил такой характер, что их чтение само уже есть начало Духо-обучения. Ибо спокойное, разумное мысле-напряжение, которое делает такое чтение необходимым, усиливает Душевные силы и делает их через это способными, чтобы приблизиться к Духовному миру.

То, что я книге дал титул Тайноведение" сразу же вызвало недоразумения. С некоторых сторон было сказано, что то, что желает быть наукой" не должно быть тайным". Как мало было обдумано такое возражение. Как если бы некто, кто публикует некое содержание, желал бы с таковым обходиться тайно". Вся книга показывает, что ничто не описано как тайное", но именно должно быть принесено в такую форму, что это будет понятным как только и любая наука". Или желают, когда употребляют слово естествознание (Naturwissenschaft)", не намекать, что дело идет о естестве"?

Тайноведение (Geheimwissenschaft)" есть противоположность природоведения (Naturwissenschaft)".

Моим созерцаниям в Духовный мир всегда снова противоставляли, будто они есть измененные воспроизведения того, что в течение более древнего времени выступало в представлениях людей о Духо-мире. Говорилось, что я якобы прочитал некоторое, это вобрал в подзонательное и затем в вере, что это происходило из собственного созерцания, донес к изложению. Из гностических учений, из восточной мудрости и так далее, должен я был якобы мои изложения завоевать.

Тем, что такое утверждалось, остаются с мыслями полностью на поверхности.

Мои познания Духовного, которые я полностью осознавал, есть результаты собственного созерцания. Я каждое время при всех отдельностях и при больших обзорах строго себя проверял, делаю ли я каждый шаг так, что полностью разумное сознание сопровождало эти шаги. Как математик идет от мысли к мысли, без того, что безсознательное, самовнушение и так далее играли роль, так - говорил я себе - должно Духовное созерцание от объективной имагинации к объективной имагинации идти, без того, что нечто другое в Душе живет, как Духовное содержание ясно разумного сознания.

То, что знают об имагинации, что она есть не только субъекивный образ, но образ-воспроизведение объективного Духо-содержания, к этому приносят это через здоровое внутреннее переживание. Достигают этого Духовно-Душевным образом, как и в области чувственного наблюдения при здоровой организации верно отличают воображения от объективных восприятий.

Так имел я результаты моего созерцания передо мной. Они были сначала созерцаниями", которые жили без наименований.

Должен был я ими поделиться, то требовало это слово-описаний. Я искал тогда позднее таковые в более древних изложениях Духовного, чтобы еще безсловесное мочь выразить в словах. Я использовал такие слово-описания свободно, так что ведь едва одно из таковых в моем использовании совпадает с тем, чем оно было там, где я его находил.

Я искал, однако, такую возможность, чтобы выразить себя, всегда только, после того как содержимое восходило в собственном созерцании.

Прежде прочитанное знал я как отключить, при собственном исследующем созерцании через насторой сознания, который я именно уже описал.

Теперь, находили в моих выражениях отзвуки древних представлений. Без того, чтобы входить в содержание, задерживаются за такие выражения. Говорю я о цветках лотоса" в астральном теле человека, то было это доказательством, что я Индийские учения, в которых находят такое выражение, якобы воспроизвел. Да, говорю я об астральном теле, то было это результатом чтения Средневековых писаний. Использую я выражения: Ангел, Архангел и так далее, то обновляю я просто представления Христианского гнозиса.