Чтение онлайн

Об организации империи Карлом Великим мало что можно сказать. Он был слишком занят неотложными делами, чтобы задуматься о качествах своего преемника или об условиях политической стабильности. Однако весьма показательно в этой связи, что он наставлял своего сына и наследника Людовика Благочестивого (814–840) самому взять корону с алтаря и короновать себя! Но Людовик был слишком благочестив, чтобы последовать этим наставлениям, когда Папа выказал свое неудовольствие.

На законах, которые принимал Карл Великий, остался заметный отпечаток его увлеченности чтением Библии, которую он изучил достаточно хорошо. Еще один характерный эпизод: когда Карла Великого короновали императором, он потребовал, чтобы каждый из его подданных мужского пола от двенадцати лет заново присягнул ему на верность и поклялся быть не только добрым подданным, но и добрым христианином. Отказ от крещения и возвращение к язычеству после крещения были преступлениями, каравшимися смертью.

Карл Великий всячески способствовал развитию архитектуры, привез из Италии многих архитекторов, главным образом из Равенны. Именно архитекторам-итальянцам мы обязаны некоторыми из тех изящных зданий, которые радуют глаз туриста в Вюрмсе и Кёльне, да и повсюду в Рейнской области. Он многое сделал для развития романского стиля архитектуры, описанию которого мы посвятим следующий раздел. Он закладывал соборы и монастырские школы, поощрял изучение классической латыни, был ценителем церковной музыки. Спорят о том, мог ли он говорить по латыни и понимать греческий. Вероятно, он говорил на франко-латыни. Однако его главным языком был франкский. Он составил сборник старинных германских песен и сказок, но их языческий характер не понравился его преемнику, Людовику Благочестивому, и тот приказал его уничтожить.

Карл Великий вел переписку с Гаруном аль-Рашидом, Аббасидским халифом в Багдаде, который, по всей видимости, относился вполне дружественно к своему франкскому корреспонденту, учитывая суровое обхождение того с испанскими арабами — сторонниками Омейядов.

Гиббон предполагает, что «основанием этой государственной переписки послужило тщеславие» и что их «удаленное положение не оставляло места для соперничества интересов». Но принимая во внимание, что на Востоке между ними была Византийская империя и независимый Кордовский халифат на Западе, а также общую тюркскую угрозу великих равнин, — у них было, как минимум, три причины для взаимной любезности. Гарун аль-Рашид, пишет Гиббон, через своего посланника передал в дар Карлу Великому прекрасный шатер, водяные часы, слона и ключи от гроба Господня. Последнее дает основание предполагать, что сарацинский монарх в определенной степени считал Карла Великого покровителем христиан и христианской собственности в своих владениях. Некоторые историки заявляют, что на этот счет между ними даже существовало соглашение.

Мы уже говорили о том, как на Востоке вычурная и шаблонная архитектура Римской империи, архитектура Пальмиры и Баальбека, под христианским влиянием быстро и необратимо изменялась в сторону жесткой и избегающей человеческое тело роскоши византийского стиля. На Западе она претерпевала сходные, но не параллельные изменения. Название «романский» охватывает великое множество самых разнообразных построек, общим у которых является то, что их архитектурный стиль происходит от римской традиции.

На безыскусности и сдержанности романского стиля сказалось общее обнищание мира, но также он стал свидетельством влияния новых народов и новых общественных потребностей. Больше не было амфитеатров, величественных акведуков, не строились триумфальные арки или храмы богам. Повсюду строились крепости и замки, круглые или квадратные, но одинаково массивные, церкви и башни. Впервые в Европе башня приобрела первостепенное значение. Зодчество устремилось ввысь. До этого мы отмечали башни только в Месопотамии. Здание в египетском, а также греческом и римском мире не стремилось коснуться небес. В римской и греческой фортификации, а также для Великой китайской стены башни строились как часть оборонительных сооружений. И это почти все, что мы знаем о башнях до христианской эры. Но в том мире, где повседневностью становятся набеги гуннов, арабов, всевозможных морских пиратов — мы еще будем говорить о норманнах, сарацинах и венграх в следующем разделе, — без башни было невозможно обойтись. Если же говорить о религии, предполагающей массовые собрания верующих, то это еще одна причина для просторного здания церкви. Церковь и башня вполне естественно оказываются в близком соседстве.

Это роднит между собой новые религии — христианство и ислам: они стремились проникнуть в разум каждого верующего. Людей прежде всего следовало собрать в местах поклонения и богослужения. Им следовало напоминать о необходимости молитвы и веры. Поэтому исламская архитектура вознесла к небесам свой самый изысканный цветок — минарет: башню, с которой можно было созывать народ на молитву. Христианство также не ужилось с тесными мрачными храмами прежних богов. Церкви следовало строить как можно просторнее, чтобы вместить всех верующих, включая и тех, что сходились из пригорода. А на богослужение людей звали звоном колоколов с церковной звонницы — колокольни. Тип храмового строения времен Римской империи был отвергнут; необходимость делать церкви как можно вместительнее заставила христианских архитекторов обратиться к модели римских судов, базилик.

Вытеснение скульптуры, но не настолько полное, как это было в византийском и арабском искусстве, происходило и в Западной Европе в эти неспокойные века. Сложно было найти тогда скульптора на запад от Индии, который мог бы свободно передать силу и выразительность движения человека или животного. Живопись нашла прибежище в монастырях. В римской и греческой империях иллюстрирование книг было на высоком уровне, и полностью оно никогда не исчезало. Все новые и новые христианские монахи не давали живописи умереть и вдохнули новую жизнь в искусство книжной иллюстрации. Ирландские монастыри уже в VII в. создавали манускрипты небывалой красоты. Кельтские работы представляют собой любопытную параллель ранним арабским работам своей декоративностью, заменяющей живые формы. Их краски и узоры неподражаемы, а вот рисунок никуда не годится. Кельтское влияние смешалось с классическим и византийским в том художественном возрождении, которое мы наблюдаем в эпоху Карла Великого. Богато иллюстрированные, отделанные золотом манускрипты, которые создавались при его дворе, — это, бесспорно, вершина искусства рукописной книги.

Стремление передавать изображения с натуры, рисовать человеческие фигуры, словно протест против декоративной условности, возникает в английских и норманнских работах и впоследствии выделяется в жанр миниатюры. Но постепенный упадок оформления рукописных книг, исчезновение новаторства, вызванные тем, что художественная энергия переключилась в другие области искусства, становится заметным в XII и XIII веках.

Империя Карла Великого не пережила его сына и преемника Людовика Благочестивого. Она распалась на свои основные составляющие. Латинизированные кельты и франкское население Галлии теперь начинают приобретать узнаваемо французские черты, хоть эта Франция и распалась на множество герцогств и удельных владений, единство которых зачастую было лишь номинальным. Германоязычные народы между Рейном и славянами на востоке подобным же образом начали создавать еще более фрагментированное тело будущей Германии. Когда подлинный император снова появился в Западной Европе (962), это уже был не франк, а саксонец.

Невозможно здесь проследить сколько-нибудь детально за событиями IX и X вв., за союзами, изменами, притязаниями на власть и захватами власти. В 987 г. номинальное французское королевство перешло из рук Каролингов, последних потомков Карла Великого, в руки Гуго Капета, основавшего новую династию Капетингов. Многие из тех, кто считались его подданными, наделе были независимы и охотно, по малейшему поводу, ввязывались в войну с королем. Владения герцога Нормандского, к примеру, были обширнее и мощнее, чем королевский домен Гуго Капета. Единство этой Франции, которое давало королю хотя бы номинальную власть над своими вассалами, опиралось на решимость, общую для всех ее обширных провинций, сопротивляться их включению в состав любой империи, управляемой германским императором или Папой. В пределах этой простой, продиктованной общей волей, политической структуры Франция представляла собой мозаику практически независимых феодальных владений. Это была эпоха строительства замков и укреплений, эпоха «войны всех против всех», которая охватила Европу.

Ситуация в Риме X в. не поддается никакому описанию. С упадком империи Карла Великого Папа остался без своего покровителя перед лицом постоянной угрозы со стороны Византии и сарацин (те уже были в Сицилии) и один на один с неуправляемой знатью Рима. Едва ли не наибольшим влиянием в Риме пользовались две женщины, Теодора и Мароция, мать и дочь. Они удерживали, сначала мать, потом дочь, замок Сан-Анджело, который патриций Теофилакт, муж Теодоры, отобрал у Папы наряду с большей частью его власти в городе. Эти две женщины вели себя не более дерзко, беспринципно и безнравственно, чем любой из владык той эпохи, но историки ругают их так, словно они были в десять раз хуже. Мароция заключила под стражу Папу Иоанна X (928), который вскоре умер. Мать Мароции, Теодора, была его любовницей. Мароция впоследствии сделала Папой своего незаконнорожденного сына под именем Иоанна XI.

После него трон св. Петра занял его внук Иоанн XII. Перечисление его высоконравственных поступков Гиббон был вынужден делать в сносках на латыни. Этот Папа в конце концов был низложен новым германским императором Отгоном, который перешел Альпы и занял Италию, чтобы короноваться там в 962 г.

Родоначальником возвысившейся династии императоров-саксонцев был Генрих I Птицелов, избранный в 919 г. королем Германии на собрании германской знати, князей и высшего духовенства. В 936 г. его королевство унаследовал его сын, Оттон I, прозванный Великим. Оттона, как и его отца, провозгласили императором на выборах в Э-ля-Шапель. В 962 г. он получил приглашение от Иоанна XII короноваться императором в Риме. Низложение Папы Иоанна XII, на которое пришлось пойти Оттону, стало следствием предательства Папы. Приняв императорский титул, Оттон I не столько победил Рим, сколько придал более-менее пристойный вид старому противостоянию Папы и императора за верховную власть. За Оттоном I последовал Оттон II (973–983), а затем и третий из Оттонов (983–1002).

В средневековье в Германии было четыре императорские династии: Саксонская, от Отгона I (962) до Генриха II, она закончилась в 1024 г. Затем Салическая (Франконская), от Конрада II до Генриха V, которая закончилась в 1125 г. Далее — династия Гогенштауфенов: ог Конрада III до Фридриха II, закончившаяся в 1254 г. Гогенштауфены по происхождению были швабами. Затем наступил черед Габсбургов, начиная с Рудольфа I в 1273 г., эта династия продолжалась до 1918 г. Мы говорим о династиях, но каждый новый претендент на германский престол проходил фиктивную процедуру выборов императора.