Чтение онлайн

Только в октябре 1940 года полиции удалось разыскать и арестовать скрывавшегося вдалеке от столицы последнего по счету участника нападения — Сикейроса. На следствии он не отрицал, что был руководителем группы, но заявлял, что целью нападения было не убийство Троцкого, а лишь уничтожение его архивов. Предполагалось также этой акцией вызвать «психологический шок» и использовать его для протеста против проживания Троцкого в Мексике. Он категорически отрицал причастность к делу компартии. Обвинение Сикейроса в убийстве Шелдона отпало из-за недостаточности улик. Никаких существенных сведений о сподвижниках он не выдал. А вскоре произошло то, что мало кто предвидел. По распоряжению вновь избранного президента Мексики Авила Камачо, который ценил Сикейроса как выдающегося художника, славу и гордость нации, тот был освобожден под залог. Ему «порекомендовали» срочно покинуть страну, что он и сделал.

Читатель вправе спросить, под влиянием каких факторов принималось решение о штурме дома в мае 1940 года? Вновь сошлемся на Эйтингона: «С внедрением «Раймонда» в окружение Троцкого долго ничего не получалось, поэтому решено было организовать вооруженный налет на его дом. Для проведения налета были подобраны через Сикейроса необходимые люди. Сам Эйтингон не встречался со всеми участниками операции и всю работу проводил через Сикейроса…» [13]

Несмотря на скудость информации, в Центре проанализировали события мая 1940 года. В составленном заключении, в частности, говорилось: «Мексиканской полиции удалось раскрыть все обстоятельства подготовки и совершения покушения, а также установить многих исполнителей. При подготовке операции, по-видимому, был допущен ряд ошибок. Люди, предназначавшиеся на второстепенные роли (добыча и хранение оружия, одежды и др.), отбирались без достаточной проверки, нарушалась конспирация…» Такой вывод с профессиональной точки зрения представляется верным.

Пока в Мексике продолжали разбираться с налетчиками, Центр, нью-йоркская резидентура с нетерпением ожидали новой оперативной информации от Тома. В конце июня на 10 дней в Нью-Йорк приезжал «Раймонд». Известно, что он получил деньги и запасной паспорт для Тома, но неизвестно (архивные материалы отсутствуют), какие сведения он доставил и какие указания Центра были через него пересланы Тому. С «Раймондом» в Мексику последовала Сильвия. Вскоре и «Мать» выехала туда же. В конце июля Том дал знать условным письмом, что у них «все в порядке».

Поступившая вскоре из Мексики информация была обречена стать сенсационной. Газеты всего мира сообщали, что 20 августа совершено покушение на жизнь Троцкого. Он получил тяжелое ранение и вечером следующего дня скончался. Нападавший арестован на месте преступления.

Каждый час приносил новые подробности. Выяснилось, что убийца — иностранец из числа политических сторонников русского изгнанника. Лично был известен Троцкому, его жене, пользовался их доверием, имел свободный доступ в их дом. Вечером 20 августа он попросил хозяина просмотреть подготовленную им статью о деятельности одной из троцкистских организаций из США. Они удалились в рабочий кабинет, где все и произошло: Троцкий был сокрушен сильнейшим ударом ледоруба в затылок, издал громкий крик, пытался вступить в борьбу. Появившиеся охранники начали жестоко избивать покушавшегося, обнаружили у него пистолет и нож. Прибыла полиция, жертву и исполнителя акции под усиленной охраной отправили в больницу. По пути туда иностранец передал старшему медицинской кареты письмо на французском языке, содержание которого вскоре стало достоянием гласности.

Автор письма называл себя бельгийским подданным Жаком Морнаром, сообщал сведения о родителях-бельгийцах, о своей учебе в Бельгии и Франции, о возникшем у него интересе к политической деятельности троцкистов, о знакомствах с некоторыми представителями этого движения. Одним из них был член IV Интернационала (фамилия не названа), который предложил ему выехать в Мексику и войти в контакт с Троцким. От него же был получен канадский паспорт на имя Фрэнка Джексона и деньги на поездку. Далее автор письма обстоятельно излагает мотивы убийства: в результате личного знакомства с Троцким он постепенно начал разочаровываться в теории и практике троцкизма. А после того, как Троцкий высказал намерение отправить его в Советский Союз для совершения диверсий и террористических актов, в том числе против Сталина, принял решение устранить этого деятеля, который к тому же возражал против его женитьбы на Сильвии Агеловой.

Дата — 20 августа 1940 г. Подпись — Жак.

Здесь место очередному спецсообщению Сталину и Молотову от 19 сентября 1940 г. за подписью Берии.

«НКВД направляет Вам в переводе с английского письмо, найденное мексиканской полицией в кармане арестованного Жака Мор-нара. Письмо добыто агентурным путем».

К письму приложен перевод, где стоит подпись — Джексон.

Разумеется, Сталину немедленно доложили об успешной реализации утвержденного им плана по делу «Утка». Однако в НКВД посчитали необходимым, исходя, видимо, как сказали бы сейчас, из амбициозных побуждений, дополнительно сделать и письменный доклад. О точности информации при этом особо не заботились, практического значения это уже не имело. Читатель, конечно, обратил внимание на проникшие в спецсообщение «ляпы»: в действительности письмо было на французском языке; арестованный сам передал письмо властям, в карманах у него нашли совсем другое; перепутаны подписи — «Джексон» вместо «Жак».

Постепенно прояснялся ход событий после ареста «Раймонда». С места преступления его препроводили в территориальное (районное) отделение столичной полиции. Возбудили уголовное дело и начали расследование, которое возглавил тот же полковник Салазар. Последовали изнурительные допросы, очные ставки, в том числе и с несколькими участниками нападения, другие следственные действия. В хронологическом порядке детально были восстановлены все действия «Раймонда», благодаря которым он стал вхож в дом Троцкого: встреча с Сильвией в Париже, продолжение связи с ней в Нью-Йорке, выезд в Мексику в октябре 1939 года, приезд туда Сильвии в январе 1940 года (с января по март она служила у Троцкого секретарем, «Раймонд» ежедневно привозил и отвозил ее с работы на своем автомобиле), знакомство и установление теплых отношений с гостившими у Троцкого его старинными друзьями Маргаритой и Альфредом Росмер. Как жених Сильвии и друг супругов Росмер «Раймонд» и был принят Троцким и его женой. Согласно записям в книге посетителей, «Раймонд» побывал в их доме 12 раз, находился там в общей сложности около 4 с половиной часов.

С привлечением бельгийского посланника была полностью разоблачена легенда «Раймонда» и доказано, что он не является бельгийским подданным Жаком Морнаром. Следствие требовало чистосердечного признания, чего, однако, ни тогда, ни в последующем получено не было. В отношении арестанта стали применять меры моральнопсихологического и физического воздействия. Это было зафиксировано позже, в августе 1946 года, в официальном меморандуме, представленном в судебные инстанции его адвокатом. Там, к примеру, говорилось, что сразу после ареста, будучи в бессознательном состоянии вследствие нанесенных охранниками ран, «Раймонд» был направлен в полицейский участок, где истязания продолжались несколько недель. В ходе предварительного следствия 7 месяцев он содержался в подвале, «являясь объектом неслыханных издевательств и унижений. По причине изоляции — свидетельствует документ — он был на грани потери зрения». В марте 1941 года его перевели в городскую тюрьму, в которой держали 3 года. Выводили на прогулку один раз в день на 20 минут в связке с надзирателем.

Ко дню ареста «Раймонда» Том и «Мать» находились в Мехико. В расчете на благополучный выход в город после проведения акции для «Раймонда» заранее были подготовлены документы для выезда из страны. В день и час операции Том и «Мать» ожидали его в автомашине вблизи дома Троцкого. О дальнейшем имеется свидетельство Эйтингона (из тюремной записи беседы с ним 5 марта 1954 г.):

«Примерно в 10 часов вечера (20 августа 1940 г.) мексиканское радио сообщило подробности покушения на Троцкого. Немедленно после этого Эйтингон и «Мать» покинули столицу. Он выехал на Кубу по иракскому паспорту… Там получил болгарский паспорт и направился в Европу. По приезде в Москву устно доложил Меркулову и Берии. Никаких отчетов не писал».

Согласно сохранившимся отрывочным документам, некоторое время Том и «Мать» пробыли на Кубе, затем выехали в США, где совместно с нью-йоркской резидентурой провели необходимую организационную работу в интересах находившегося в заключении «Раймонда».

Прежде всего, узник был обеспечен солидной юридической поддержкой. Его первым адвокатом стала Офелия Домингес, кубинка, блестящий правовед. Она выступала под легендой дальней родственницы обвиняемого. Была организована связь «Раймонда» с двумя надежными, специально проинструктированными агентами в Мехико. Они, в свою очередь, были связаны через посредников с резидентурой в Нью-Йорке. Эта цепочка связи в основном успешно действовала до конца 1943 года, когда после восстановления дипломатических отношений между СССР и Мексикой там учредили резидентуру внешней разведки и передали ей каналы связи с «Раймондом».

В течение всего срока пребывания «Раймонда» в заключении, начиная с 1941 года, рассматривались различные варианты вызволения его из тюрьмы и нелегального вывоза за границу. В обсуждении всегда участвовал он сам. Однако каждый раз что-то препятствовало принятию окончательного решения. Между тем временами складывалась парадоксально благоприятная обстановка. Так, весной 1945 года «Раймонд» выезжал в город к зубному врачу в сопровождении своего адвоката. Не застав врача, они целый день оставались в городе. Поездку повторили через 2 дня, на этот раз узник свободно прогуливался без сопровождения адвоката, посещал магазины. Л новый, 1946 год ему разрешили встретить на квартире приятеля, бывшего заключенного, с которым он подружился в тюрьме. Один агент, причастный к делу, высказал по этому поводу нашим работникам горькие и резкие упреки, обвинив их в нерешительности, излишней перестраховке, в бессмысленной трате больших денег и т. п.