Чтение онлайн

Кроме этих основных факторов, был еще десяток менее значимых, и все они, взятые вместе, сводили к минимуму возможность начала серьезных переговоров между Москвой и Вашингтоном. Тем не менее главы СВР и ЦРУ поддерживали плотные контакты, включая личные, в том числе тайные встречи, чтобы держать отличные от МИДов каналы коммуникации на случай вероятного прямого столкновения военных России и США.

Несмотря на занятость, операция «Рикошет» у директора СВР всегда стояла в приоритете.

Встретились поздно вечером в центре столицы в небольшом «закрытом» ресторане «для своих». Хозяин (из бывших, которых в ФСБ не бывает) в отдельном кабинете накрыл скромный стол: самовар, печенье, лимон, пару бутылок минеральной воды. На отдельном столике у стены хороший выбор дорогого спиртного. После рутинной проверки на «жучки» директоры уселись в плетеные кресла и налили себе по чашке чая.

– Спасибо, что вытянул меня из кабинета, – устало проговорил разведчик. – Я последнее время весь в мыле. Текучку передал замам. Сам плотно завис на поручении Первого по американцам.

– Сложно идет?

– Пипец как сложно. Это пока не переговоры, а предварительные контакты с целью обозначить свои позиции. С нашего ультиматума в ноябре прошло полгода. Ситуация коренным образом изменилась. И они, и мы понимаем, что увязли на Украине. Из-за нее и у нас, и у них куча проблем. Понимаем, что игроки второго плана вроде англичан, поляков и турок и мелкие шавки типа клоуна и прибалтов начинают вести свою игру. И мы, и они понимаем, что, даже если цели достигнуты не полностью, надо выходить на деэскалацию, пока все не вышло из-под контроля. Но на данный момент точек соприкосновения нет. Ну да и хрен с ним. Судя по тому, как мы с санкциями справляемся, у нас запас прочности есть. Главное сейчас – на Украине не облажаться. Остальное дожмем, – глава СВР отпил чай и внимательно посмотрел на коллегу. – Выкладывай, что у тебя нового по «Рикошету».

– Опережаем график. Профессор приступает к тестированию ингибитора на людях.

– Скорей бы. Как-то некомфортно чувствовать, что внутри тебя медленно сжирает зараза.

– Не жги нервы зря. Времени еще много. Уверен, Подольский не подведет. Продвигается быстро. В материалах Шерно есть готовые методики, описания процессов и всякие другие наработки. Если бы не француз, мы бы надолго зависли, а так темп хороший.

– Это обнадеживает.

– Тут по ходу еще одна проблема нарисовалась. По официальной статистике и тем материалам, что ты предоставил, в мире может быть до трех миллиардов зараженных.

– Охренеть, пиндосы намутили, – покачал головой разведчик. – Это ж реальный геноцид.

– Кто бы спорил. Слушай дальше. Полный курс ингибитора будет стоить около ста баксов на человека, я уже молчу про сложности с налаживанием производства и логистики. Получаются затраты почти в полтриллиона долларов. Самое хреновое, что эти деньги никто или почти никто нам не возместит. Препарат нужно будет маскировать, потому что, если мы откроем реальную его цель, Штаты все сразу поймут и предпримут меры по противодействию «Рикошету». Они превентивно введут ингибитор населению или придумают еще что-нибудь, чтобы наш штамм против англосаксов не сработал. Продолжение операции имеет смысл, только если сохранится режим строжайшей секретности, чтобы заражение накрыло Америку и Европу.

– Хм… – разведчик в раздумье помял подбородок. – Дилемма получается. Надо или спасать миллиарды, или валить Штаты.

– Получатся так. Даже Китаю и Индии мы открыто ничем не сможем помочь. Если мы выйдем на них официально…

– Забудь, – махнул рукой директор СВР. – Официально, значит Первый узнает. А узнает, будет полный здец. Я просто не могу представить его реакцию. Он у нас пипец какой гуманист. Если мы официально светим проект, то нам уже завтра нужно идти к нему на доклад и по «Очищению», и по «Рикошету». Сам понимаешь, это может закончиться гильотиной. Нет. По официальным каналам никак нельзя.

– Тогда хз 39 , что делать. Если приоритет Штаты и все держать в тайне, то остается наблюдать, как по всему миру народ гибнет. И хрен бы с ним, со всем миром, но Китай и Индия, хоть и не союзники, но вроде как основа нового многополярного мира. А там еще Бразилии всякие, Аргентины и ЮАРы.

– Ой, не нравится мне этот многополярный мир. Похоже на очередную иллюзию. Слишком разные интересы у стран. Слишком большой шанс, что один из крупных игроков вырвется в лидеры и полезет в гегемоны. И что-то мне подсказывает, что это будет не Россия. По-моему, мы со своей справедливостью и гуманизмом обречены вечно отбиваться от тех, кто хочет нашей землицы. Хотя, с другой стороны, нам бы те пространства освоить, что у нас есть.

– Это не снимает вопрос по Китаю и Индии.

– Знаешь что, – разведчик задумчиво потер подбородок. – Там тоже есть серьезные люди, с которыми можно эту тему обсудить спокойно. Фигуры нашего уровня. Способные действовать, не поднимая волны. В Китае я таких точно знаю. В Индии сложнее, но можно аккуратно поискать. Время пока есть. Думаю, к началу развертывания «Рикошета» в Штатах я смогу поделиться с тобой вариантами.

– Я тут ничем не помогу. Вся надежда на тебя.

– Отработаю по максимуму. Не сомневайся.

– Есть еще одна просьба, – директор ФСБ достал из кармана сложенный вчетверо листок и подвинул по столу к собеседнику. – Это небольшая немецкая фармацевтическая фирма, с которой пошло «Очищение». Она производила и продавала по всему миру зараженный прионами уникальный ингредиент для ковидных вакцин. Ее, скорее всего, использовали вслепую, иначе пиндосы бы там все сожгли. По этой компашке нужна полная инфа. Все, что возможно. Руководство, исследования, сотрудники, партнеры, кто с кем спит, кто что ест, кто что пьет. Не исключено, что тебе именно через нее придется проводить развертывание «Рикошета».

– Без вопросов. Беру в разработку. Поставлю лучших людей.

– Вот и славно, – директор ФСБ устало расправил плечи и многозначительно посмотрел на стоящий рядом столик со спиртным. – Хозяин, старый лис. Выставил мой любимый дагестанский выдержанный на самое видное место. Как тут удержаться, – он встал, взял со стойки бутылку коньяка и пару бокалов, налил немного и вернулся на место. – Как говорил один известный киноперсонаж: «Врачи рекомендуют». В конце рабочего дня стресс снять – нет ничего лучше.

Они посидели еще четверть часа. Неспешно потягивали коньяк с лимоном, говорили о ситуации на фронте, об атмосфере в Кремле. Потом плавно перешли на жен, детей и внуков. Вроде бы все было хорошо, если бы не общее ощущение, какое бывает у горнолыжника-экстремала, несущегося вниз по опасному снежному склону, готового от любого толчка сорваться в сметающую все на своем пути лавину.

Путь к цели оказался не просто непростым, а нарочито витиеватым и занял почти два месяца. После того как Виктор на подмосковной даче прошел курс «молодого дивера» и получил свою первую цель, он провел еще две недели с куратором, прорабатывая детали операции. Серый его порадовал тем, что обычно такие акции планируются месяцами, но сейчас времени нет, поэтому придется импровизировать по ходу. Главное, чтобы этап внедрения был завершен в сентябре. Как только наемник окажется на месте, можно будет планировать дальнейшие шаги. Вот путь к месту как раз и оказался долгим и витиеватым.

Вначале Виктор попал на Донбасс на «фотосессию». Там его переодели в хохляцкого теробороновца и сделали около сотни снимков. В окопах, с «побратимами», на фоне сожженной русской техники с обгоревшими «Z» на броне, даже рядом с трупами «орков», которые на самом деле были украинскими двухсотыми, переодетыми в русский пиксель 40 . Весь этот трэш потом будет залит на его смарт как подтверждение его херойских подвигов.

После этого по чужому российскому паспорту наемник въехал в Турцию. Там получил новый комплект украинских документов, который соответствовал его легенде. Василь Бурко, 34 года, уроженец Днепра, преподаватель английского, участник Майдана 14-го года, состоял в резерве нацбата «Днепр» 41 . Позывной «Бурый». После начала СВО вступил в тероборону. В апреле в составе 20-го батальона теробороны был отправлен в район Угледара, который на тот момент был в полукольце русских. Там теробороновцев основательно проредили. В результате артобстрела получил контузию и вдобавок крупный осколок в броник. Пластина выдержала удар, но образовалась обширная заброневая травма грудной клетки с переломом нескольких ребер. Потом госпиталь и реабилитация. После лечения купил себе справку о негодности к строевой и потихоньку свалил в Турцию. Через знакомых в Минздраве Украины попал в спонсируемую волонтерами программу реабилитации раненых бойцов ВСУ в Германии. Правда, уже в Турции выяснилось, немцы перенесли программу на две недели, но это было даже хорошо, потому что давало возможность импровизировать.