Чтение онлайн

Получается, что все происходило так, как сказано в Библии:

(Быт. 1:11), или, если перевести это на современный язык: «да будут биополимеры и да работает механизм синтеза белков под управлением сохраняющих генетическую информацию нуклеиновых кислот». По воле Творца законы химии, зависящие от значения электромагнитной константы, таковы, что заранее предусматривается, чтобы углерод обладал свойством образовывать цепи и чтобы существовали два типа химических связей — сильные и слабые. Дело в том, что ответственные за передачу потомкам «рода и подобия» предков двойные нити ДНК должны быть достаточно прочными на разрыв и достаточно податливыми на расщепление, без которого не начнется синтез белков, а это достигается тем, что по длине ДНК удерживается сильными связями (ковалентными), а по толщине — слабыми (водородными и ван-дер-ваальсовым). Представляете, с какой колоссальной точностью нужно было выстрелить электромагнитной постоянной, чтобы убить ею даже не двух, а сразу трех зайцев!

И снова видим тут действие Разума, неизмеримо превосходящего наш с вами. Он явно ставил перед собой цель создать подходящие физические условия для существования живых организмов. Это значит, что физика есть не что иное, как подножие биологии, и самостоятельного значения она не имеет. Это и есть «антропный фактор». Учение эволюции утверждает, что признаки, позволяющие организмам выжить, имеют адаптационное происхождение, то есть сформировались в ходе естественного отбора. Но ведь один из главнейших таких признаков — «хорошо настроенная» физика, запрятанная в глубины биоматерии, а как она могла адаптироваться к биологии, если существовала за миллиарды лет до нее? Как путем проб и ошибок могли сформироваться нужные для выживания организмов значения управляющих материей констант?

Скажем несколько слов о самом термине «антропный фактор». «Антропос» по-гречески — «человек», так что тут вроде бы подразумевается, что физика заранее нацелена на появление именно человека. Однако из того, что было сказано, это не вытекает: мы убедились лишь в том, что она нацелена на жизнь вообще. Тут мысль ученых как бы обгоняет сама себя, подсознательно вспоминая библейский тезис, что человек есть венец творения, то есть что биология «хорошо настроена» на человека. И это абсолютно верно.

Когда анаэробный биоценоз наработал достаточное количество кислорода в атмосфере, произошло крупное изменение структуры живого мира — тоже не из разряда того, что происходит «само собой», — возникла первая пирамида видов, с динозаврами на вершине. По Писанию, это произошло в пятый день творения, когда Бог сказал:

(Быт. 1:20), — и нашей планетой завладели ящеры. А когда эта фауна вместе с соответствующей флорой создала экологические условия для появления млекопитающих, была создана вторая пирамида видов, с человеком на вершине, — это был шестой день творения.

Как мы видим, современная наука действительно не просто подтверждает библейские истины, а уточняет их. В частности, она усиливает мысль о том, что человек есть цель и смысл мироздания. Прежде слова

, завершающие описание каждого дня творения, можно было понимать в том смысле, что это хорошо само по себе. Теперь ясно, что у них другое значение: «это хорошо, ибо на этой основе можно сделать следующий шаг по направлению к конечной цели».

Значимость новейших научных результатов, из которых мы рассмотрели здесь только один, так велика, и эти результаты посыпались на нас так неожиданно и в таком изобилии, что возникает потребность в богословском осмыслении самого этого факта. Возможно, мы имеем дело тут с неким Богооткровением, облеченным в язык науки. Думается, это о нем писал апостол Павел:

(Рим 1:20).

Вдумаемся, что произошло. Естествознание заговорило о наличии в мире Творца, причем именно такого, какой описан в Библии. О, если бы это произошло лет на сто раньше — для скольких людей это было бы великим счастьем, скольких избавило бы от тоски и отчаяния! Тысячи и тысячи людей, которые не могли жить без Бога, но не могли не верить и науке, натыкались на ее безапелляционное: «Бога нет» — и останавливались в мучительной раздвоенности.

В данное время научная апологетика наполнилась точным и понятным содержанием. В физике, математической логике, эмбриологии, молекулярной биологии, иммунологии, истории, археологии и в других отраслях знания сегодня нам открывается Правда. Наши рассуждения о Боге стали сильнее.

Свято-Троицкая Православная Миссия

466 Foothill Blvd, Box 397, La Canada, Ca 91011, USA

Редактор: Епископ Александр (Милеант)

(apologetika_n_fioletov.doc, 07-15-2001)

Edited by Date

E. M. 7-11-01

Акопов 8-20-01

E. M. 8-26-01

[1] К последним нужно причислить, например, П. А. Флоренского, утверждавшего в своей книге «Столп и утверждение истины» непримиримое противоречие («антиномию») между разумом и верою и предлагающего отсечение мысли для веры. По справедливому указанию Е. Н. Трубецкого (в его книге «Смысл жизни»), ощущение противоречия веры и разума характерно не для «живой веры», требующей цельной «уверенности в невидимом как видимом», а для полуверы, «маловерия» с типичной для него раздвоенностью души. Когда раздвоена мысль, двоится и все наше существо, пока не улеглась тревога мысли и душа верит только наполовину. Если мы верим в истину, мы должны ради нее не отделываться от вопросов и сомнений ищущей мысли, а доводить их до конца. «Стучите и отверзется вам». Без участия человеческой мысли невозможно и откровение. «Открыть какую-либо тайну можно только существу мыслящему, почему Бог и открывается человеку, а не бессловесной твари». Поэтому человеку вменяется в обязанность деятельное усилие, направленное к уразумению откровения.

[2] Противоречие здесь имеется в виду в смысле несовместимости (в смысле формальной логики), а не в смысле так наз. «диалектических противоречий» (закон единства противоположностей в диалектической логике), соединяемых в высшем единстве, поскольку они относятся к различным сторонам и моментам предмета.

[3] Отсюда так наз. «апофатическое», или «отрицательное» богословие, идея которого развита у отцов Церкви (в особенности восточных), стремящихся дать познание о Боге через отрицание в Нем признаков, свойственных конечному бытию, через возвышение над ними.

[4] Опровержение на защитительную речь.— В кн.: Творения Василия Великого. Рус. пер. Кн. 1. С. 470-473.

[5] Так наивно представлял сотворение мира один профессор-геолог, выступавший на религиозном диспуте с опровержением Библии с химической точки зрения. Он силился показать, что человеческое тело другого химического состава, чем земля, думая, что это имеет какое-либо значение для христианской догматики.

[6] Нельзя, напр., рассматривать дни творения в Библии с астрономической точки зрения и «опровергать» их указанием на то, что процесс развития земли, по данным геологии, совершается в течение весьма длительных периодов. Образ дня не имеет в библейском повествовании никакого отношения к астрономии, к расчету, количества часов и выражает идею законченного периода. Перед лицом Создателя день как тысяча лет.

[7] Как на яркий образец можно указать на попытку проф. Виппера в его брошюре «Возникновение христианства» истолковать евангельскую притчу о «талантах» в отрыве от ее идеи, выражающей развитие данных Богом дарований, как проповедь ростовщичества.

[8] Об этой статье Эйнштейна сообщалось в советской печати. См.: Львов В. Е. Материя и энергия. — «Новый мир», 1936, № 11—12. Близко к мысли о связи между научным творчеством и религиозным мироощущением высказывается в своем курсе геохимии проф. Вернадский (1926 г.).