Чтение онлайн

На одном из постеров была изображена давняя подруга Евы, ныне звезда эстрады Мэвис Фристоун в «костюме» леди Годивы, то есть прикрытой только пышными волосами. Наращенные волосы всех цветов радуги искусно прикрывали ее соски и причинное место, а на лице сияла широкая улыбка.

А вот создающий настроение экран был настроен на изображение идиллического луга под безоблачно-голубым небом.

– Мы держим эту квартиру для семьи. Сейчас в ней живет внучка моего двоюродного брата. Она учится в колледже и помогает в ресторане. Садитесь, пожалуйста.

Когда Ева и Пибоди сели, он тоже опустился в кресло с долгим тихим вздохом.

– У вас сегодня трудный день… – начала Ева.

– Мой отец прожил долгую жизнь. И каждую минуту каждого дня он проживал до упора. Открыл ресторан, когда ему было двадцать пять, и назвал его в честь своего деда. Потом он стал отцом, потом у его детей родились дети и так далее. Семья, община, церковь. Вот, что он больше всего любил, вот, во что верил. Необязательно в таком порядке, – добавил Роберто с улыбкой. – Каждую минуту каждого дня, сколько мне Господь еще отпустит, я буду тосковать по нему. – Он опять вздохнул. – Но ведь вы пришли поговорить не о моем отце, а об отце Флоресе, спаси Господи его душу.

– Вы знали его лично?

– О да. Он принимал участие в жизни прихода, был очень активен. Много сил и времени уделял молодежному центру. Моя семья тоже много вкладывает в молодежный центр. Денежные пожертвования, а те, кто может, принимают личное участие. Чтобы такое случилось, да еще в церкви – это неслыханно.

– Вы с женой первыми прибыли на место. Привезли цветы и все, что нужно, для похорон.

– Да. – Роберто оглянулся, потому что в эту минуту в гостиную вошли две женщины и молодой человек, нагруженные подносами с едой и напитками. – Вы должны поесть, – добавил он, пока вошедшие расставляли на столе тарелки, приборы, стаканы и еду.

– Я принесла чай со льдом. – Женщина постарше, блондинка с зеленовато-карими глазами, наполнила два стакана. – Я Мадда Ортиц. Простите, что перебиваю. – Она с рассеянной улыбкой отослала молодую пару жестом, а сама опустилась на подлокотник кресла, в котором сидел ее муж. – Прошу вас, продолжайте.

– Позвольте мне сначала сказать, что это выглядит изумительно, – сказала Пибоди.

Мадда улыбнулась ей.

– Угощайтесь.

– Простите, что отвлекаем вас, миссис Ортиц. Вы и ваш муж первыми прибыли в церковь этим утром.

– Мы сначала поехали в похоронное бюро, а потом в церковь, перевезли Гектора. Отец Флорес… – она перекрестилась, – и отец Лопес встретили нас там.

– И это было около восьми сорока утра.

– Примерно в это время, – подтвердил Роберто. – Мы только прибыли и сразу начали переносить цветы в церковь.

– Вы кого-нибудь еще видели в церкви в этот час?

– Вскоре начали собираться остальные… кто хотел помочь. Мои дяди тоже и мои кузены вместе с ними.

– Вы не обратили внимания, кто-нибудь входил в ризницу?

Ответил Роберто:

– Отцы Флорес и Лопес, конечно, входили, они должны были облачиться к службе. Моя внучка, мой племянник, кузен Мадды. Они были служками на обряде евхаристии.

– Мне кажется, Винни вернулась в ризницу, – вставила Мадда. – Ей хотелось кое-что уточнить у отца Флореса по тексту.

– А до священников кто-нибудь входил в ризницу?

– Я не заметил, – покачал головой Роберто. – Мы какое-то время простояли на паперти, но многие уже вошли в помещение церкви. Мы слышали, вы подозреваете, что отца Флореса отравили, поэтому вы спрашиваете, не видели ли мы, кто мог это сделать. Никто не мог. – Роберто развел руками. – Извините.

– На службе было много народу. Вы не могли знать всех, кто пришел.

– Нет. – Роберто нахмурился. – Мне кажется, мы с Маддой знаем большинство. Членов семьи – безусловно. Но мы и других хорошо знаем. Ну, по крайней мере, в лицо или по имени. Но, конечно, мы не можем знать всех.

– Это не мог быть кто-то из членов семьи, – решительно заявила Мадда. – Даже если кто-то мог совершить нечто столь ужасное, никто из родственников не способен так опозорить Гектора.

Тем не менее Ева опросила всех троих, принимавших участие в заупокойной службе. Ничего нового она не узнала, зато Пибоди не только объелась мексиканскими блюдами, но и получила огромный пакет всяческой вкуснятины с собой.

– О боже, это была лучшая кукурузная лепешка в моей жизни! А фаршированные перцы с сыром?! – Пибоди в молитвенном благоговении возвела глаза к небу. – Ну почему это место находится за тридевять земель от моего дома? А с другой стороны, я набрала бы пять фунтов, только принюхиваясь.

– Зато теперь ты пройдешься и сбросишь их. Поезжай домой на метро. А я еще поработаю. И я не собираюсь ехать за тридевять земель, поработаю дома.

– Блеск! Я, наверное, доберусь отсюда до дому всего через час после конца смены. Фактически это жуткая рань. Даллас, а ты правда выдашь данные в прессу, если мы не получим зубные снимки к полудню?

– Никогда не раздавай пустых угроз. Слово надо держать. Начинай проверку имен тех, кто был этим утром в церкви. Бери первых двадцать пять. Это поможет тебе скоротать дорогу до дома.

Сама Ева поехала в церковь. Винный погребок по соседству бойко торговал: люди входили и выходили поминутно. А вот в ломбард они, казалось, пробирались украдкой. В парадных тусовались и по улице шатались молодые хулиганы.

Она прошла ко входу в церковь, сорвала печать, воспользовалась универсальным полицейским ключом.

Идя по центральному проходу, она подумала, что и вправду немного жутко слышать эхо собственных шагов. Да, это ей пришлось признать. Ева остановилась у алтаря и взглянула на висевшего над ним распятого Христа. Потом поднялась и подошла к двери, ведущей в ризницу. Здесь она тоже сорвала печать и отперла дверь своим ключом.

«Вот и он так вошел, – думала Ева. – Может, через заднюю или боковую дверь с такой же легкостью. С пузырьком цианида в кармане или в сумочке. Ключи у него, скорее всего, были. Ключи от ящика. Надо было всего лишь проскользнуть в приходской дом, взять ключи, вернуться к церкви, войти. Отпереть коробку, взять эту чашу. Руки заизолированы или в перчатках. Влить цианид, поставить на место, запереть, уйти. Вернуть ключи в дом настоятеля».

Все это, решила она, могло занять не больше пяти минут. Ну, может, десять, если убийца хотел позлорадствовать.

«Ты был на утренней мессе? Может быть, может быть… Но зачем выделяться? Зачем светиться в кучке из девяти человек, когда позже можно смешаться с толпой?

Ты знаешь, в котором часу начинается утренняя служба, когда она обычно заканчивается. Нужно просто дождаться, пока священники уйдут из дома в церковь, войти и взять ключи. А потом подождать на паперти, послушать службу из-за двери. Дождаться, пока они уйдут, сделать дело и спокойно ждать, оставаясь поблизости. Вот священники возвращаются.