Очевидцы бессмертия
Шрифт:
«Мозг и сознание — неразделимы». Это утверждение преподносится как самоочевидный факт; на самом деле, однако, это не факт, а теория. Для её подтверждения ссылаются обычно на труды И. П. Павлова, который, якобы, доказал, что все психические процессы протекают исключительно в больших полушариях головного мозга. Этого Павлов никогда не утверждал и, к слову сказать, был глубоко верующим человеком.
Теория о неотделимости психических процессов от мозга ставилась учёными под сомнение задолго до опубликования работ врачей-реаниматоров, о которых написано выше. Задавали, например, вопрос: «Если сознание локализуется в мозгу, то где именно? В головном или спинном? В какой части мозга?»
Предположение, что центры сознания находятся в больших полушариях, не подтвердилось. Оказалось, что сознание сохраняется и при тяжёлых повреждениях полушарий болезнью или травмой.
Защитники локализации сознания в мозгу перенесли его центр в средний мозг (диэнцефалон), но и там его не оказалось. Попытки локализовать центры сознания продолжались и дальше, но безуспешно. Пришлось признать, что взаимоотношения между мозгом и сознанием гораздо сложнее, чем это казалось.
Теория психологов-материалистов, гласившая, что мозг выделяет мысли так же, как печень выделяет желчь, была смехотворной с самого начала. Серьёзные учёные пытались всё-таки прийти к какому-то пониманию.
Шерринггон ещё в 1930 году писал о двойной сущности человека, о том, что мозг и разум могут быть независимы друг от друга.
Пенфильд, как и некоторые другие учёные, считал сначала, что сознание и высшие центры находятся в мозгу, и затратил немало труда на выяснение их локализации. Сперва он полагал, что их место в диэнцефалоне, но затем, точно разработав топографию мозга, пришёл в 1970 году к выводу, что разум не есть производное мозга.
Пенфильд пишет: «Энергия разума отличается от энергии мозговых нейронных импульсов».
Откуда такая память и такая быстрота? Передача по нервным клеткам и волокнам требует больше времени.
Говоря простыми словами, энергия разума и энергия, на которой работает мозг, — разные.
Цитируется по книге М. Сабома «Воспоминания о смерти».
Пенфильд продолжает: «Человек способен своей волей изменять кровяное давление, температуру и даже электрокардиограмму, но где же источник этой воли?»
Обсудив все «за» и «против», Пенфильд приходит к выводу: «Теория о двойной сущности (разделение разума и мозга) кажется более правдоподобной».
Ведущие учёные уже давно отмечали, что разум не обязательно связан с мозгом, а может существовать независимо от него. Так, например, у младенца с неразвившимся мозгом возникают ощущения и воспоминания прошлого. У очень молодого человека с неразвитым мозгом обнаруживаются блестящие математические или музыкальные способности. Откуда они?
Давно высказывалось предположение, что мозг — физический мозг — это аппарат для управления физическими функциями тела, а разум («Я», «душа») способен испытывать радость, счастье, любовь; он способен сознавать и так далее.
Ещё 10–15 лет назад можно было утверждать, что там, где нет мозга, не может быть и психических явлений: восприятия, сознания, мышления. Сейчас этот вопрос уже решён. Только приняв теорию о двойной сущности, можно понять и объяснить, каким образом личность, вышедшая из умершего тела и, значит, лишённая физического мозга, может воспринимать, чувствовать и мыслить. При умирании мозг разрушается, а сознание сохраняется и продолжает существовать.
Пенфильд написал свою книгу «Тайна мышления» в конце жизни. Обосновав теорию о двойной сущности, он пишет: «Конечно, разум действует совместно с высшими мозговыми механизмами. Но у разума есть энергия».
Всё вышесказанное можно суммировать следующими словами. Мозг — это сложнейший аппарат, но действует он совместно с разумом, у которого есть своя энергия. Мозг — инструмент мышления, но сам по себе инструмент играть не может. Дух не есть функция мозга, а мозг есть инструмент духа.
Профессор-хирург, глубокий философ, архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) в своей книге «Дух, Душа и Тело» говорит прямее и больше: Дух больше мозга, и это не одно и то же. Ум не дух, но лишь выражение, проявление духа. Дух гораздо обширнее ума. «Дух выступает за пределы мозга» (высказывание Анри Бергсона).
ГЛАВА 7
Вера и неверие. — Наша мысль консервативнее и ленивее, чем мы считаем. — Новое принимается неохотно.
Внутренние и внешние причины неверия. — Удобство привычного. — Неприятие абстрактного. — Боязнь ответственности.
Жизнь чужим умом. — Что такое «учёный».-Религия и наука. — Борьба с религией в тоталитарных и демократических странах.
Для познания истины рассуждения недостаточны, необходим опыт. — Христианство о неверии.
В первых главах этой книги говорилось о добытых медицинской наукой новых данных, которые показали, что после смерти тела существование личности продолжается. Факты эти несомненны, они касаются каждого из нас и самым непосредственным образом. Тем не менее, большинство людей почти не проявляет к ним никакого интереса.
Попробуйте заговорить на эту тему с кем-нибудь из своих знакомых и почти наверняка в ответ услышите: «Я в это не верю». Почему? Как получается, что он вот так сразу и так безапелляционно отметает ваши слова?
О том, что нужно купить новое платье, — подумает, о мелкой семейной ссоре или неприятности по службе обеспокоится, а подумать о собственной смерти у него нет ни желания, ни времени. А ведь вопрос этот немаловажный. Придёт ли со смертью конец всем его привязанностям, стремлениям и мечтам, вообще конец всему или, напротив, свершится какая-то решающая перемена, более важная, чем вся его предыдущая жизнь?
И главное даже не это. Если существует бессмертная душа, значит, существует Бог, а вера есть обнаружение того, что мы в этом мире не одни, что есть всемогущий и любящий Господь, который заботится о нас, наша опора, и свет, и радость. Тому, кто, наконец, увидел и понял это, сразу открывается смысл жизни, многое становится яснее и светлее. Вера делает людей лучше и счастливее. Исчезают ненужные мелкие страхи и опасения, отравляющие жизнь, приходят мир, покой и любовь — любовь ваша и любовь к вам.
Многие из нас не смогли уверовать. Мы сомневались, отвергали веру, за ежедневной суетой не находили времени углубиться в себя. Жили трудно. Да и сейчас живём нелегко, особенно те из нас, для которых «такого быть не может».
Обидно за таких людей: человек не чувствует, не видит, как слепой, проходит мимо сокровища, которое открыто, показано, доступно. Заметь, осмотри и возьми, наконец, драгоценность, которую тебе дарят и которая сделает тебя и лучше, и счастливее. Что тебя удерживает, что этому мешает? Сейчас не нужно уже «верить», а достаточно не полениться посмотреть и немного подумать, и понимание — «вера» — придёт неизбежно, а ведь человек может прожить всю жизнь и умереть, так и не узнав, какого сокровища он лишился. Почему?