Чтение онлайн

В терапии гинекологических заболеваний большое внимание уделялось вагинальным суппозитариям. Они изготовлялись из различных лекарственных средств растительного и минерального (реже животного) происхождения в форме шарика, жёлудя, свечи, иногда тампон из шерсти пропитывался лекарственной жидкостью и использовался в качестве пессария.

Примеры описания технологии суппозиториев: «Пережечь толстый глиняный черепок, истолочь его гладко, сварить майоран, гладко растереть в гусином жире, смешать с черепками, положить в тряпочку и прикладывать в виде пессария». «Если матка не задерживает семени, взять свинец и камень, который притягивает к себе железо, мелко растолочь, завязать в полотно, смочить в женском молоке и положить в пессарий».

«Истолки молочай, подлей туда воды, процеди, замеси с мукой, приготовь пирожок, подлей варёного мёда и давай это есть тем, которые нуждаются в кишечных извержениях, и страдающим водянкой».

Для лечения глазных болезней применялись тонко измельчённые присыпки, мази и другие лекарственные формы, которые готовились так же, как и другие лекарства для внутреннего и наружного употребления.

Большое место у гиппократиков занимала хирургия. Для древнего мира – исключительно эффективная. Тяжелый физический труд, спорт высоких достижений, почти непрерывные войны с использованием холодного оружия – вот какие обстоятельства античности давали хирургам огромную практику. Сам Гиппократ советует начинающему врачу, желающему стать хирургом, сопровождать войска в походе на войну. Не исключено, что и сам «отец медицины» имел опыт военно-полевой хирургии. Детальность и эффективность его советов по лечению переломов (лубки, шины, вытяжки), вывихов и ран разного рода вроде бы свидетельствуют об этом.

А ведь ни анестезии, ни антибиотиков от воспаления, ни всех прочих эффективных условий оперативного вмешательства вовнутрь организма тогда не было и в помине, приходится только удивляться гению древних хирургов. Поскольку вплоть до наших дней ловкость рук, опыт работы ножом, решительность в критические моменты операции значат для хирурга не меньше, если не больше, чем новейшие материалы и технологии, то и в древности талантливые и мотивированные врачи добивались выдающихся результатов за операционным столом. Разумеется, в тех случаях, когда состояние организма пациента им это позволяло.

Оборудование операционных комнат стояло на довольно высоком уровне – насколько это вообще было возможно в тех исторических условиях. Чистота рук и ногтей, одежды и головных уборов хирургов и их помощников – всё это соблюдалось неукоснительно. К травмам и ранам гиппократики подходили максимально щадяще: без крайней необходимости не тревожа повреждения тела, подвергая травмированное место только необходимым процедурам лечения. При свежих, не успевших загноиться ранах регулировали кровотечение, в одних случаях останавливая его жгутом, в других, напротив, давая крови вытечь из гематомы.

В качестве кровоостанавливающих средств использовали холод, высокое положение конечности, давление повязки, растительные кровоостанавливающие вещества; нередко прибегали к прижиганию раскалённым железом (между прочим, одна из вечных в условиях вынужденной антисанитарии панацей). Зашивали раны чистыми льняными нитями, прокипячёнными в масле; при мочекаменной болезни пользовались катетером для обнаружения камня. Нагноения лечили антисептическими компрессами. Поскольку ремонтировать сосуды и нервы ещё не могли, сложные ранения (вроде разможжения или укуса) лечили как язвы – допускали их нагноение, а затем прибегали к очищающим процедурам (компрессам и промываниям составами из растительного или минерального сырья). Гораздо лучше лечили переломы и вывихи – с помощью виртуозной методики перевязок и лубков (шин, включая полые). Использовалось также длительное вытяжение поврежденных конечностей. К вправлению вывихов привлекали особые механические приспособления (так называемая «скамья Гиппократа»).

Оперативная хирургия гиппократиков охватывала не только относительно простые случаи, но и такие довольно сложные, как вскрытие абсцессов, удаление опухолей, полипов, геммороидальных шишек и т. п.; резекция конечностей, трепанация черепа, нефротомия при почечном абсцессе, лапаратомия (разрез живота) и многие другие.

А вот набор хирургических инструментов оставался на удивление простым и немногочисленным. Большая часть инструментов изготавливались из бронзы; стальными были лишь лезвия режущих орудий. Археологам хорошо известны античные ножи, ланцеты, пинцеты, щипцы, крючки для ран, шпатели, иглы, щипцы зубные, долота, катетеры, зонды, даже металлические зеркала для осмотра прямой кишки. Всему этому хирургическому инструменту предстояло возродиться и усовершенствоваться в Новое и Новейшее время европейской истории.

Хуже всего гиппократикам давались акушерство и гинекология. Традиция античности запрещала чужим мужчинам, даже врачам, касаться половых органов женщин. Их изучали повивальные бабки, они же следили за исполнением назначений врача, которые тот сделал по их устному рассказу. Впрочем, женщины – акушерки, которым только и доверялось принимать роды, добивались значительной опытности по женской анатомии и физиологии, разумеется, на сугубо описательном уровне. В трудах гиппократиков упоминаются такие женские болезни, как аменорея, дисменорея, изменения положений матки, опухоли, некоторые другие. Лечить пытались сидячими ваннами, окуриванием, впрыскиванием, промыванием, маточными свечками и т. п. средствами.

Хорошо изучены были на уровне народного акушерства различные положения плода; приёмы исправления этого положения (наружный, внутренний, комбинированный повороты). При явной невозможности рождения жизнеспособного ребенка эмбрион подвергался раздроблению внутри матки с помощью специальных инструментов. Принцип акушерской медицины: «Если нет другого выбора, пусть выживет мать, а не плод» – имеет античное происхождение.

Современники и преемники Гиппократа и его школы не только хвалили их достижения, но и критиковали кое-что в их опыте. Отчасти эта критика подмечала реальные просчёты, отчасти диктовалась завистью, конкуренцией со стороны менее знаменитых коллег. Уже младшие современники Гиппократа в IV в. до н. э. выражали сомнения в некоторых его выводах и рекомендациях. Например, Диокл, которого соотечественники назвали «вторым Гиппократом», с негодованием оспаривал вывод «первого Гиппократа» о меньшей опасности сезонных заболеваний: «Что ты говоришь, Гиппократ! Горячка, которая вследствие качеств материи сопровождается жаром, нестерпимой жаждой, бессонницей и всем тем, что наблюдается летом, будет легче переноситься в соответствии со временем года, когда все страдания обостряются, нежели зимой, когда сила движения умеряется, острота уменьшается и всё заболевание становится более мягким».

А один из лидеров так называемой методической школы греческого врачевания Асклепиад с едкой иронией замечал, что Гиппократ чаще объясняет, от чего пациенты умирают, и реже – как их можно спасти. Впоследствии Гален поправлял некоторые хирургические приёмы гиппократиков. Например, лидер римской медицины отмечал неэффективность рекомендуемого ими приёма вправления вывиха бедренного сустава.

Возможность критики, полемики – важнейшее условие именно научной медицины, пусть и на самых ранних стадиях ее развития. Народная, знахарская медицина, а тем более жреческо-храмовое врачевание исключают дискуссии по своему определению. Так что сколь угодно критическое обсуждение идейного и рецептурного наследия Гиппократа и его учеников нисколько не колеблет высокую оценку их вклада в развитие эффективной медицины и фармации.

В целом медицина Гиппократа и гиппократиков представляет собой одно из важнейших достижений античной цивилизации, которые она передала по наследству всему миру. Важна не только сумма конкретных достижений, приёмов врачебного воздействия и препаратов для лечения отдельных болезней, но и выдвинутые ими подходы к миссии медицины и фармации. Именно Гиппократ и его последователи создали учение о природных причинах разных болезней (этиологию); прогнозе (течение заболевания); типологической разнице пациентов (учение о темпераментах); неразрывной связи больницы и аптеки, врача и фармацевта; наконец, нравственный и деонтологический кодекс медицинского работника, сохранивший своё значения для всех времён и народов. Присяга врачей во всех странах цивилизованного мира, конечно, переработанная и дополненная, до сих пор с полным основанием именуется ещё «клятвой Гиппократа».