Чтение онлайн

Все остальные (конечно, в дом проник не весь отряд, а человек шесть) уже поднялись на второй этаж и чем-то там стучали и гремели. Ривелсея решила тоже посмотреть, как там дела. Второй этаж сильно отличался от первого. Было больше пышности и торжественности во всём. Обтянутый красной тканью стол и кресла, несколько комодов и буфетов. Да и сама комната была тоже немаленькая. Однако – ничего примечательного. К тому моменту, когда она поднялась, всё, что было в ящиках, уже валялось грудой на столе, и члены организации квайзов перебирали бумаги, рылись в каких-то бутылочках, ворошили тряпьё. Ривелсея походила туда-сюда, но здесь было неинтересно. Сами, и без неё разберутся. Тем более… Ну не этим она должна заниматься! Ведь очень даже понятно – по крайней мере, было понятно ей – что те, из Посольства, решили не драться, а отступить. Вполне возможно, чтобы ударить как-нибудь исподтишка. Но всё-таки – отступить. А всё ценное они, вне всякого сомнения, тоже прихватили с собой. Поэтому выходило, что, копаясь сейчас во всём этом барахле, квайзы просто тратили время.

Единственное, что волновало Ривелсею изо всех вещей – это книга. Неспроста, неспроста она попалась ей на глаза! Каким образом это с чем-то связано, она, к сожалению, не понимала. И потому внутри рождалось чувство страха. Она не понимала чего-то важного. А это могло плохо кончиться. Коварство Посольства усложняло борьбу, поскольку оно не скупилось применять те методы и делать такие ходы, которые в большинстве случаев являются неожиданными.

Ривелсея вновь спустилась вниз. С улицы слышался тихий гомон – те, кто не вошли, несли караул и о чём-то переговаривались. А Ривелсея ощущала почему-то беспокойство. Не только обычный страх, тяжёлый и мутный, но ещё и то чувство досады и напряжения, которое появляется при попытке разгадать какую-нибудь хитрую загадку. Когда чувствуешь, что вот уже почти-почти, но всё же – никак. Именно такое чувство и овладело сейчас Ривелсеей. Ей казалось, что нужно сделать что-то, что-то такое, после чего многое сразу прояснится. Но вот что именно, она никак не могла догадаться. Она вновь дошла до комнаты с окном, через которое залезла, и остановилась около закрытого стеклянного шкафа. Шкаф был высокий, в человеческий рост, но залазить туда никто не захотел, потому что там ничего не было – это было видно сквозь стекло. А вот ключ, который нашла Ривелсея, мог и подойти. Если попробовать…

Она уверенно щёлкнула два раза. Ключ, и правда, родной. Дверца открылась, она была очень тяжёлой. Причём открылась очень интересно, забирая с собой не только стёкла, но и пустые полки, которые были видны сквозь неё. А внутри была… Нет, не груда тряпья, не книги и даже не пузырьки с ядом. Внутри была – лестница. Если влезть в шкаф, можно было без труда по ней спуститься. Вот только куда? Таких интересных конструкций Ривелсея ещё никогда в жизни не видела. Она прислушалась, втянула воздух носом. Тихо, ничего не слышно. И запах не такой, как из глубокого подземелья. Не земля и сырость, а, скорее доски, смола. Значит, скорее всего, просто погреб.

Она взглянула по сторонам. Рядом никого не было, и никто не видел открытия, сделанного ею только что. Звать всех или сначала взглянуть самой? Она секунду подумала и остановилась на втором. Конечно, в одиночку всегда небезопасно. Но её соратники не внушали ей большого доверия, и открывать им все свои планы и намерения она совсем даже не собиралась. Если бы ей предложили в напарники Генреса (хитрый старый ратлер умел отыскать к ней подход: несмотря на нелюбовь, она близка была к тому, чтобы ему доверять) или хотя бы Айледа, она, конечно, согласилась бы. Но квайзы были не очень-то надёжными: драться не умели, а кроме того, могли ни с того ни с сего напасть. Взвесив всё это, Ривелсея влезла в шкаф и шагнула вниз, машинально захлопнув за собой дверцу. Темнота была неполной; ещё до того, как закрыть дверцу, Ривелсея заметила свет впереди, такой, как будто там, внизу, горела свеча. Она и точно горела, девушка обнаружила её за углом в небольшом погнутом подсвечнике, прикреплённом к стене, и взяла в руку, чтобы можно было свободно двигаться дальше. Лестница была обшарпанной и неровной, и несколько раз Ривелсея чуть не полетела с неё кувырком. Погреб это был или нет, но спуск был продолжительный: почти восемьдесят ступеней. Многовато для погреба. Больше свечей не встречалось – та, которую держала в руке Ривелсея, была единственной на всём пути. Как будто специально рассчитанной на то, что спустится только один человек. Когда лестница наконец кончилась, Ривелсея ступила на ровный деревянный пол. Посветив во все стороны, она выяснила, что площадь этого подземного помещения не слишком велика: шагов десять во все стороны. Никакой обстановки тут не было, потому что никто здесь, вероятнее всего, и не жил. Как погреб это помещение тоже явно не использовалось: никаких бочонков, ни бутылей, ни кадок нигде не было, только гладкий пол и гладкие дощатые стены. И именно поэтому, скорее всего, листок бумаги, прикреплённый каким-то образом к стене, был хорошо заметен. На нём было что-то написано, а пламя свечи, прыгая, под разным углом отбрасывало на него тень Ривелсеи. Она подошла, чтобы прочитать, что же там было написано. Сердце у неё как-то запрыгало: ей казалось почему-то, что то, что было там написано, окажется очень важным. Возможно, этому способствовала и сама таинственность обстановки: помещение под землёй, тени от свечей, и она совсем одна здесь. Сверху порой слышался какой-то стук или удары – это, по всей видимости, люди Дивайтена что-то там двигали или ломали. Но эти звуки доносились словно издалека, тогда как здесь была тишина.

Как она и надеялась, записка, приколотая к доске длинным гвоздём, и в самом деле оказалась для неё очень интересной. Причём поняла она это с самого первого слова:

«Ривелсея!»

Имя было выведено аккуратно и старательно. Дальше почерк сразу начинал сбиваться. То ли писалось второпях, то ли стол был не очень ровным. Хотя, конечно же, бывают и такие почерки, которые не умеют быть ровными сами по себе.

«Ты плохо понимаешь, что такое Ночное Посольство. Поверь, что мы – не просто шайка убийц и мародёров, которые борются за власть.

Ты повела себя изначально, как наш враг. Согласись, что и мы тоже не могли отнестись к тебе более дружелюбно. Жаль, что сложилось именно так. Но ситуацию ещё не поздно исправить.

Приказ о твоём уничтожении был вещью необходимой, у меня не было выбора, кроме как отдать его, после того что произошло с Зенрисом.

Уму непостижимо, сколько ты уже положила наших людей. Как тебе это удалось, я до сих пор не понимаю. Нет, я могу, конечно, понять, что ты хорошо умеешь обходиться с оружием. Только дело даже не в этом. Однако, признаюсь, ты вызываешь у меня невольное восхищение: слишком хорошо у тебя получается действовать. Конечно, ты сочтёшь это за лесть. Но здесь я говорю искренне.

Ты примкнула к квайзам, и это очень нехорошо. Они фанатики, и притом довольно тупые. Их цель, и мотив, и средство – только резать и убивать.

Соглашусь – мы тоже вынуждены это делать. Не любим, но вынуждены. Только у нас это метод, и притом самый крайний. Цель же Ночного Посольства никогда не состояла в насилии. Насилия и так достаточно, умножать его просто глупо.

Убитые тобой наши люди – это, конечно, очень для нас неприятно. Для тебя они – враги, и всё. Для меня же – люди, которые имеют (имели) свой характер, родственников, судьбу, жизненные цели. Это грустно, но тут ничего не поделаешь, побеждать – право каждого. Ты же им предложила то, чего практически никогда не предлагаем мы – честный поединок. Согласись сама: если сражаться всегда по-честному, то возрастают шансы проиграть. Впрочем, на это у тебя может быть и своё мнение, и я его уважаю. Всегда нужно уважать мнение победителя.

Честно скажу: встретиться с тобой как враг у меня желания нет. Но я хочу встретиться по-дружески. Твои цели шире, чем цели квайзов. В любом случае, ты, как мне кажется, слишком умна для того, чтобы всерьёз примкнуть к ним. Они выглядят красиво и благородно, борцы со злом – и всё такое. Но за всем этим, ещё раз повторюсь, нет ничего, кроме глупого и безрассудного убийства. Мы выглядим намного хуже, если смотреть со стороны, я это прекрасно понимаю. Слишком похоже на подлых ночных грабителей, которые пробираются тихо и режут горло спящим. Но – у нас мало людей, крепкую армию из них не сколотить, мне тоже это понятно и от этого грустно. Да и не тем мы должны заниматься…

Жду тебя – и конечно, желательно одну – здесь же сегодня ночью. Разумеется, если ты приведёшь с собой всю эту толпу, то свидание не состоится. Не беспокойся о безопасности, прошу тебя. Конечно, тебе покажется это ловушкой – но постарайся мне поверить! Охотиться на тебя пока не будут, по крайней мере, до тех пор, пока мы с тобой не встретимся. Дальше – посмотрим. Возможно – и я очень на это надеюсь – мы всё же придём с тобой к пониманию».

На этом письмо завершалось. Прочитав его, Ривелсея долгое время раздумывала, глядя на подпись под ним.

Подпись гласила: «Стрела-в-тени».

Глава 24

На закате того же дня она снова сидела в большом зале (скорее всего, это была столовая) того дома, который она уже посещала утром. На этот раз народу было почему-то не так много, даже Ривелсее нашлось место за столом. Но напряжение так же тяжело витало в воздухе и многократно усиливалось тем, что у всех были очень мрачные лица, а Хейлер сидел злой. Казалось, что ему очень хочется орать и метать молнии, но он этого не делал и не кричал, а шипел от гнева.

Повод для гнева у него был, и довольно глобальный. Утром он давал всем задания, теперь почти все они оказались проваленными. И не просто проваленными – всё обстояло намного хуже. Отряд Лейсара, который был направлен по Южной улице, потерпел поражение. Разгромное поражение, настолько разгромное, что назад вернулась лишь половина воинов, а Лейсар сидел чернее тучи: мало того что он сам чувствовал себя уничтоженным, ещё и Хейлер совсем его не пожалел и устроил такой разнос, что тут же назвал его слабоумной свиньёй и тупоголовым тупицей. Вопрос о его дальнейшем командирстве сразу же повис в воздухе. Из обрывков нескольких фраз Ривелсея смогла уяснить, что отряду Лейсара тоже посчастливилось нарваться на подобного проповедника, который встретился и им. Вот только в их отряде, видимо, не нашлось почему-то никого, кто мог бы противостоять его безумию.