Чтение онлайн

Природный ум, чувство долга, проницательность — все эти качества сыграли свою роль в том, что разведка обрела в лице начальника Информационной службы достойного ее организатора, заслужившего высокий авторитет коллег. «Способный, инициативный, обязательный, — сказал о нем начальник разведки А.М. Сахаровский. — Филипп Артемьевич очень ответственно подходил к оценке и обработке материалов. Спокойно и уверенно занимался решением порученных вопросов. Был требователен, но не шумлив. Умело выращивал людей. Постоянно находил новые формы и направления в работе, щедро делился своим опытом с другими. Внимательно выслушивал чужие мнения, настойчиво отстаивал свое, но это не было упрямством».

Беспощадная самоотдача в работе, постоянное переутомление сказались на здоровье. В октябре 1963 года Филипп Артемьевич оказался в госпитале. Перед новым годом ему сделали сложнейшую операцию. Сам он признавался друзьям, что не надеялся на благополучный исход. Но хирурги совершили невозможное. В период выздоровления его посещали многие из тех, кого он, по его словам, не ожидал увидеть у своего изголовья. «Тогда я многое передумал и спрашивал себя, не был ли я слишком сух по отношению к людям, которые проявили ко мне столько теплоты и сердечности».

С сентября 1964 года Ф.А. Скрягин вернулся в строй и стал работать консультантом при начальнике ПГУ. Сотрудники Службы № 1 направили ему приветственный адрес, в котором говорилось: «Мы уверены, дорогой Филипп Артемьевич, что большой опыт, накопленный Вами в работе в нашем коллективе, глубокое знание современных международных проблем будут приносить большую пользу и на новом участке Вашей работы».

На руководящих должностях в разведке генерал-майор Ф.А. Скря-гин плодотворно работал до октября 1978 года. Своим преемникам он оставил слаженный, работоспособный коллектив, в котором его помнят до сих пор (скончался Филипп Артемьевич в 1984 г.)

Отвечая однажды на вопросы анкеты, он сказал, что никогда не жалел, что его жизнь сложилась так, а не иначе. Вот некоторые его ответы, которые характеризуют кредо этого достойного человека:

— Чем вы больше всего дорожите в жизни?

— Совестью.

— Что вы больше всего цените в людях?

— Порядочность.

— Какое событие было для вас самым дорогим?

— День Победы в мае 1945 года. Радостными для меня также были дни, когда я заканчивал какую-нибудь работу, я переживал это как праздник.

— Какое главное качество вы цените в людях?

— Любовь к своему делу. Собранность, дисциплину.

— В начальнике?

— Объективное, честное отношение к кадрам, профессионализм, знание дела.

Таков был человек, благодаря которому удалось укрепить важное подразделение внешней разведки, придать ему современный вид, а позже подготовить его преобразование в пользующееся всеобщим авторитетом в разведке Управление разведывательной информации СВР.

Оперативная техника — это боевое оружие разведчика, которое значительно расширяет его человеческие возможности, позволяет лучше слышать, дальше и глубже видеть, быстрее и безопаснее работать.

Оперативно-технические средства появились, скорее всего, одновременно с самой разведкой и вместе с ней развивались, впитывая в себя все лучшее, что давала наука и техника. Разведка — это тайная форма борьбы, а обеспечить ее тайный характер могут только люди, вооруженные передовыми техническими достижениями, средствами и методами, которые помогают скрыть эту борьбу, сделать ее невидимой, как бы несуществующей.

Вероятно, первая потребность в средствах оперативной техники возникла для того, чтобы скрыть содержание пересылаемой информации от прочтения ее посторонними лицами, сделать текст невидимым или замаскировать его в предметы окружающей обстановки, личные вещи, уменьшить его объем, размеры.

При пересылке секретных сведений по почте или специальными курьерами первым шагом к решению этой проблемы было использование шифра. При этом ключ к расшифровке переписки в большинстве случаев не записывался, его заучивали наизусть. Даже царь Алексей Михайлович в личной переписке пользовался шифром, который называли «тарабарской грамотой».

Особое место среди средств, позволяющих скрыть наличие секретного донесения, занимает тайнопись. Еще в древности использовались органические соли и вещества для нанесения невидимых сообщений. Посланник России в Швеции князь Андрей Хилков пересылал письма, исполненные тайнописью, лично для Петра I. Чтобы предотвратить попадание секретных материалов к турецким властям, посланник И.П. Игнатьев направлял их из Турции в Москву, упаковав не в специальные пакеты с сургучными печатями, а в обычные грошовые конверты в коробках вместе с мылом и селедкой. Для нанесения секретных сообщений появились так называемые симпатические чернила. Чтобы сохранить в секрете рецепт чернил, при их перевозке и хранении применялись различные хитрости. Известно, что они перевозились в бутылочке, запеченной в пироге, во флаконе с духами, в куске мыла и т. п. Иногда ими пропитывались личные вещи — носовой платок, галстук, носки.

В любой стране широко распространены почта, телефон и телеграф, поэтому разведчики всегда стремились использовать эти виды связи для своих целей. Однако, учитывая, что все они могут находиться под контролем спецслужб, пользовались ими только с соблюдением строгих правил безопасности.

Различные оперативно-технические средства и методы занимают достойное место среди всех направлений работы разведки, но оперативная техника как таковая стала поступать на вооружение только с появлением фото-, кино- и радиоаппаратуры. Использование фотоаппаратуры сняло многие острые вопросы в работе по добыванию документальной информации.

Для обеспечения безопасности в работе с агентами, добывающими документальную информацию, а также для обработки полученных от них материалов иногда создавались конспиративные пункты, где производилось вскрытие пакетов, фотографирование и другие операции. В таких пунктах разведчики просматривали доставленные агентом материалы и снимали копии с тех, которые представляли интерес. Все это делалось, пока агент, принесший материалы, обедал или занимался другими делами.

Обеспечить быструю и своевременную доставку разведывательных материалов в Центр может только радиосвязь. Нашей разведке только в конце 30-х годов удалось организовать прямую двустороннюю радиосвязь Центра с нелегальными резидентурами и агентами в ряде основных стран. Особое положение, сложившееся на Дальнем Востоке в те годы, требовало в полной мере использовать те преимущества, которые давала дальняя радиосвязь, как для получения информации о событиях в регионе, так и для управления деятельностью подразделений разведки со стороны Центра.

Говоря о радиосвязи в разведке, нельзя не сказать о Рихарде Зорге, разведывательная группа которого в течение восьми лет использовала нелегально работающую радиостанцию в такой технически развитой стране, как Япония, и не была запеленгована. За период с 1939-го по октябрь 1941 года было проведено более 140 сеансов радиосвязи. Это могло быть обеспечено только при неукоснительном соблюдении разработанных лично Зорге строжайших мер конспирации, которые исполнялись как закон всеми членами его группы. Используемый радиопередатчик был таким образом подобран и настроен, что надежно перекрывал расстояние от Токио до Владивостока, где принимались радиограммы, имел оптимальную для этого расстояния мощность и направленность излучения.