Чтение онлайн

Здесь мы впервые обнаруживаем, что идея бессмертия становится центральной идеей религии. Она вышла со временем далеко за пределы Египта. Ни ранних ариев, ни ранних семитов проблема бессмертия особо не волновала, на духовной жизни монголоидных народов она также отразилась незначительно. Но для египтян с самых ранних времен представление о том, что индивидуальное существование не прекращается со смертью, а продолжается в потустороннем мире, было исключительно важным.

Бессмертию души была отведена значительная роль и в поклонении Серапису. В культовой литературе о нем говорится, как о «спасителе и проводнике душ, ведущем души к свету и вновь принимающем их». О Сераписе писали, что он «воскрешает мертвых, показывает долгожданный свет солнца тем, кто видит, тем, чьи благословенные могилы содержат во множестве священные книги», и снова «нам не миновать встречи с ним, он спасет нас, после смерти мы будем спасены его промыслом».

Ритуальное зажжение свечей и подношение привесков — маленьких изображений различных частей человеческого тела, которые нуждались в исцелении, — было частью религиозного ритуала в Серапеуме. Многих приверженцев, которые решали посвятить этой религии свои жизни, привлекал культ Исиды. В храмах стояли ее изображения, в которых она представала как Владычица Неба, с ребенком Гором на руках. Свечи горели и плавились перед ней, а весь алтарь был увешан привесками. Неофита подвергали долгим и тщательным испытаниям, затем он принимал обет безбрачия, после чего проходил обряд посвящения; ему обривали голову и одевали в льняные одежды…

Гор был любимым и единственным сыном Осириса (Сераписа). Он был также и богом солнца, его символом был скарабей с раскрытыми крыльями. Когда во время солнечного затмения появляется солнечная корона, она действительно напоминает раскрытые крылья скарабея. Гор был «солнцем праведности с раскрытыми крыльями». В итоге он «восходил к отцу» и становился с отцом единым целым. В более древней египетской религии Гор был посредником и заступником перед своим отцом за грешников. В египетской Книге Мертвых Гора изображали просящим о помиловании покойного; эту книгу обязательно клали в могилу каждого, кто имел возможность заказать для себя копию. Многие из гимнов, посвященных Гору, необыкновенно похожи на христианские песнопения по своему духу и фразеологии. Такой прекрасный гимн, как «Свет моей души — Ты, о, Спаситель мой», в свое время пели в Египте Гору.

Культ Сераписа, широко распространившийся по всему цивилизованному миру в III и II вв. до н. э., предвосхитил, как мы со всей очевидностью наблюдаем, те ритуальные формы и практики, которым суждено было возобладать в Европе с наступлением христианской эры. Живой дух христианства, та благая весть, которую оно принесло человечеству, были, как мы увидим впоследствии, чем-то неожиданно новым для разума и воли человека. Но одеяние, в которое было облачено христианство, его символика, формулы и ритуалы были к тому времени уже порядком изношены. Они остаются такими во многих странах и ныне. Это одеяние, несомненно, было соткано в храмах и культовых практиках Юпитера-Сераписа и Исиды, которые начали распространяться по всему цивилизованному миру в век теокразии, во II и I столетии до Христа.

Значение Александрии, как торгового и интеллектуального центра, сохранялось еще много веков. Предвосхищая наши дальнейшие страницы, скажем, что во времена Римской империи Александрия стала крупнейшим торговым центром мира. Александрийские торговцы римской эпохи имели многочисленные поселения в южной Индии. В Кранганоре на Малабарском побережье был храм, посвященный Августу, а поселение вокруг него охраняли две римские когорты. Император отправлял свои посольства к различным индийским владыкам. Более того, у Климента, Хризостома (Златоуста) и других раннехристианских авторов мы читаем об индийцах в Александрии и об их верованиях.

Интересно будет теперь обратиться от научных и нравственных достижений Афин и Александрии и развития социальных представлений на Западе к почти совершенно изолированной интеллектуальной жизни Индии. Эта цивилизация, как кажется поначалу, выросла на собственных корнях и обладает своим уникальным характером. Она была отрезана от цивилизаций на востоке и на западе пустынями и горными преградами. Арийские племена, которые переселились на полуостров Индостан, вскоре утратили связь со своими сородичами на западе и стали развиваться по своему собственному пути. В особенности это относится к тем из них, кто прошел в долину Ганга и далее.

Они обнаружили, что во всей Индии уже была распространена цивилизация, древняя цивилизация дравидов. Она возникла независимо от других — также, как, по всей видимости, возникли шумерская, критская и египетская цивилизации, в результате развития распространявшейся неолитической культуры, черты которой мы уже рассматривали. Арии оживили и изменили дравидийскую цивилизацию в той же мере, в какой греки изменили эгейскую, или семиты — шумерскую.

Условия жизни индийских ариев отличались от тех, в которых продолжали жить родственные им арийские племена, все еще преобладавшие на северо-западе. Это были земли с более теплым и влажным климатом, и привычный рацион, включавший мясо и хмельные напитки, стал бы теперь губительным. Им пришлось перейти на преимущественно вегетарианский способ питания, а плодородная почва почти что сама давала все необходимое для этого. Больше не было надобности кочевать, можно было смело полагаться на надежность урожаев и климата. Тут ни к чему были теплые одежды или дома. Для жизни нужно было так немного, что торговля у индийских ариев поначалу была неразвита. Земли хватало для каждого, кто желал обрабатывать свой участок, и даже с маленького клочка земли можно было снять достаточный урожай, чтобы прожить, не зная голода.

Их политическая жизнь также была проста и сравнительно бестревожна. В самой Индии пока еще не появилось никаких великих завоевателей, а природные барьеры вокруг нее останавливали ранних империалистов на западе и на востоке. Тысячи сравнительно мирных селений-республик и подворий племенных вождей были разбросаны по всей стране. Не существовало никакого мореплавания, не было ни набегов пиратов, ни торговцев-иноземцев. Можно написать историю Индии почти на четыре тысячелетия в глубь веков, не употребляя при этом слова море.

История Индии на протяжении многих столетий была более счастливой, менее кровопролитной и больше похожей на прекрасный сон, чем история любой другой цивилизации того времени. Знать, раджи — развлекались охотой. Их жизнь, главным образом, состояла из сватовства и женитьбы на новых женах. То здесь, то там среди раджей появлялся какой-нибудь знаменитый махараджа («великий царь»). Он закладывал город, отлавливал и приручал слонов, истреблял тигров в своих владениях и оставлял в последующих поколениях память о своем величии и своих великолепных процессиях.

Однако и эти ориентализированные арии жили активной духовной жизнью. Складывались и передавались в устной традиции великие эпические произведения — в те времена еще не было письменности. Это также было и время глубоких философских исканий; их лишь недавно удалось соотнести с философскими системами Запада.

Между 560 и 550 гг. до н. э., когда в Лидии Крез еще был на вершине славы, а Кир только готовился отобрать Вавилон у Набонида, в Индии появился на свет будущий основатель буддизма. Он родился в маленькой племенной общине на севере Бенгалии, в предгорьях Гималаев, в местности на границе с Непалом, ныне покрытой непроходимыми джунглями. Это маленькое государство управлялось одной семьей из племени шакьев, членом которого был и этот человек — Сиддхартха Гаутама. Сиддхартха — это его личное имя, как Гай или Джон, Гаутама или Готама — его фамильное имя, как Цезарь или Смит, а Шакья — родовое, как Юлий.

Кастовая система в те времена еще не окончательно утвердилась в Индии, и брахманы, уже тогда привилегированные и влиятельные, еще не пробились на самую вершину общественной системы. Но все равно сильны были различия между общественными слоями, и практически непроницаемый барьер разделял благородных ариев и темнокожие низшие группы общества. Гаутама принадлежал к народу завоевателей. Его учение, обратим внимание, называлось «арийской правдой».

Лишь в конце XIX в., когда ученые основательно взялись за изучение языка пали, на котором написано большинство оригинальных текстов раннего буддизма, мир узнал, какова в действительности была жизнь и подлинная мысль Гаутамы. До этого его история оставалась погребенной под чудовищным напластованием легенд, а его учение самым нещадным образом искажалось. Однако теперь перед нами открыто очень человечное и правдоподобное повествование о нем.